Климов 1.1

Расстегнув рубашку на груди Грачева, Кира охваченная желанием коснулась его губами, сгорая от нетерпения, чувствуя, как мягко он проникает в неё пальцами, все больше распаляя. Её поцелуи становились все более сорванными, требовательными, спускаясь все ниже, дойдя до низа его живота, она расстегнула ремень на брюках Грачева, продолжая его целовать, ощущая, как он возбужден. - Я тебя раздену… - проговорила с улыбкой она. – А потом уже втроем… Но сначала я тебя поцелую везде-везде… Женька, я тебя так люблю… Сняв с него брюки и белье, Кира прошлась ладонью по его груди, заглянув в глаза Грачева, не в силах отделаться от пережитого страха, от тех минут проведенных в мыслях, что он мертв. И сейчас глядя на него, она приложила ладонь к сердцу возлюбленного, слыша, как оно бьется, как он дышит, наслаждаясь этим, но, то мучительное ощущение – тот ужас, заполнивший её сердце и душу, настолько крепко держал её. Это было слишком трудно пережить, и Кира не хотела никуда отпускать Грачева, не хотела расставаться с ним даже на час, слишком дорожа его жизнью, все чего она хотела – чтобы его сердце билось, чтобы он жил… и ей было до смерти страшно, каким-то необъяснимым чудовищным страхом, что кто-то может отнять его жизнь, причинить боль и это становилось невыносимо. Но понимая, что именно она приносит ему страдания, сейчас – когда он начал себя ненавидеть за то, что не оказался рядом, не защитил – Кира сама чувствовала себя его мучительницей, не зная, как помочь ему справиться с этим, ещё пребывая в растерянности, не отойдя, как следует, от своих собственных кошмаров. - Детка, ты уверенна, что хочешь? – накрыв её руку своею ладонью, спросил Грачев, замечая, как она смотрит на него. - Конечно, я так люблю тебя, Женька, ты не представляешь, - опустив голову на его грудь, она перевернула свою руку ладонью вверх, обхватив его пальцы, и прижала к своим губам. – Просто я хочу насладиться тобой, так страшно было без тебя… мне нужно, чтобы твое сердце билось…, я люблю его слушать… - Ты слишком меня любишь… - задумчиво проговорил он. – Милая, скажи…, ты же… не разлюбишь меня? Я не самый лучший муж…., не знаю, почему так происходит… - Нет, ты лучший, Жень, ты самый лучший… Я люблю тебя, не говори о себе так… Мне больно, когда ты… когда тебе плохо… Я понимаю, что тебе сейчас плохо, но ты ни в чем не виноват, просто будь со мной рядом…- произнесла она, подняв голову, нежно поцеловав его губы, только слегка дотронувшись и он ответил более настойчиво, сильно, словно бы выпивая её, заведя одну руку в её волосы. - Я буду рядом, всегда… - оборвав поцелуй, он повернул Киру набок, спиною к себе, сам развернувшись к ней, подняв её сорочку, неспешно проникая сзади, чувствуя, насколько она разгорячена. – Как ты хочешь, милая? Может стоя? Только скажи… - Неважно… как угодно, только продолжай… - томно отозвалась она, ощущая его в себе, и её начинало заволакивать сладкой истомой, чуть постанывая, она почувствовала, как Грачев медленно переворачивает её на живот, оказываясь сверху. – Тогда я немного поднимусь… - желая, чтобы он полностью овладел ею, так как они вместе любили, прошептала Кира. Встав на колени, она сняла с себя сорочку и, выгнув спину, положила руки на спинку кровати, распаленная, истекая от желания, и Грачев не в силах удержаться, сходя с ума от желания, рывком вошел в неё до основания, забывая обо всем, что его тревожило. Кира только сильнее выгнулась ему навстречу, так громко застонав, вцепившись в спинку кровати сильнее, импульсивно сжимая его в себе, отвечая на каждое его движение, полностью проваливаясь в сладострастие, овладевающее её рассудком. Грачев, накрыв одной рукой её грудь, немного сжимая, другую опустил на талию возлюбленной, начиная увеличивать обороты, все резче и мощнее проникая в неё. - Детка, тебе удобно? – спросил он, склонившись к ней, впиваясь губами в её плечо, немного замедляясь. - Да, да! – застонала она, сильнее сжимая его в себе. – Продолжай… Быстрее… Я в порядке…, правда… - шепнула Кира, понимая, что он боится ей навредить, не желая потревожить рану на бедре, да и помня о том, что Климов ударил её головой о стену. - Как скажешь, милая, - снова взяв темп, раскаляя её внутри, он опустил руку с её талии к низу живота, прибавляя ей ощущений, заставляя буквально в считанные минуты дойти до оргазма. Грачев остановился только, когда она почти дошла до оргазма, замедляясь и Кира опьяненная похотью, обернулась к нему, схватив его за руку, сняв со своей груди, прижав его пальцы к своим губам и пройдясь по ним языком, заводя его все больше. И он в несколько рывков довел её до такого сильного оргазма, что она, заметавшись в руках, едва не утратила чувств, так бешено конвульсивно двигаясь вместе с ним, захлебываясь удовольствием, опустив голову, чувствуя, как Грачев и сам вместе с нею доходит до разрядки, изливаясь в неё. Через минуту, развернувшись к нему лицом, Кира опустилась на спину, широко разведя ноги, увлекая возлюбленного на себя, накрыв его губы таким развязным поцелуем, сгорая от вожделения, желая продолжения… - Теперь можно и втроем… - простонала она, между поцелуями. – Надо позвать Гришу… - Да, втроем было бы… - прикрыв глаза, на мгновение, не в состоянии ничего толком произнести, ещё под впечатлением, целуя Киру, проговорил Грачев, начиная приходить новое возбуждение от ощущения близости, того, как она инстинктивно сама трется об его…- Я позову… - Я сама… позову… - возбужденно глядя на Грачева, улыбнулась она, чувствуя, как страх понемногу уходит, заменяясь сексуальным голодом. – Хочу весь день заниматься сексом… и ночь тоже… - Много секса… - опустив голову, он прошелся языком по её груди, затем проникнув в неё, уперевшись руками в постель, у плеч Киры. – Давай ещё, а потом… втроем, я не могу удержаться, милая, я так тебя хочу… - Ещё… - запрокинув голову, со стоном прошептала она, чувствуя, как он плавно двигается в ней, намеренно доводя до кипения так неторопливо, чтобы затем увеличить скорость до одичания. Кира впадала в такое истомленное эйфорическое состояние, сознавая, что, не смотря на перебинтованную руку и повязку на бедре, Грачев желал ей не меньше, чем прежде и смотрел с такой похотью, придавая ей уверенности. - Детка, милая, посмотри на меня… - коснувшись ладонью её щеки, простонал Грачев, а когда она подняла голову, сам настолько зависимо глядя на неё, спросил: - Ты же… не бросишь меня? Прости, прости меня… Кирочка, моя милая, прости… - Ты моя жизнь… Женя, ты моя жизнь, - понимая, что он продолжает это самоистязание, Кира приподнялась, соприкасаясь с его грудью, уперевшись одной рукой в постель. – Не говори такого, не думай о таком… я с тобой навсегда, слышишь… Ты мой принц, мой генерал… Женя, я жизнь за тебя отдам…, а ты спрашиваешь… Грачев смотрел в её лицо, понимая, что она говорит то, что было в ней на самом деле, не под действием ощущений, или порыва, столько раз доказывая каждое слово, и он сам становился себе все более омерзительным, уже сомневаясь, что заслуживает такую любовь, что достоин её… Ему хотелось что-то сделать, искупить свою вину, но он не знал как…