Климов 1.1

Когда Грачев пришел в себя, Кира сидела на диване возле него, держа ватный диск с нашатырным спиртом перед его лицом, брюки его были уже застегнуты, но он помнил, что было до этого момента. Кира испуганно смотрела на него и он понял, в какой момент отключился и что ей пришлось самой застегивать брюки и заправлять… В таком унизительном положении он ещё никогда не был, и для него ожидаемо было бы увидеть насмешку на такое, но Кира едва не плакала. - Женя тебе нельзя пить, с твоим давлением… и я… виновата, я знаю, я сейчас сделаю тебе укол, тебе станет легче… - проговорила она, виновато глядя на него. Кира отложила ватный диск и поднялась с дивана, взяв со стола уже подготовленный шприц, затем попытавшись расстегнуть его брюки снова, но он остановил её руку. - Не надо… - проговорил почти неслышно Грачев, не глядя на неё. - Что значит «не надо»? Женя, у тебя был обморок… - отодвинув его руку, нервно произнесла Кира. – Я сделаю тебе укол и измеряю давление… Грачев подчинился и больше ничего не сказал, желая провалиться на этом же месте от стыда, так жутко ему было представлять, в каком состоянии он лежал перед Кирой пару минут назад, как в процессе… рухнул на неё и что ей после этого пришлось делать. Он только прижал ладонь ко рту, плотно сцепив зубы, все мускулы на его лице были напряжены, Грачев затравленно уставился куда-то в сторону. Кира сделала ему укол, затем взяв тонометр, ей самой пришлось испытать такой ужас, когда это произошло, она не могла даже сперва понять что с ним, только проверив пульс, разобрала, что это обморок, а не… И сама понимая, как он теперь себя чувствует, Кира постаралась, чтобы в сознание он пришел в нормальном виде и привела его в порядок и ей совсем не было смешно, неловко – да, но не от того, что изменило её отношение к нему, а потому, что Грачеву самому было так… мерзко от всего этого. - Жень, как ты? – спросила робко она, сделав ему укол. Кира взяла его руку в свою и он ответно сжал её, но не повернулся. - Противно… - с дрожью в голосе произнес Грачев, продолжая смотреть в сторону. - Женя…, тебе надо полежать и прийти в себя… Я так испугалась… - она коснулась свободной рукой его щеки, не зная даже как помочь, что сказать, чтобы он не истязал себя понапрасну. Но он больше ничего не говорил, дожидаясь, пока пройдет головокружение и слабость, чтобы побыстрее встать и уйти. Ему лишний раз не хотелось попадаться Кире на глаза, Грачев боялся увидеть в её взгляде жалость или как-то отвращение, боялся, что теперь она будет смотреть на него не так, как прежде… Это было слишком жутко, сознавать, что ей пришлось видеть его в таком состоянии. Минут через двадцать, он поднялся с дивана, надев пиджак и взяв пальто. Кира наблюдала за ним, не понимая, куда он собирается, но Грачев так и не взглянул на неё, затем быстро подойдя к двери, остановился, рассеянно взглянув точно бы и мимо неё, произнеся: - Я на время…уеду… И вышел, оставив Киру в кабинете одну. Она пребывала в таком шоке от его ухода или бегства, толком-то и не понимая, что это было. Ей теперь казалось, что не сбеги она от него сама в этот Париж, то ничего бы этого не произошло, а сейчас, по её вине, Грачев чувствовал себя каким-то ничтожеством. Кира отправилась в московскую квартиру, но и без того поняла, что он уехал не туда. Она не знала, как его отыскать, предполагая, конечно, что можно как-то пробить по телефону, но сама – не умела, а Петров был в Париже… Кира беспомощно бродила по квартире, сердце продолжало как-то жутко стучать, точно вот-вот готовое оборваться. Присев на диван в зале, она набрала Петрова, попросив его узнать, где Грачев, позвонить своим в Москву, прошло уже более двух часов, Кира ужасно нервничала. Узнав адрес отеля, в котором почему-то находился Грачев, она тут же, надев шубу, поехала за ним. Сперва ей не хотели говорить в каком Грачев номере, все же он был губернатором, но увидев её паспорт, тогда только сообразив, что она его жена, сказали. Кира бегом поднялась по ступенькам, затем с силой ударив кулаком в дверь его люкса. Грачев лежал на кровати, переключая каналы, без всякого интереса глядя в экран телевизора, услышав стук, он с недоумением перевел взгляд на дверь. - Женя, это я! – выпалила Кира, ударив в дверь снова, тогда только он поднялся и открыл ей. - Как ты меня нашла? – спросил Грачев, но она только бросилась его целовать. - Ты зачем так ушел? После обморока… Женя, прости меня… прости, я виновата, я не должна была так уезжать, я тебя довела… я дура, какая же я дура… - зашептала она, покрывая его лицо поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. – Женечка, я… просто так глупо обиделась… я не хотела, чтобы так все вышло… Только сейчас Грачев заглянул в её глаза, заключив Киру в объятья, закрыв дверь. Она смотрела на него все так же влюблено, нежно, но вместе с тем и как-то испуганно, говорила такое… что это все привело его в ещё большее смятение… Упав в обморок, а после ещё и так глупо постыдно сбежав, оставив Киру в мучительном неведенье, сейчас осознав насколько идиотски поступил, Грачев так разбито смотрел в её наполненные слезами глаза. - Ты ни в чем не виновата… - изумленный её словами, произнес Грачев. – Я просто хотел… - он не даже не мог объяснить ей своего бегства, не желая проговаривать вслух ничего о своем обмороке и о том, что у него было в голове. Взяв её за руку, Грачев повернул в двери ключ и подвел Киру к постели. - Нет, я виновата… - возразила растерянно она, присев на кровать, сбросив шубу, понимая, что он не собирается её прогонять. – И я вовсе так не думаю, ты не старый, ты… и я хочу о тебе заботиться, просто я… не понимаю, ну ты же… бил Рассказова, хотя он ничуть мне не нравился, я даже не смотрела на него как на мужчину и потом этот Никитин и Дмитрий, ты всегда делал все так, как хотел, а эта Вероника она… сказала, что ты с ней спишь и я… да, я дура, что поверила и поддалась импульсу, но мне так было жутко от того, что ты можешь вот так… А когда ты накричал на меня из-за галереи… Грачев стоял перед нею, слушая это странное или даже страшное оправдание, хотя она вообще не должна была перед ним оправдываться, но он прекрасно понимал, что сам довел её до такого состояния. И она говорила правду, о том, что никогда не упрекала его в тех поступках, что он делал под действием ревности, когда избивал или унижал всякого, кто пытался только взглянуть в её сторону. В какое-то мгновение он не выдержал и присев рядом, теперь уже опасаясь, что снова окажется перед нею в постыдном положении, обнял Киру, увлекая её с собой, укладывая на постель. - Ты не виновата, ты права… - произнес Грачев, заглянув в её глаза. – Мне ужасно стыдно перед тобой, за то, что было и вчера, и… сегодня… Он прижал Киру к себе сильнее, опустив голову к её груди, инстинктивно опустив одну руку к её бедру, Грачев ощутил прилив возбуждения, но остановился. - Жень, то, что было… - понимая, почему он не стал продолжать, начала Кира, ей было так больно от того, что он испытывал в эти минуты. - Я… ещё плохо себя чувствую… - соврал он, хотя эта ложь звучала совершенно неправдоподобно. Кира понимала, что он врет, но, подумав, не стала его сейчас разоблачать. Она лежала на боку, повернувшись к Грачеву лицом, касаясь пальцами его волос, чувствуя, как он касается губами её груди, как целует, и как упирается в неё своим возбужденным…, но ничего больше не делая. - Я хочу тебя поцеловать… - проговорила тихо она, тогда Грачев поднял голову, с безумной нежностью взглянув на возлюбленную и Кира накрыла его губы своими.