Климов 1.1

Ночью, Кира с Грачевым сидела на диване, в гостиной, он рассказывал о том, что произошло в квартире о видео и о том, для чего похитителям понадобился Петров, говорили они тихо, чтобы он их не услышал и без того за день столько пережив. - Теперь понимаю… - кивнула Кира, посмотрев на возлюбленного, сама только ещё больше ощущая ту самую необъяснимую жуть, хотя и все было позади, но то, чем могло закончиться приводило в настоящий непреодолимый ужас. – Жень, а что нам делать? Он… же толком в себя не пришел… - Утром будет видно… может отойдет… А с этим делом мы разберемся в ближайшие дни и уедем подальше отсюда, обещаю… - с улыбкой сказал он. Они сидели в полумраке, только на столе горел тусклый светильник, какие-то сейчас очень-очень близкие, впрочем, их всегда связывало что-то большее, чем любовь, но каждый раз что-то менялось и чувства становились только сильнее, стоило заглянуть друг другу в глаза. Кира смотрела на Грачева немного устало от всего, что было за день, старалась успокоиться, а он гладил её ладонью по скуле, в последнее время и его взгляд изменился, все чаще появлялась какая-то трепетная нежность, хотя и вместе они срывались в такие безумства, но и тогда чувства ничем не закрывались. Опустив глаза, Кира как-то мучительно улыбнулась, и он почувствовал, даже не видя, что она прячет слезы, и легонько опустившись ладонью к её подбородку, заставил поднять голову. - Детка, родная моя… - проговорил Грачев, сам так судорожно вздохнув. - Иногда мне кажется, что я живу в Аду…- произнесла она шепотом. – Никогда не знаю, какой ужас последует дальше…, если бы тебя не было с ним, что бы мы делали…, я не представляю… - Я тоже не представляю… - признался он, а когда она первой это сказала, и сам испытал какой-то внутренний холодок. Грачев не был таким уж и чутким человеком в жизни, с другими, но когда речь шла о близких – в нем пробуждали эти чувства, а Петров стал намного больше, чем просто другом и ему сделалось страшно от того, что было бы дальше…, то, что он видел на видеозаписи… он не хотел даже мысленно переносить на него и был так рад, что оказался в квартире в нужное врем. Сам как-то по касательной, но, все же, сознав для самого себя, что это, если бы произошло с Петровым, могло сломать его, а ведь Грачев был очень сильным человеком… Вытерев ей кончиками пальцев слезы, слетевшие с ресниц, он поцеловал сейчас такие горячие губы Киры, соединившись с ней дыханием, и она пересела к нему на колени, обвив шею руками. - Женечка, помнишь, как ты мне говорил давно…, чтобы осталась…, ну, когда я жила с тем… Мы столько уже вместе, ты останешься завтра на весь день? Пожалуйста, я… понимаю, что этот страх беспочвенный, но дай мне день немного прийти в себя, я боюсь тебя отпускать, пожалуйста…, - всхлипывая, словно ребенок, проговорила она, вымученно улыбнувшись, но это была такая несчастная улыбка. - Да, я останусь на весь день, останусь, - прижав её голову к своей груди, проговорил он. – Не бойся, я буду с тобой… Милая, я и сегодня не должен был уходить… и бросать вас… Я так тебя люблю и все глубже это понимаю… И Петрова не должен был оставлять в таком состоянии. Ты хочешь в Ниццу, он сказал…, поедем…, куда захочешь… - Сними домик, подальше от всех… - прибавила она, опустив руки к его спине. – Втроем… как будет хорошо… - На целый месяц… - пробираясь руками под её платье, прошептал Грачев и Кира удобнее расположилась, уперевшись коленями в сидение. - Я выберу красивые купальники и Грише надо обновить гардероб, ты сможешь пойти с нами? – опустив одну руку к его брюкам, Кира принялась его поглаживать его, ощущая, что он уже довольно возбужден. - Не знаю, надо все уладить прежде чем взять отпуск… Я постараюсь, - понимая, что она хочет как можно больше времени проводить с ним и не находя ничего страшного в том, что Кира так боялась отпускать его от себя, Грачев и сам этого желал, но не мог все оставить прямо сейчас. - Постарайся, мой любимый, самый любимый… Женечка… - срывая с его губ поцелуи, прошептала она, приподнимаясь, чувствуя, как он поднимается пальцам по её бедру все выше. – Я расстегну? – положив руку на его молнию, так туманно взглянув на него, пребывая словно в каком-то сладком полубреду, спросила она. - Не спрашивай… - сам попав в какое-то пространное состояние, прикрыв глаза, Грачев только целовал её, отогнув полоску её белья, проникая пальцами, а когда она высвободила его, приподняв, держа за бедра, и шумно выдохнул, когда она опустилась, так чувствительно сжав его внутри мышцами. Продолжая его целовать, Кира начала так судорожно приподниматься, возбуждение быстро перерастало в какое-то безумие, они смотрели друг на друга в таком исступлении. Грачев сам управлял её ритмом, так резко опуская её на себя и медленно приподнимая, с замиранием сердца глядя на то, как она впадает в эйфорическое полузабытье, постанывая проходясь ладонью по его затылку, извиваясь на нем, ощущая приближение оргазма. Подняв её, полностью выйдя, он снова опустил Киру, так резко, что она, вскрикнув, вцепилась в его плечи, содрогаясь в накрывшем её оргазме, двигаясь уже столько конвульсивно, столь жадно впиваясь в губы возлюбленного, у неё кружилась голова от того, что с нею делал Грачев, вдыхая и выдыхая так часто, вся пылая и истекая внутри. - Женя…, продолжай…, пожалуйста… - простонала она, оторвавшись от него на мгновение, затем вновь накрыв его губы. Подхватив Киру на руки, он положил её на диван, сам оказываясь сверху, подложив одну руку под её поясницу, возобновив движение, сам сдерживаясь, медля, но с каждым рывком, приподнимая её на встречу, ощущая, насколько она сейчас податлива, Грачев доводил её вновь, в таком порыве, что она в новой накатившей на неё волне, чуть не кричала от наслаждения. Тогда он ускорился, и Кира заметалась под ним, прижимая к себе, уже не целуя, только так больно и сильно прижимаясь губами к его губам, хаотично скользя руками по его плечам, и обхватила его торс ногами, ощущая, как он изливается в неё, однако он не собирался останавливаться. - Только рубашку сними… - попросила она, чувствуя, как он так стремительно твердеет в ней. - Помоги… - Грачев немного приподнялся и Кира начала расстегивать пуговицы, чтобы он смог сбросить рубашку, глядя в его лицо, но, не выдержав, принялась его целовать и он, выгнув спину полностью проникнув, заставил её запрокинуть голову, сам растворяя её губы, проникая языком в рот, делая поцелуй настолько глубоким и чувственным, не прерывая нарастающего темпа. Наспех, слепо она расстегнула последние пуговицы его рубашки, снимая её, не удержавшись, опускаясь и к поясу, стараясь расстегнуть, хотя и не могла этого сделать, пока он столь плотно соприкасался с нею. - Женечка, не хочу… не могу тебя никуда отпускать, я так люблю тебя, - сорвано со стоном прошептала Кира, обхватив руками его обнаженную спину, принявшись целовать его грудь, когда Грачев, уже не в силах медлить, ускорил ритм до бешенного. Сердце его билось все сильнее, он не в силах был ничего произнести в ответ, сейчас охваченный животными инстинктами, но все же так зависим от неё, от каждого её слова, настолько пронзительно глядя на неё. За окном уже начинался рассвет, когда они, в таком угаре, разгоряченные, без сил лежали, ещё вздрагивая от сильно оргазма. - Детка, моя богиня… любимая, - задыхаясь, прошептал он, касаясь ладонью её взмокшего лица, целуя, сам настолько одурманенный ею. – Моя девочка… - Женька…, жизнь моя… - поглаживая его по спине, Кира принялась целовать его руку. Немного придя в себя, Грачев подхватил Киру на руки, унося её в спальню.