Климов 1.1

Выспавшись, Грачев собирался обратно, на службу, он проснулся в двенадцать часов дня, Кира все спала, он не стал её будить, оделся и спустился вниз. Маша с Мишей завтракали в зале, но как-то не особенно разговаривали. Зотов не понимал, почему она спряталась за его отца, а Маша была ещё напугана, тем, что произошло и как-то особенно задумчива. - Доброе… день, Евгений Петрович, - сказал Маша, взяв стакан с соком, он кивнул, больше обращая внимание на свой телефон, листая непринятые вызовы. - Пап… - начал, было, Миша. Но Грачев поднял руку, давая знак, что сейчас занят, нахмурившись, глядя в экран. Он набрал какой-то номер и когда на той стороне ответили, отошел к двери, собираясь уходить, но то, что ему сказали, заставило его развернуться. Грачев подошел к лестнице и, положив руку на перила, поднялся, продолжая слушать то, что ему говорили. - Миш, а что это с ним? – спросила Маша, глядя на то, как Грачев уходит в свой кабинет. - Тебе очень интересно?! Ну, так давай пойди, может, сама спросишь?! Все, я в отдел, кто-то же должен работать! – бросив салфетку на стол, Миша поднялся и вылетел из дома, как ошпаренный. - Миш… - она непонимающе уставилась ему вслед. Но он так быстро сел в автомобиль и уехал, разозлившись на неё, ничего не объяснил. Ей почему-то стало тревожно, не от того, что Миша сбежал, он в последнее время был слишком нервный, и она к этому уже привыкла, а вот странное поведение Грачева действительно как-то взволновало её. Она не собиралась с ним говорить или что-то узнавать, но помня, как ночью однажды бегала за аспирином, обеспокоилась и просто пошла, заглянуть в кабинет, убедиться все ли с ним нормально. Приоткрыв дверь, она увидела, что Грачев сидит на полу, положив на колено пиджак, прижимая к подбородку телефон, взгляд у него был такой несчастный, так смотрел бы уничтоженный внутренне разбитый человек. Маша не стала заходить, она тихо отошла от двери и побежала в спальню, к Кире. - Вставай! – выпалила она, дернув Киру за плечо. - Что случилось?! – от такого Кира быстро проснулась и подняла голову. - Там… с Евгением Петровичем… он в кабинете… с ним что-то… - проговорила перепугано девушка. Кира, схватив халат, бросилась к кабинету, даже не узнав толком, что произошло. Она распахнула дверь и остановилась на пороге. Грачев поднял на неё глаза и снова опустил, с его ресниц слетели слезы, он судорожно вдохнул воздух. Кира тихо подошла к нему и опустилась рядом на колени, она даже представить не могла, что случилось, что повергло его в такое состояние. - Женя, что…? – заглянув в его лицо, склонив голову, спросила она. - Алина застрелилась из его пистолета… - выронив из руки телефон, он сжал ладонь в кулак, прижав к губам, закусив до боли. Кира поняла, что речь идет о жене Искандерова, они… не знали насколько эта женщина любила Мухаммеда, насколько они были близки, она предпочла смерть, её не остановило то, что у них было трое детей… Алине было тридцать лет, а Искандерову столько же, сколько и Грачеву… Но это не помешало их любви… Это было страшно, знать, что все так закончилось. Ещё страшнее, чем прежде. Алина шла тогда по коридору в морг, видела тело своего мужа, так его любила и дожила до того, что этот жизнерадостный открытый парень с белозубой улыбкой лежал мертвый перед ней, с пулей в сердце. И она не смогла этого пережить.… Пыталась… три месяца…, но любовь к нему оказалась сильнее. А прошлой ночью, поцеловав детей перед сном, она зашла в кабинет, взяла пистолет мужа и, прижав дуло к груди, нажала на курок, пуля попала точно в сердце, она умерла так же, как и её любимый Мухаммед. И Кира отлично её понимала. Прислонившись к стене, она склонила голову Грачева к своей груди, обняв, он не противился, смерть Алины стала для него ударом. Он все ещё чувствовал свою вину за гибель этой семьи, а теперь ещё больше, чем прежде. Сколько времени прошло они не знали, но Грачев поднял голову и внимательно посмотрел на Киру, затем нежно коснувшись пальцами её скул, понимая, что перед ним такая же влюбленная женщина, как Алина и она бы поступила точно так… Но ему даже страшно было представить Киру так… мертвой из-за него, вернее…, когда она говорила и он знал, что так будет, если с ним что-то произойдет, это ощущалось не так, а смерть Алины словно нарисовала ему эту картину, поражая своим ужасом. О себе он не думал, ведь одно дело убить себя, потеряв любимую, а другое – понимать, что и она сделает это. - Ты самое дорогое, что у меня есть… - сказал Грачев, сжав руки Киры в своих руках: - Самое дорогое… - А ты у меня… - склонив голову, она поцеловала его руки. – Пойдем…, я тебя доведу до постели… - Пойдем… - выдохнув, он поднялся на ноги, Кира поддержала его, они вместе вышли из кабинета. Маша сидела на ступеньках, увидев их, она подняла голову, но ничего не говорила, только заметила, насколько они теперь оба подавленны. Она не ходила к двери, когда они были в кабинете, не подслушивала, не имела такой привычки и не знала, что произошло, но понимала, что нечто серьезное. Кира помогла возлюбленному раздеться, сняла с него туфли, уже не было и речи о работе, он был не в состоянии куда-то ехать. Сама она присела возле него, когда он лег. - Найди снотворного, если я не засну…, просто свихнусь, - попросил он. Это было самым лучшим выходом, Кира и сама понимала, что ему лучше всего уснуть, чтобы от переживаний совсем не стало плохо. Она зашла в ванную, открыла аптечку, быстро отыскав флакон со снотворным, и принесла ему, набрав воды в стакан. - Не уезжай сегодня в штаб, будь дома, здесь, - приняв таблетку, Грачев взял Киру за руку. - Где ты, там и я… - она подняла флакон, и взяла таблетку себе, затем выпила и запила из его стакана, опустившись на постель. Часов в семь вечера Кира проснулась в его объятьях, выскользнула тихо, поцеловав его - спящего. Маша сидела на диване в гостиной, переключая каналы. - Кир… А как… что случилось-то? – спросила девушка, оторвав взгляд от экрана, там только и говорили о кровавом банкете. - Жена Искандерова покончила с собой… Мы с Женей сегодня не выйдем…, будем в спальне, выпили снотворного, он ещё спит, а я только возьму ужин и уйду, - сказала Кира. Маша кивнула, закусив нижнюю губу. Миша вернулся с работы, когда Кира уносила поднос в спальню, она была такая сонная, с растрепанными волосами. - Они чего из постели весь день не вылезали? Ну и как «Евгений Петрович»? – спросил ехидно Зотов у Маши, когда Кира скрылась за дверью спальни. - Миш, ты с головой дружишь вообще? Это же твой отец, почему ты так говоришь о нем? – изумилась Маша. – Жена его друга… того, который закрыл его… умерла, покончила с собой… Он весь день лежит от этой новости… А ты придурок! - Я не знал… Я... черт… - Миша чувствовал себя после её слов последним подлецом, он сел на диван, опустив голову. «Грачев с Искандеровым сидели на пороге своего отделения… Вернее того, что было в ауле, куда они приехали, чтобы собрать нечто вроде милиции, пытаясь восстановить порядок. Курили, грязные в песке, жара стояла такая, что в пору яичницу жарить прямо под солнцем. Время от времени они выливали прямо на лицо воду из фляги, чтоб немного освежиться. - Вот стану генералом, женюсь, брат, - говорил Искандеров, морщась от солнца. – Найду себе красавицу, русскую возьму… Чтоб меня так любила… детей заведу. А ты? Не хочешь влюбиться? Сын у тебя есть, воин будущий, а жена… Нет жены… Ты же ту женщину не любишь… - Ты романтик, Искандеров, в любовь веришь, нет её… - хлопнув друга по плечу, произнес Грачев. – А генералом и я стану, тут либо пуля, либо генеральские погоны, наши здесь хорошо поднимаются в звании… А любовь, чушь. - Ай, брат! Вот говорю тебе, влюбишься, тогда вспомнишь! Молодую, красивую, мудрую найдешь и полюбишь… Разве не хочешь? Такую, чтоб до смерти тебя любила, а? - Мудрую и красивую? Да ещё, чтобы до смерти любила? Меня? Тебе надо писателем быть, а не ментом… - засмеялся Грачев, но вдруг посерьезнел, добавив: - Если бы такая была… Живешь, как собака, никому не нужный… Бросив сигарету, он затушил её сапогом и поднялся. Искандеров увидел, как изменилось лицо Грачева, как он помрачнел. Из дому Грачеву никто не писал, ни гражданская жена, ни сын…, хотя сейчас он уже находился в спокойном месте, почти не было военных действий, только ездить приходилось по деревням, чтобы восстанавливать нормальную жизнедеятельность правоохранительных органов. Искандерову постоянно писала мать, она жила в Москве, у родственников, на время боевых действий, он отправил её туда, не хотел подвергать риску. Но Грачев никогда не жаловался, что ему не приходят письма, никогда не выражал ни обиды, ни грусти, вел себя достаточно цинично, хотя и уходил из участка, когда Искандеров читал новое письмо… - Брат… - проговорил Мухаммед, но Грачев только с досадой ударил сапогом по лежащей на земле гильзе, подняв пыль».