Климов 1.1

Утром, приехав на службу, толком-то и не помня вчерашней ночи, после коктейлей, Климов бросил аспирину в стакан с водой и включил ноутбук. У него раскалывалась голова, одолевало жестокое похмелье, а Даша ещё и включила музыку, когда собиралась в школу, чтобы было веселей и это вообще чуть не разорвало ему мозг. В кабинет зашел Зотов, он оттолкнул секретаршу в сторону и прошел прямо к столу. - Как ваша фамилия? – впервые увидев парня, спросила секретарша. - Грачев моя фамилия, запиши там себе на лбу, чтобы твой шеф видел, когда ты будешь ему отсасывать! – выпалил злобно Миша, затем увидев пачку аспирина, опустил её всю прямо в стакан. – Че, Климов, поговорим?! - Миш, не борзей… - усмехнулся Вадим этому жесту. - А если так? – взяв стакан, он, поведя носом, плеснул водой с аспирином в лицо своему другу. - Ну, ты полегче! – отерев лицо краем галстука, Вадим захлопнул ноутбук и поднялся, встав перед Мишей. – Не забывай, что ты в кабинете своего начальника. - Начальника? Климов, ты решил и надо мной поиздеваться? Думаешь, я боюсь того, что ты нач.округа? Один звонок Петрову и ты обычный безработный… - схватив его за грудки, Зотов вытащил его из-за стола: - Ты какого хрена вчера приперся к моему отцу?! Че ты ему нес, совсем крыша, сука, едет?! - Что испортил великому Грачеву настроение? Ничего, переживет! – оттолкнув Зотова от себя, выпалил Климов: - Это вообще не твое дело! - Ошибаешься, это мое дело. Это моя семья! – с трудом удерживаясь, чтоб не ударить Вадима, проскрежетал Зотов. - Тебе бы в рекламе сниматься… Семья, что-то ты о семье не слишком думал, когда с папашей своим бодался, а я вас мирил… Поэтому сказки про семью рассказывай другим, вон из моего кабинета! – поправив галстук, сказал Вадим. - Ты, наверное, в край отупел, если думаешь, что меня сейчас попустил этим. Пришел в больницу к моему отцу, облил грязью, такой крутой… может, ты гордишься этим? Когда ты валялся у Петровых полуживой тебе никто не говорил, как ты пахнешь, я сам тебя перевозил из больницы… Кира тебя жалела, она вообще была с тобой из-за жалости, это ещё тогда было видно, и не бросалась к пистолету… А моего отца она любит, ей плевать на твои тупые выпады, но если снова припрешься… самому понадобиться сиделка, - отдернув китель, Миша все же удержался от стычки и вышел из кабинета. Пока Кира спала, Грачев взял свой телефон, который ему привез сын, его Миша нашел в угнанном автомобиле ещё тогда. Поднявшись с постели, придерживая рукой рану, он набрал цветочный магазин, заказав букет цветов, затем набрал ювелирный, у него был там свой консультант, попросив привезти хорошее колечко с изумрудом. Предупредив охрану, чтобы доставка не стучала в двери, он вышел, когда все было принесено. Он открыл коробочку с кольцом, оно было довольно красивым, Грачев не мог поехать сам, выбрать, но сделать хоть что-то для Киры… возможность имел. То, как он смотрел на кольцо, видел Михайлин, убеждаясь, что Кира там находится исключительно для того, чтобы за секс получать подарки от «своего спонсора». Поставив букет в вазу, у тумбочки, он присел на постель, коснувшись ладонью щеки возлюбленной, убрав платиновые локоны. Почувствовав его прикосновение, она улыбнулась. За окном шел снег, слепил своей яркостью в окно. По палате разливался запах роз, а открыв глаза, Кира увидела колечко в синей бархатной коробочке, она подняла голову и коснулась губ Грачева. - Как ты это все сделал? – спросила она с изумленной улыбкой. - Просто позвонил, нравится? – Грачев достал кольцо и надел его на палец возлюбленной, затем поцеловав её руку. - Да, спасибо… и розы… ты… спасибо большое, Жень, ты сказочный принц…. – она развязала на нем халат, взглянув на повязку: - Ты мой раненный сказочный принц… Достав одну розу из букета, он коснулся бутоном её губ, замечая с каким восторгом смотрит на него Кира. - Поцелуй названья не имеет, Поцелуй не надпись на гробах, Красной розой поцелуи веют, Лепестками тая на губах, - прошептал он, склоняясь к ней, затем отбрасывая простыню, продолжая вести бутоном по её груди, опускаясь все ниже, свободной рукой касаясь внутренней стороны её бедра. - Поцелуй… прошу… - глядя на него, подаваясь всем телом к нему, задыхаясь от сладкой истомы, произнесла она. Положив розы на тумбочку, Грачев прилег на постель возле неё, увлекая поцелуем, заставляя сердце Киры трепетать. Она опустила руку к низу его живота, нетерпеливо отбрасывая полы халата, касаясь его напряженного, горячего… Грачев приблизил её к себе, насадив, так, как и прошлым вечером и ночью, но довольно резко, чувствуя, что теперь может сделать все сам. Со стоном двинувшись вперед, продолжая его целовать, Кира почувствовала, как он вошел – сильно, стремительно, заставляя её дрожать под таким напором. Проходя мимо двери в палату, Михайлин услышал громкие стоны, безумный шепот и звуки поцелуев… - Ещё… ты… тебе не больно? – ощущая, какой темп набирает Грачев, прошептала сорванным голосом Кира, опуская руку вниз, к нему, заводя ниже, касаясь пальцами. - Нет, не больно… ты… продолжай… - шепнул он с улыбкой, затем накрыв её губы поцелуем. - Сейчас я… - конвульсивно двигаясь вместе с ним, она стала с неистовством целовать его губы, срывая поцелуи, желая, чтобы он как можно сильнее входил в неё, чтобы довел до обморока, до такого экстаза, чтобы она хотела ещё и ещё и ему это удавалось. Кира становилась дикой, он распалял в ней звериные инстинкты, превращал в бешеную львицу. Она содрогалась, извилась в его руках, крича, запрокидывая голову назад, пребывая в таком дурмане, что глядя на её лицо, Грачев совершенно не ощущал себя раненным, требующим ухода человеком. Он был просто любовником, который заставлял свою женщину испытывать оргазм за оргазмом, сам доходя до точки, изливаясь в неё, заполняя и чувствуя, как она тает в его руках… После она лежала распростертая на кровати, не в силах подняться, с самозабвением целуя его руку, стараясь справиться со своими чувствами, но это было непросто. Грачев её не торопил, он наслаждался её состоянием, смотрел на трогательное пылающее легким румянцем личико… - Жень, помнишь… в парке… после того, как ты избил Рассказова… - проговорила она со смущенной улыбкой. – Как мы… - Помню…- улыбнулся Грачев. – Я был… грубоват с тобой… - Нет! – воскликнула она, тут же поцеловав его губы и снова опустив голову на постель. – Ты не был груб…, мне нравилось это, очень… мне нравится, когда ты такой…, когда не сдерживаешься… - Хочешь повторить? - Когда ты поправишься… мы это сделаем… И не только это, давай устроим день… бесконечного секса, пойдем в тот клуб, потом в парк… Да и твоя администрация… губернаторское кресло, и стол, и там должен быть диван… - произнесла Кира, проводя пальцем по его груди. – А где бы ты хотел? - В губернаторском кресле это… будет неплохо… - сказал он, на его губах воцарилась наглая улыбка. – Я не буду сдерживаться, обещаю… Тебе, правда, нравиться, когда я груб? - Грубость это когда… тебя сталкивают с лестницы, а не когда любят, - произнесла шепотом она. – Ты никогда не был со мной груб…, даже когда ругался, даже если бы влепил пощечину, тогда был повод, я так сглупила, но ты сдержался… - Мне жаль, что я не был тогда рядом с тобой, когда он… - проговорил тихо Грачев, он прижал её к себе, тяжело вздохнув. – Я никогда тебя не ударю, ну… если только в бою…, но это же не в счет? - Наши тренировки… это… одно из любимых моих занятий, на втором месте, после секса… - засмеялась Кира, прикрыв глаза. – На улице снег… хочешь, прогуляемся…, Миша только придет, оденешься, и мы пройдемся… - Почему ты иногда смущаешься, когда говоришь сексе? – вдруг спросил он. - Не знаю, ты такой… я перед тобой, как девочка… ты сильный, ты все знаешь, ты пошлый… я тоже, но… не знаю, как выгляжу со стороны, когда испытываю… оргазм, а ты так смотришь на меня, когда я такая… - призналась Кира, заглядывая в его глаза. - Ты красивая… я любуюсь тобой… Тебе нечего смущаться, - засмеялся он, признание Киры так растрогало Грачева. – А в эти моменты… ты… особенная… очень… мне это безумно нравится.