Климов 1.1

Они завтракали втроем, в гостиной, Грачев дал Петрову один из своих халатов, чтоб тот не надевал брюки, да и после душа в этом не было смысла, ко всему же они собирались вечером продолжить. Кира, посидев с ними, ушла спать, ночью они и без того почти не спали, вернее она с Грачевым, а Петров вырубился, перепив, гораздо раньше их, да и она рассчитывала, что сейчас двум генералам лучше поговорить без неё. Выпив вина, Грачев откинулся на диване, собираясь с мыслями, чтобы поговорить с Петровым, хотя ему было и непривычно вести такие разговоры, да и вообще все, что происходило в последнее время, совсем выбивалось из обычного ритма его жизни. Дело было не в том, что теперь они были все вместе, просто прежде Грачев никогда не занимался так семьей и близкими людьми, не привык к этому, но в тот день, когда он с Петровым искал Киру – что-то изменилось, он понял, что уже не хочет постоянно заниматься только карьерой, что ему важно, то, что происходит с его возлюбленной и её жизнь самое ценное сокровище в его жизни. А Петров был другом… настоящим и единственным, закрывшим Киру собой в аэропорту, любившим её, точно так же, как и он сам… Это была не просто дружба или привязанность, а что-то большее, между ними не встала даже любимая женщина, наоборот, все повернулось иначе – и Петров действительно стал частью его семьи и может быть именно поэтому Грачев и ощутил, что это такое – семья, забота, участие. Ему самому хотелось разобраться во всем этом, отодвинуть все лишнее на второй план, на все вопросы у него уже давно были ответы, когда он попросил за Петрова, чтобы его восстановили в должности и назначили на пост начальника московской полиции, зная, что тот прикроет если что Мишу, это было бессловесное доверие… Это сейчас Петров был в таком убитом состоянии, а тогда – приехал, после гибели Искандерова, поговорил, помог и потом в клинике, после того, как стрелял Зимин. - Слушай, пойдем-ка в кабинет… - вдруг сказал он, посмотрев на Петрова. Поставив чашку на столик, Петров несколько напряженно посмотрел на друга, даже не зная, для чего это ему вдруг понадобилось идти в кабинет, когда Кира ушла спать. Ему все же было неловко сидеть в гостиной у Грачева, в его халате, да ещё и после секса втроем. - Пошли, - встав с дивана, ощущая, как боль ударила разрядом по всему позвоночнику, сказал Петров. Пройдя в кабинет, Грачев достал коробочку с шашками, сев за стол. - Белые? Ты же у нас белыми любишь… - высыпав шашки на стол, усмехнулся Грачев. - Ты насчет Киры хочешь поговорить? – сев в кресло напротив него, спросил Петров. - Насчет Киры? Нет… Ты чего? Мы же все решили… - понимая, к чему клонит Петров, Грачев как-то насупился, продолжая замечать в нем эту убитость. – Я обо всем хочу… Между нами было много всякого, но… в общем не сравнивай нас с Кирой с этой… Веркой. Я тогда просто повел себя как идиот, давай просто забудем, ты мой друг… я тебя люблю… без соплей. Вообще, Палыч, очень многое изменилось, я думал раньше, что у меня жизнь дерьмо, а вышло так, что… тебя больше побило… Да, вовремя я ушел от той… от матери Мишки, мне эти годы было намного лучше чем тебе с твоей «святой» семьей… Но это не повод сейчас всего бояться… Ты уже с нами, можешь не думать о том, как на тебя посмотрит Кира, потому что она другая… Думаешь, я её полюбил за то, что она красивая и умная? Нет, это конечно я в ней тоже люблю, у неё доброе сердце, она человечна… она делает человечнее меня… это я в ней и полюбил…, а остальное уже потом… Петров так рассеянно на него смотрел, давно Грачев не был так с ним откровенен, никогда не выглядел таким уязвимым перед ним как сейчас, говоря о таком личном, без иронии, настолько серьезно, словно бы повзрослев в один день настолько, что в нем не было ни тени мальчишества. - И я её полюбил за то же, - взглянув на Грачева, признался Петров, затем положив руки на стол, придвинулся ближе. – Я пытаюсь, Женя, прийти в себя… Без шуток, я себя по кускам собираю, вы мне нужны, Киру я люблю, ты мой друг, то, что мы делаем это… я понимаю, что это какое-то безумие, но мне… давно так хорошо не было, как будто живу по-новому или просто живу…. Сжав под столом одну руку в кулак, Грачев с трудом слушал его, внешне оставаясь таким, как и прежде, умея сохранять лицо, когда это было необходимо, но одно дело было все это видеть со стороны, а другое – слышать вот так, признанием. Грачев видел и понимал, насколько тяжело сейчас Петрову, но когда услышал…, стало ещё горче. - Да и плевать, безумие или нет, нам с тобой уже за пятьдесят, какая к черту разница, как это все выглядит. Кира счастлива с нами…, а мы с нею… - достав бокалы, он налил виски и протянул Петрову один бокал. – Выпьем? - Нет, я не буду, мне бы… обезболивающего какого… - все же теперь как-то менее смущенно проговорил он. - Раньше-то чего не сказал? Я тебе укол сделаю, у меня есть там, осталось, в аптечке… - сам выпив немного виски, проговорил Грачев. – Погоди… Поднявшись с кресла, он протянул Петрову руку и тот, встав, как-то сам посмотрев на друга, пожал ему руку так крепко. Взглянув друг на друга, они немного даже помолчали от переполнявших их чувств. - Вообще Кира это лучше делает… - первым нарушив молчание, имея в виду уколы, сказал Грачев немного хрипло. - Что лучше делает Кира? – резко распахнув дверь, выпалила она, однако не увидела ничего такого. – Вы о чем? - Об уколах… - как-то странно проговорил Грачев, быстро покинув кабинет, шмыгнув носом. - А мне надо уехать на час, помощница звонила… - обернувшись, посмотрев вслед Грачеву, Кира подошла к Петрову, заметив, что и у него как-то покраснели глаза. – У вас тут все нормально? - Да, возвращайся поскорее, - коснувшись тыльной стороной ладони её щеки, проговорил Петров. - Я вернусь…, и мы все втроем… - улыбнулась Кира, прижавшись к нему всем телом.