Климов 1.1

Застряв посреди дороги в области, завязнув всем кортежем из трех машин в грязи, Грачев вышел из своего мерседеса, переступив через огромную лужу. - Уроды… кретины…! – выпалил он, с прищуром поглядев на своих заместителей. – Кто отвечает за дороги?! - Вы отвечаете, Евгений Петрович…, как губернатор области… - ответил один из его помощников. – Ну… вы же… - Сейчас асфальтоукладчик возьму и буду ремонтировать! Идиот! Кретины, вокруг одни кретины! – оттолкнув дурковатого помощника, Грачев вышел на более сухую часть дороги, чтобы пешком добраться до поля, где все уже было готово для фотосессии и краткого интервью. Остановившись, упираясь на трость, он посмотрел, как брезгливо обходят лужи его заместители и, усмехнувшись, подозвал их к себе, положив руки на их плечи. - Да, Евгений Петрович… - сказал один из них. - Ты в администрации уже три года, да? А ты – два…, - поглядев сперва на одного, затем на другого, сказал ехидно Грачев. - Давайте, братцы, помогите водителям, подтолкните… - Но, этот не в нашей компетенции… это… - начал было один из замов. - Кто деньги спер?! Я?! Пошел! – толкнув его в лужу, Грачев посмотрел на другого и тот быстро отправился следом. Настроение у Грачева после разговора с Петровым и его сердечного приступа было никудышным. Казалось, с Петровым происходило что-то неладное и не только из-за приступа, а истинной причины он не знал… Конечно, Грачев был в курсе, что порою Петров любил драматизировать, но на этот раз это было что-то совсем не то, такая отчужденность и измученность. Ему отчего-то вспомнилось, как он сам был в похожем состоянии, когда узнал, что слил Киру с тем взрывом в квартире, пытался застрелиться… Замерев посреди дороги, он обернулся в сторону города, перед глазами возник этот странный жест…, когда Петров вытер рукоять оружия… оно было ему необходимо для чего-то именно сейчас, без лишних отпечатков. - Да твою же мать! – ударив тростью в грязь, прорычал Грачев, быстро доставая из кармана телефон, он набрал Киру. – Детка, ты сейчас где? - В ресторане, с японцами… они готовы вложить деньги в сельское хозяйство, но сначала… - заговорила она, комкая палочками суши. - У Петрова сердечный приступ, с ним какая-то хрень, бросай японцев, едь к нему, он, кажется, хочет застрелиться! – чуть ли не закричал в телефон Грачев. – Записывай адрес… Поднявшись из-за столика, ничего не сказав японцам, Кира выбежала из ресторана, бросившись к автомобилю. Она не знала, что делать, если это правда, если Петров действительно собирается застрелиться, не понимала, как это вообще могло произойти, отчего на такое пошел. Сев в машину, Киру называла адрес, куда ехать, даже плащ оставив в гардеробе ресторана, как была в бежевом платье с расклешенной юбкой, совсем легком – шифоновом, пребывая в таком ошарашенном состоянии, что даже и позабыла обо всем. Голос Грачева звучал так нервно… и она поняла, что все слишком серьезно… Вернувшись к своему кортежу, глядя на то, как его заместители вместе с водителями пытаются вытолкнуть автомобили из грязи, Грачев подошел к тому авто, на котором ехал сам и бросив трость, снял с себя пиджак, пребывая в таком жутком испуге, в бешенстве на самого себя за то, что не понял сразу, что произошло там в палате, он закатив рукава сам взялся выталкивать машину из грязи. - Только попробуй сдохни, я тебя сам убью! – выпалил в не себя от ярости Грачев. Заметив кортеж, журналисты отправились туда, включив камеры с интересом наблюдая за губернатором. Машина выехала из ямы, а Грачев в забрызганной грязью рубашке гневно обернулся к репортеру. - И пусть кто-то только попробует сказать, что я зажравшийся чиновник! Я с народом… - хлопнув репортера по плечу испачканной ладонью, сказал рассеянно Грачев, затем подняв трость, быстро сел в автомобиль. Кира набрала Петрова, но телефон его не отвечал, он не брал трубку и это её пугало. Машина застряла в пробке, Кира представляла, что это может затянуться на пару часов, зная, что клиника неподалеку в нескольких кварталах, она вышла на дорогу, пробираясь к тротуару. Ей было так страшно, внутренне Кира понимала, что скорее всего причина его самоубийства – это она, и становиться виной тому не хотела, не могла… Бросившись в клинику, не зная, что её ждет… боясь опоздать, Кира, стараясь вспомнить номер палаты, который назвал Грачев, распахнула дверь, остановившись. Петров лежал на кровати, держа в руке пистолет, целясь в висок. - Не делай этого! – закричала она в ужасе. Но его словно заклинило, он не опустил руку, палец так и замер на курке. - Прости, Кира…, я не могу так больше…- произнес хрипло Петров. - Нет… ну, не надо…, пожалуйста, - мучительно на него глядя, Кира так желала, чтобы поскорее приехал Грачев, она не могла сама с этим справиться, слишком велика была ответственность за каждое слово от которого зависела жизнь близкого ей человека. – Не бросай меня… Я знаю, я… все знаю, но… ты мне очень дорог, всегда был дорог… - начиная подходить к кровати, глядя в его глаза, понимая, что сейчас должна будет как-то забрать пистолет, заговорила она. - Я тебе противен… Вера сказала, я… никогда бы не посмел… никогда… Я просто не могу ничего с этим поделать, я люблю тебя… очень давно…- тяжело дыша, едва ли в состоянии говорить после приступа и сейчас уже решившись на выстрел, проговорил Петров. - Ты мне не противен… Вера соврала… я клянусь, ты мне не противен… - изумленная тем, во что все это обернула Вера, Кира протянула руку к пистолету. – Я тебя не оставлю и ты… ты же знаешь, как дорог мне… не надо, не делай этого… Положив ладонь поверх его руки, так и сжимавшей пистолет, Кира, продолжая смотреть в его глаза, отвела ствол в сторону, затем только выхватив и отщелкнув обойму, выдохнула, когда патроны упали на пол. - Господи… - прошептала она, с трудом удерживаясь на ногах, понимая, что весь ужас позади. Пошатнувшись, Кира прижалась спиной к подоконнику и опустилась на пол. – Зачем же ты так себя загнал… - Я сам не знаю… - глядя на неё, в слезах прошептал Петров. – Я был уверен, что… - он не договорил, закрыв лицо ладонями. - Петров, только попробуй сдохнуть, сука! – раскрыв дверь, заорал Грачев, совершенно перепачканный грязью, он увидел Киру сидящую на полу, разбросанные патроны и Петрова, отнявшего от лица руки, всего в слезах. – Ну, ты даешь, Палыч… совсем тронулся… мать твою… - пройдя в палату, Грачев сам опустился на пол, прислонившись к боковой стороне его кровати. – Ну, любишь ты Киру, чего стреляться? Нашел на чем трагедию делать…, придурок… уж лучше вы переспали… Какого черта я тебя хоронить должен?! Ты совсем больной на всю голову! – вдруг заорал он, зло уставившись на Петрова. – Я… Искандерова похоронил… я с ним… Чечню прошел…, а с тобой я столько лет… - вцепившись в простынь рукой, он поморщился словно бы от боли, но не физической, а какой-то другой. - Я не знал, что… оказывается ты… - шокированный его словами, проговорил Петров, протянув ему руку и Грачев тотчас же её сжал. – Ты… я тебя сам считают другом… - Что значит «уж лучше вы переспали»?! – выпалила Кира, уставившись на Грачева, подобравшись к ним обоим поближе. - Это я так… к слову… - пробормотал немного сконфуженно Грачев. – Вырвалось просто…