Климов 1.1

Чтоб отвлечься от звонков и сообщений отца, Даша отправилась с Верой по магазинам, хотя прежде девочке нравилось, когда Кира выбирала ей вещи. Девочка знала, что у Киры отличный вкус, могла положиться на неё, но и Вера разбиралась в одежде. Петров попросил заняться Дашей жену, она согласилась, теперь соглашаясь во всем, да и с Кирой не ладилось, звонки от Веры она сбрасывала. Пройдясь по магазинам, выбрав себе такие наряды, какие носила Кира, купив кожаные брюки и корсеты, Даша тотчас же надела один из нарядов – шелковое платье, синее, нечто похожее носила её бывшая мачеха. Конечно, Даша была ниже её ростом, но глядя в свое отражение – девочке казалось, что выглядит наряд очень эффектно. Затем они отправились в салон, Вере нужно было подкрасить корни волос и оттонировать кончики, а Даша, подумав, решила изменить цвет волос, превратившись в платиновую блондинку. Естественный цвет волос Даши был рыжий, потому осветлить их было проще, чем постоянно красить в черный, да вращаясь в кругу блондинок она поневоле захотела стать такой же, как Кира и Вера. - Так, сейчас Гриша приедет, - довольная своей прической, сказала Вера, в салоне, глядя в зеркало. – Это уже другое дело… Даш, а ты готова? - Да… - девочка с улыбкой разглядывала свои платиновые локоны. – Классно так… Вера, а я вот… была у Грачева… просила за папу… Грачев такой… злой, а с Кирой он… совсем иначе себя ведет… - Ну, Даш, все-таки Кира его жена, он её любит, а так он… не слишком добрый человек… Хотя, ты знаешь, сейчас у него все причины, чтобы ненавидеть все, что связанно с Климовым. А что он тебе сделал? – посмотрев на девочку, спросила Вера. - Ничего не сделал, просто выгнал из палаты… - пожала плечами девочка. – А разве так может быть, чтоб он… с Кирой нормальный, а с другими… злой такой и недобрый? - Вообще Грачев нормальный мужик, но… ему сейчас непросто, после ранения. И после твоего отца кстати. За своих он зубами порвет, а вот чужих он не любит… - ответила Вера, окинув взглядом Дашу. – Пошли, Гришу там подождем… - Дядя Гриша все-таки лучше Грачева, он не злой, наоборот… - взяв пакеты с одеждой Даша последовала за Верой. Стоило им только выйти из салона, как Даша услышала голос отца. Климов вышел из автомобиля тут же так странно посмотрев на девочку, словно она была не его дочерью, а какой-то отвратительной девкой с окружной. Вера не знала, чего ожидать от него, Петров ещё не успел рассказать ей о том, что было этим же утром между ними. - Пап, я… я не хочу с тобой говорить, ты… ты не в себе… - отступив к Вере, пробормотала Даша. - Шлюха... – протянул он, затем схватив девочку за руку, дернул к себе и тут же перехватил другой рукой за волосы. – Че ты, Даш, для своих спонсоров, для старых козлов стараешься, чтоб у них на тебя вставало, да?! Че, сосешь у Петрова?! - Климов, отпусти её! Ты больной! – выпалила Вера, схватив его за запястье, чтобы он отпустил девочку: - Что ты вообще несешь, идиот! - Папа, ты… как ты… можешь так… - закричала Даша, чувствуя, как он пытается вырвать её волосы. – Отпусти! Папа! - Тварь, ты тварь, ты не дочь, ты шалава! – он разжал одну руку, когда в него впились ногти Веры и оттолкнул её от себя, затем прижав дочь к машине. – Я тебя научу! Ты в монастырь поедешь! Сука! Надела… как эта похотливая сучка Кира, все для кобелей, да?! Проститутка! – он с силой рванул на ней платье. - Ты че творишь! – схватив его за плечо, выпалил Петров, развернув Климова к себе, Даша тут же забежала за спину генерала и Вера схватив её, прижала девочку к себе. Дашу трясло от страха, Вера тут же повела её в машину. На этот раз Петров не стал бить Климова, однако прохожие наблюдавшие эту сцену от начала до конца, отметили, что новый начальник московской полиции оказался довольно решительным парнем и защитил девочку от психа. Впрочем, потом Вадима, ударив пару раз в живот, оттеснила охрана Петрова, а сам генерал отправился к жене. Проведя почти всю ночь без сна, сменив охрану, Грачев с утра выглядел немного помято. Кира не отходила от него, целовала, обнимала за руку, не отпускала, после всего, что она узнала о Климове, сейчас ей страшно было отойти от возлюбленного, оставить его или остаться одной. В обед к ним в палату зашел главврач, он был как-то особенно радостен и держал в руках деревянную коробочку, но затем быстро спрятал её в карман и принялся за осмотр. - Я хочу отсюда уехать… - сказал Грачев, опустившись на постель, расстегнув рубашку. – Долго мне ещё тут? - Денька два, у вас уже все намного лучше… - осмотрев рану, измерив давление, Вилкин дал Грачеву термометр и достал из кармана свою коробочку, дожидаясь результатов температуры: - Смотрите, впечатляет? Грачев без всякого интереса взглянул на ложечку, которую тот вытащил из коробочки и перевел взгляд на Киру, она тоже не испытала никакого экстаза при виде того, чем так гордился главврач. - Ложка… - проговорил Грачев, начиная сомневаться в том, что попал в руки хорошего специалиста. - Ну, как сказать… - поерзав на стуле и крутанув ложечку в пальцах, ухмыльнулся главврач. - Да хоть как… это ложка, - не понимая того, проговорил, начиная раздражаться Грачев: - Даже не солдатики. - Не ложка, а ложечка… из сервиза Анны Иоанновны, может из неё ела она сама, какой-нибудь десерт или… - главврач торжественно замолчал, подняв ложечку вверх и тогда продолжил: - сам Бирон… - Бирон? – переспросил Грачев: - Эрнст-Иоганн? - Да! – кивнул тот, ещё более торжественно. – Впечатляет? - Нет, - холодно ответил генерал, Кира с трудом сдерживала смех. Впрочем, было ясно, что это не просто какой-то идиотизм, а восторг собирателя антикварных ложечек и в этом не было ничего страшного. Ложечку ему привезли только сейчас, заказанную из каталога полгода назад и врача так и распирала гордость от своего приобретения и он хотел просто поделиться этим с кем угодно, даже с раненным губернатором. - Интересная ложечка… - проговорила Кира, чтобы главврач не слишком расстраивался. – Прикосновение к давно ушедшей эпохе… - Именно! – обрадовано воскликнул главврач, ретиво взмахнув ложечкой. Затем взяв градусник и, убедившись, что у пациента стабилизировалась температура, покинул палату. Кира упала в объятья возлюбленного заливаясь смехом, он тоже не смог сдержаться захохотав. - Видишь, ты уже почти здоров, скоро поедем домой, буду тебя лечить сама… тебе понравится мое лечение… - проговорила она, полностью обнажив его грудь принявшись его целовать. – Я так скучаю по нашей спальне… мне так нравилось с тобой там… - Твое лечение мне больше нравится… - усмехнулся Грачев, чувствуя, как она спускается губами к его поясу. – Поехали прямо сейчас? Хотя… лучше уже завтра… - Завтра? Хорошо… - шепнула она, на мгновение подняв на него взгляд. – А сейчас… может, пойдем прогуляемся? Спустимся в кафе? Ты же хочешь пройтись… - Сейчас?! – он поднял голову, оторвавшись от подушки. - Нет, ну… после… - понимая, что он имеет в виду то, что в том состоянии в котором он прибывал от её поцелуев, да и она сама… глупо было бы идти гулять, когда у них было куда более важное дело. – Тебе не понравилась ложечка? - Я не фанат ложек… Может расстегнешь мои брюки? Или поговорим о ложечках? – рассмеялся он, наблюдая за тем, с каким энтузиазмом Кира стала расстегивать его пояс и молнию, а затем тут же…: - Подожди… я… ну… ладно… черт… - он снова откинулся на подушку, чувствуя, что она делает своими губами и языком, так сосредоточенно и при этом посматривая на него, поднимая глаза, совершенно невинным образом. - Ты что-то хотел сказать? – между делом, вдруг, спросила она, выждав, пока он совершенно расслабиться, хитро улыбнувшись, почти доведя его до разрядки, но остановившись. - Кира… - мучительно простонав, он не смог сдержать улыбки и вновь ощутив то, как она продолжила, шумно выдохнул: - А потом сделаем то, что хочу я… - То есть… этого ты не хотел? – вновь остановившись, спросила она, обхватив его ладонью. - Издеваешься? Ты меня не любишь… совсем… - Люблю… очень сильно, но и издеваться тоже люблю… - вернув к нему взгляд, она прошлась по его стволу кончиками пальцев, затем снова коснувшись губами и заведя ладошку ниже, ощутила, что он слишком перенапряжен и ещё пара касаний доведут его до оргазма. – Сейчас я все сделаю… Схватившись руками за простынь, Грачев сжал зубы, чувствуя, как она доводит его до финала. Но это только ещё больше его распаляло, он хотел немедленного продолжения, как только первое напряжение было снято – последовало новое. Он притянул Киру к себе, на этот раз накрывая её собой, уже не думая о швах, впрочем не прижимаясь к её груди, а только оказываясь над нею. - Осторожнее… не так резко… - прошептала Кира, тут же подавшись ему, раздвигая ноги так, чтобы ему было удобнее. - Ты же любишь, когда я несдержан… - проговорил Грачев, несколько удивленный словами, даже остановившись. - Я про твою рану… - коснувшись руками его скул, с нежностью сказала она. – Не хочу, чтобы тебе было больно… - Переживу… - резко войдя в неё, он снова заглянул в лицо Киры, но она только изогнула спину, ему навстречу, испытывая дикое желание на грани экстаза уже от того, что делала ему пару секунд назад. – А тебе … так… не больно? - Мне? Женя… я бы сказала, чего я хочу… и как сильно, но… - она не успела договорить, как его движения усилились, стали более несдержанные, животные, бешенные и Кира только застонала, затем переходя в сладострастный крик. Цепляясь руками в его плечи, заводя руки дальше к его спине, затем уже слившись в едином ритме, опустившись пальцами ниже поясницы, заставляя его усилиться и входить каждый раз до основания, она не могла даже говорить, такой агонический экстаз её охватил. Голова кружилась, дыхание то и дело сбивалось, а пульсация увеличивалась, она билась в оргазме, словно одержимая, а он продолжал движения, и снова её захлестывала горячая волна и тела их уже соприкасались друг с другом. А Грачев в исступлении сжимая руками её бедра то опускался на неё совершенно, то приподнимался, уперевшись коленом в постель, не останавливаясь, смотрел в её пылающее лицо, замечал, как она запрокидывает голову и откликается на каждый рывок. В глазах Киры горел такой огонь, она встречалась с ним взглядом и это ещё больше возбуждало их обоих. Он не остановился и после того, как дошел до предела, желая ещё. Перекладывая её набок, опустившись на постель, позади неё, прижав к себе и ту же начиная новый забег. - Как… довольна? – спросил он час спустя, когда Кира лежала, прижавшись к нему, зажав простынь ногами, стараясь восстановить дыхание. - Я разделю с тобой жизнь и смерть… боль и наслаждение… - произнесла она, целуя его руку. - Как ты сказала? – подняв голову, он странно взглянул на неё. - Звучит, наверное, глупо, но… - она взглянула на Грачева, он как-то болезненно улыбнулся, ещё крепче её прижав, посмотрев куда-то в сторону, за её спину, словно там стоял чей-то призрак. - Ты что? – спросила она. - Нет, ничего… так… ты… сказала это… то, что сказал мне однажды… друг… о том, как… нет, я не хочу говорить… - он замолчал, поцеловав возлюбленную, шепнув, дрожащим голосом: - Спасибо… - Не хочешь говорить… друг… Искандеров? - Да… это было очень давно… и тоже в больнице… только в бесплатной, куда меня привез… Петров… у меня никого не было… совсем, только Миша, но он не знал… я подыхал один в грязной палате… - проговорил он, все же не сдержавшись. – Мне отбили все, что только можно… Но я быстро поправился… Больше со мной такого не происходило. «Девятнадцать лет назад… В палате было семь человек, кроме Грачева. Он лежал на грязном матрасе, поверх которого была постеленная кое-какая залатанная простыня. На верхнем этаже были VIP-палаты для тех, с кем он боролся – там лежала братва после перестрелок и все было иначе – нормальные врачи, медсестры, все за деньги… Грачев ненавидел этих ублюдков особенно после того, как его самого избили до полусмерти и если бы не Петров, то… Дверь в палату открылась, он услышал знакомый голос… - Брат! – сказал Искандеров. - Мухаммед? – открыв глаза, Грачев поднялся с постели. – Ты как здесь? - Волей Аллаха, приехал мать навестить, узнал, что ты попал в больницу… Брат, - обняв его проговорил с улыбкой парень, но тут же отпустил, ощутив, как Грачев поморщился от боли. – Ты совсем плох… - Да, помяли меня… - присев обратно на постель, проговорил как-то потупившись Грачев. – Рад тебя видеть, брат… - Я тебе тут принес, мать готовила… - поставив пакет на стол, Искандеров присел рядом с ним. – А… к тебе… никто не заходит? - Напарник заезжает, но у него самого… жена беременна, так что… забот хватает. - Я тут ещё два дня буду, ты скажи, что надо из лекарств, я принесу… - зная, что по сути у Грачева никого не было, кроме сына, проговорил тот. - Нет, ничего не нужно… - пожав плечами, проговорил Грачев, как-то печально посмотрев на пакет, затем так же странно на пустую кровать напротив его. – Долго его нет… - Кого? - Опер лежит тут… один… он ослеп, его… ну не важно… куда-то ушел минут двадцать назад… - взглянув на часы, Грачев попытался улыбнуться, но не смог. – Тебе, наверное, идти надо? - Вообще – да, но… может пойдем покурим? – проговорил Искандеров, зная этот взгляд, так Грачев смотрел на него и тогда, в Чечне, когда они говорили о письмах и о том, есть любовь или нет: - Брат, вот поверь, будет у тебя женщина, которая с тобой разделит и жизнь и смерть, и боль… и наслаждение…будет тебя любить и заботиться. Будет… - Иди, роман напиши, брат! – толкнув его в плечо, засмеялся Грачев, но как-то более упрямо уставился в пол».