Климов 1.1

Оставшись на дороге одна, без телефона, Кристина Гаршина, достав из сумочки кошелек и вытащив оттуда пару пятитысячных купюр, подошла к дороге, чтобы словить первую попавшуюся машину. Хотя вид у неё был такой, что ни каждый бы стал останавливаться. Кира так сильно ударила её лицом о ствол дерева, что у той был сломан нос, разбиты губы, все щеки были в порезах и царапинах, а на шее был кровавый след от кулона и цепочки, которые вдавились сапогом Киры. Но все-таки кто-то остановился, польстившись на деньги и довез её до нужного адреса – до дома матери Маши Зотовой. Маша гуляла возле дома с двойной коляской для близнецов, без няни ей было не так уж и просто справляться одной, но помогала мама. А Маша все думала, как ей быть, стоит ли согласиться переехать с Мишей к нему и начать все заново, просто оборвав все связи с его отцом и Кирой, или остаться с мамой. Но ей не хотелось самой стать матерью-одиночкой, к тому же, пока она была в декрете, а кто-то же должен был зарабатывать на детей, чтобы покупать им все необходимое. Прежде она об этом не думала, когда Грачев полностью обеспечивал ей все необходимое… Да и без Миши ей было как-то одиноко… - Вы Зотова? – крикнула ей Гаршина, узнав её скорее по коляске, чем внешне, зная, что у неё должны быть близнецы. Маша обернулась, чуть не закричав от страха, увидев такое разбитое жуткое лицо у женщины, которая к ней приближалась со стороны дороги. - Что вам от меня надо?! – выпалила Маша, заступив собою коляску. - Вы Мария Зотова? Невестка Грачева? – спросила та, хотя теперь уже не имела в этом сомнения. - Да… - сказала Маша, поближе рассмотрев женщину, увидев, что она не нищенка, не попрошайка и не алкоголичка, понимая, что её кто-то избил, но даже не ограбил: - На вас напали? Надо позвонить в полицию и в скорую, я позвоню… - Нет, не надо в полицию, иначе меня там просто убьют… - проговорила Кристина, на что Маша растерянно опустила руку с телефоном. - То есть… почему? И откуда вы знаете как меня зовут и мою фамилию? Да кто вы вообще?! – почти закричала Маша, ничего не понимая. - Я жена убитого акционера… Гаршина, вы знаете, это было… не так давно, месяц назад, его убил отец вашего мужа… Грачев, он убийца, он расстрелял их всех… там… загородом, чтобы захватить комбинат, у него везде связи, против него ничего не сделать… Мои дети теперь без отца, а знаете и Зотов тоже участвовал… в захвате комбината… его сын… ваш муж… - вытирая кровь с лица платком, заговорила Кристина. – Я уеду из страны, скоро… с детьми, иначе они убьют и меня…, но вы должны знать, что это за люди… Грачев настоящий зверь, он… для него нет ничего святого и человеческого… - Это он вас так? – вспоминая, как Миша пришел на банкет с запачканной кровью рубашкой, почти неслышно спросила она. - Что вы, если бы я встретилась с Грачевым, он бы меня убил… Это сделал не он, а его жена… Кира… - морщась от боли, прижимая платок к рассеченной губе, сказала Гаршина. - Нет, она не могла такое сделать, Кира она же женщина… - сперва не поверив, возразила Маша. - Женщина? Я тоже так думала, когда приходила к ней, как к вам… говорила, а она… вывезла меня за город… и вот… она такое же животное как и её муж, они стоят друг друга, а вы… держитесь от них подальше, впрочем, как хотите… - сказала как-то совсем уж поникшим голосом Гаршина, уходя обратно к дороге, чтобы вызвать такси, но когда Маша стала торопливо идти к дому вместе с коляской, Кристина обернулась и посмотрела на неё так, словно та была полной дурой. Гаршина прекрасно знала, кем был её муж, выйдя замуж за него ещё тогда, двадцать лет назад, ей было наплевать откуда деньги, у неё был отличный счет заграницей, дети учились в Европе, все остальное её не волновало. Да и ко всему у неё пять лет был любовник, но все-таки она лишилась кошелька, который постоянно пополнялся и хотела отомстить хотя бы так… Да и комбинат мог бы принадлежать ей если бы не Грачев… Но Маша увидела в ней лишь несчастную жертву, у которой Грачев забрал мужа, а у неё детей – отца, и она не хотела мириться с этим, понимать или пытаться понять. Грачев, который всегда помогал ей, казался таким благородным и открытым, честным генералом, особенно после того, что она о нем прочитала в той книге, которую написала Кира – теперь казался ей монстром, настоящим животным и она не хотела, чтобы её дети знали такого дедушку. Но теперь она боялась даже Мишу, убедившись, что он участвовал в убийстве акционеров. И поняла, что если Кира была такой же как и они, если она готова была так избить несчастную женщину и знала все о злодеяниях своего мужа, то сама Маша не смогла бы смириться с тем, что творилось в этой семье… Приехав вечером домой, Петров чуть не шарахнулся в сторону, когда увидел Веру, она ходила в повязке на носу после того, как пластический хирург подправил ей нос. Климов сильно разбил ей нос, так, что пришлось обратиться к хирургу, поправить перегородку и что-то ещё, Петров в этом не разбирался, но видеть каждый день такого Пяточка ему было странно, ко всему Вера постоянно жаловалась на этот нос, считая, что операция могла пройти не так успешно, как хотелось бы и она станет уродиной. Петрову порядком надоело это нытье, ему раз пять ломали нос, когда он был напарником Грачева, но он никогда не плакал по этому поводу, хотя Вера была женщиной и понять её было можно… - Гриш, а если у меня будет… нос как у кабана, ты меня не бросишь? – спросила она, грустно на него посмотрев. - Надо подумать… - снимая пальто, сказал Петров. - Ну, Гриша! Не смешно, между прочим, я попала в руки к маньяку, всегда со мной так, то считаешь, что я тебя хочу убить, то детдом не могу сжечь, то… нос разбили… - плюхнувшись в кресло, Вера закинула ногу на ногу, надувшись. - А ещё ты спала с этим мудлом… - заметил Петров, расстегнув пуговицы на кителе, он подошел к жене и присел рядом, взяв её за локоток и с пониманием заглянул в её лицо, но Вера отвернулась: - Ну ладно, Вер, повернись… Вер, повернись… Вера резко обернулась к нему злобно посмотрев, но Петров не выдержав, засмеялся уронив голову на её грудь, но все же удержав жену, чтобы она не ушла. - Тебе смешно! – фыркнула она. - Ты будешь опять красавицей, обещаю… Я нашел тебе лучшего хирурга, снимут повязку, будешь как новая… - сказал уверенно Петров, с трудом сдержавшись, чтоб не засмеяться снова. - Где этот Климов? Что он там сдох с оторванным членом? – спросила Вера, после того, как ей сделали повязку в виде пятачка, ей теперь нравилось говорить об этом, так она чувствовала себя отмщенной. - Да нет, лежит, Миша его на левой хате держит, там… ему что-то подлатали, Грачев хочет его грохнуть все равно, вряд ли передумает. Пока вкалывают ему что-то… чтоб тот не орал, он же там наручник пытался вырвать, трубу батареи чуть не оторвал, квартиру могло затопить, ну пришли бы менты, МЧС, а там мужик прикованный с омлетом в штанах… - рассказал ей Петров, чтоб немного развлечь. - Я вот против этого ничего не имею, пусть его этот Грачев грохнет, хотя он сам дико так себя вел, я думала там танк какой-то за воротами, а это он так их вышиб… - пробормотала она не слишком весело, вспоминая, как Грачев раздавливал все Вадиму. Даша слышала часть их разговора, узнав только то, что её отца держат где-то в квартире и судя по-всему пытают, она жутко испугалась, зайдя в свою комнату. Она знала, что Климов свихнулся, был опасен, но для чего его пытались убить вместо того, чтобы отправить на лечение Даша искренне не понимала. А чтобы разобраться во всем она думала, как отыскать эту квартиру… Спрашивать Петрова или Веру, которые с таким безразличием говорили об её отце она не собиралась, а тем более у Миши, раз он держал Климова на той квартире.