Климов 1.1

Достав из чемодана халат, приняв душ, Кира выглянула из окна, заметив Петрова, он был в открытом саду, выходящему прямо к заливу, сидел, листая русскоязычную газету, от коттеджа неподалеку было открытое кафе и газетные киоски, должно быть он прошелся туда, чтоб немного размять спину. Грачев лежал на кровати, закинув одну руку под голову, в полотенце на поясе, ещё мокрый, не отдышавшийся после того, что было… - Через пару часов придет массажист, чего там Палыч делает? – спросил он. - Газету читает, ты знаешь, мне кажется, он не хочет нам мешать… - подойдя к постели, Кира присела. - Ну, ничего, здесь он в себя придет… - взглянув на возлюбленную, Грачев положил руку на её коленку. – Позови его в дом или хочешь, я могу, если ты устала… - Я не устала… Наоборот, так хорошо…, хочется побродить когда будет темно по побережью, - проговорила она, склонившись к нему. – Пойдем втроем гулять ночью? - Мы для этого и приехали…, чтобы исполнять все твои желания… - поцеловав её губы, ответил Грачев. Не став одеваться, Кира так и вышла из коттеджа в длинном шелковом халате, спустившись по каменным ступенькам в сад и присев на лавочку, выхватила из рук Петрова газету, отбросив её в сторону и, обхватив его руку – обняла, весело заглянув в его лицо. - Почему ты до сих пор здесь? Если ты все ещё думаешь, что лишний я обижусь, - сказала она, не понимая, отчего он не идет в дом. – Гриш, нам так хорошо втроем… - Я знаю, - кивнул он, обняв Киру, прижав к своей груди. – Просто я устал после перелета. Кира подняла голову, с тревогой на него взглянув. - Пойдем домой, полежишь… Гриш, я сколько раз говорила, если тебе плохо ты просто скажи… Все мужчины как дети, тебе не хочется казаться слабым, а я потом боюсь, как бы чего не произошло… Давай руку, вставай, - поднявшись на ноги, она протянула ему руку и когда он взялся, накрыла другой ладонью, помогая встать. – Я тебе спину мазью намажу, полежишь, пока массажист не пришел… Я понимаю, что тебе сейчас трудно, потому что… - Потому что я не могу как того хочу наслаждаться тем, что между нами… - не дав ей договорить, сказал он сам. – Да, а когда я был здоров, я даже не знал о твоем существовании. А сейчас я так хочу быть с тобой…, ты понимаешь, о чем я, но… - Мне так жаль, что Зимина… - Кира опустила голову, ей стало не то, чтобы неловко, но как-то больно за него. – Гриш, я тебе обещаю, ты подлечишься и… ну, я же никуда не денусь… и поверь, я очень понимаю…, - рассеянно вытерев глаза ладонью, она добавила, улыбнувшись: - И потом, я всегда могу быть сверху... Ты быстро здесь поправишься, и мы сделаем все, что захочешь… Я никогда не посмотрю на тебя иначе… Кира понимала, что он говорит не только о сексе, ему не хотелось казаться совершенно ни на что не способным пятидесяти семилетним генералом с больной спиной и сердцем, он уже не боялся, что она от него отвернется, но все же ему было неудобно за свое состояние. Они вместе зашли в коттедж, Кира и не думала, чтобы Петров останавливался в отдельной спальне, к тому же и здесь была большая кровать, Грачев об этом позаботился. Подняв голову, оторвавшись от подушки, Грачев взглянул на друга, догадавшись, что на этот раз спина у него болит сильно, поэтому он и не хотел идти в дом, чтобы не отбивать у него и Киры желание своими проблемами. - Ложись, я сейчас отыщу мазь в сумке, - проговорила Кира, все необходимое: таблетки от давления, от сердца и мазь она держала в боковом кармане своей сумки с вещами. - Может обезболивающего? – спросил Грачев присев. - Нет, не надо… Я в порядке, - расстегивая рубашку, ответил немного смущенно Петров. Отыскав мазь, Кира присела на постель, и, когда он лег, начала мягко намазывать ему спину. Время от времени она смотрела на Грачева, ей так нравилась эта идиллия, два любимых мужчины, которых она любила по-разному, но все-таки и то и другое было любовью и она хотела заботиться о них и чувствовала насколько они сами любят её, это чувство разливалось каким-то особенным теплом в её сердце и душе. Вечером, когда массажист провел сеанс, оказавшись, в самом деле, отличным специалистом в мануальной терапии, сперва ознакомившись со снимками позвоночника, Петрову стало намного лучше, и они втроем отправились гулять по побережью. К тому времени уже стемнело, очертилась полная луна, темно-синее сочное небо раскрасилось яркими звездами, вспыхнувшими, словно маленькие фонарики. Кира вышла в коротеньком сарафанчике, было тепло, хотя от воды появлялась легкая приятная прохлада, бриз освежал. Ей было неописуемо хорошо со своими мужчинами, так спокойно, она не боялась здесь, что какой-нибудь псих или убийца выскочит из-за угла, или поднимется с морского дна. Остановившись, она ощутила, как Грачев, положив руки на её плечи, обнял её сзади и, обернувшись поцеловала его так чутко касаясь губ, растягивая поцелуй, сперва нежно, ласково, наслаждаясь прикосновением, ей так нравились его губы, взгляд, который то разгорался безумным желанием, то становился таким трогательным, влюбленным и он сам прежде не смотрел так ни на кого, только на неё… И вот поцелуй становился все более проникающим, она словно пробовала его на вкус, и становилось так сладко и горячо. Оторвавшись от него, Кира облизав губы, перевела взгляд на Петрова, сжав его руку, заставила приблизиться и, скользнув рукой по его затылку, ощутила, как он сам довольно уверенно впился в её губы, а Грачев продолжал её обнимать. С другой стороны побережья, вероятно со своего коттеджа шла какая-то шумная компания, однако увидев двух мужчин обнимающих и целующих одну девушку, успев разглядеть, что те не слишком-то молоды, а их спутница, выглядела, словно ей было лет восемнадцать, они остановились и не стали идти дальше, словно увидев во всем этом что-то отталкивающее… Москва. Пятницкий ОВД. Достав из ящика письменного стола бутылку пива, Зотов, сбив с неё крышку, начиная себя чувствовать последователем Антошина, тому тоже не повезло женщиной, да и ребенок оказался не его, и хотя Настя была бывшей проституткой, затем и наркоманкой, а Маша выдавала себя за серьезную порядочную девушку – разницы особой между ними не было, обе плевали на собственных детей, не ценили то, что имели и всегда подыскивали самооправдание для своих подлостей. Впрочем, Миша и сам часто оправдывал свои поступки, но хотя бы пытался как-то наладить жизнь, был рад тому, что Маша забеременела, хотел создать семью, но все как-то не заладилось, и он снова ушел в загул, забыв о том, что у него дети, зная, что они в надежных руках. Чаще он теперь жил в своей квартире, в особняк приезжал раз в неделю, чтобы посмотреть на детей, этого ему было достаточно, он особо не возился с ними, все делали няни, да и Кира с Грачевым приезжали часто…. Он как-то даже не знал, что делать с детьми, как с ними общаться, пока они особо ничего не понимают, да и сидеть в особняке с двумя младенцам ему попросту не хотелось, это было слишком скучно. Глотнув пива, он посмотрел на открывающуюся дверь и к своему неудовольствию увидел Степнова, зная от Дениса, что тот подрался с Грачевым и Петровым, но без всяких подробностей. Этого хватило. И Зотов настроился к Саше довольно враждебно, не понимая, что ему ударило в голову вступать в конфликт с людьми, которые ему столько раз помогали и вытаскивали из всяких передряг. Хотя Степнова иногда переклинивало, и он вполне мог послать к черту того, к кому потом прибегал за помощью, и так все продолжалось беспрерывно, его ничего не учило, даже сейчас, после того, как он попался на своих боях без правил. Казалось бы, прошло столько времени, но он не менялся… - Кто это тебя так отретушировал? – посмотрев на опухшее от побоев лицо Степнова, впрочем, он уже выглядел получше, чем в первые дни, спросил с ухмылкой Миша. - Твой отец и какие-то шестерки Петрова, - выпалил Саша, пройдя к столу. – Они меня, кстати, из детдома выперли… - Ну, а ко мне ты чего пришел? Я, знаешь ли, в эти дела не вмешиваюсь и не собираюсь, - отозвался Зотов, достав из стола ещё одну бутылку, подтолкнув её Саше. - А ты в курсе, что Петров Киру… трахает? И твой отец об этом знает, это вообще как? И то, что Климов говорил, значит, правда…, а его в дурку отправили… Эта Кира она обычная шалава, а я-то думал.... – проговорил враждебно и как-то с вызовом в своей обыкновенной манере Степнов. – А они там все… - Так, Сань, стоп! – встав из-за стола, надвинувшись на парня, уже не выбирая каким тоном говорить, с раздражением прервал его Миша. – Ты не оборзел тут мне все это втирать? Это вообще не твое дело, не суй нос не в свои дела, понял? Иначе я сам тебя закрою суток на пятнадцать, чтоб ты остыл, а то я смотрю, как-то ты перевозбудился на этой теме… И чтоб я про Климова больше не слышал. - Вот значит как… все вы здесь уроды и извращенцы! – столкнув бутылку на пол, Степнов резко развернулся к двери. - То есть это типа я бойцовский клуб открыл и пацана угробил? – с издевкой проговорил Зотов. – А нет, я такой урод тебя из общей камеры перевел и отец мой урод за тебя впрягался и Петров урод тебя потом вытащил… какие же мы все уроды… Один ты весь в белом… смотри, как бы сам не съехал, как Климов… иначе и для тебя место в психушке найдется… - Сукой ты стал, Зотов, - обернувшись к нему, зло выплюнул Саша, затем вышел или даже вылетел за двери, так быстро, словно ураган, хлопнув дверью. - Ну-ну… - поглядев на осколки бутылки, немного озадаченный тем, куда потянуло Степнова, пробормотал Миша.