Убийца Питер Гумбольдт

– Итак, – Викки постучала кончиком ручки по раскрытому блокноту. – Что чувствует студент, впервые попавший в Аркхем? – Я в восторге, – мрачно сказал Джим. Викки, трудящаяся на газету колледжа исключительно из любви к искусству, со скучающим видом записала ответ. Она училась на одном курсе с Джимом, миловидная, светловолосая и наглая. Глаза миндалевидной формы смотрели с прищуром. И как-то обвиняюще. Может быть, по вечерам она представляла себя репортером криминальных хроник и тренировала этот взгляд, глядя в зеркало. – Как тебе живется на новом месте? Ничего не беспокоит? – Нет, комната вполне уютная, – ответил Джим. – Есть какие-то определенные планы на год? – Да, я хочу основать клуб моделистов. Ну, знаешь, любителей собирать модели самолетов, кораблей… – Джим мечтательно помахал в воздухе рукой. – Потом думаю решить проблему с озеленением двора. А дальше, заручившись поддержкой местных банд, предложу свою кандидатуру на выборах президента колледжа. – Ух ты. – Викки убрала упавшую на глаза челку и поджала губы. Вновь постучала ручкой по блокноту. – Что ж, приятно видеть в наших рядах такого инициативного студента. Еще один вопрос: как сын известного прокурора, что ты чувствуешь, попав в самый продажный неприветливый к гостям колледж, жестокие банды которого заказывают музыку, подчиняя себе слабых и используя талантливых студентов в своих гнусных целях? Все это Викки произнесла скороговоркой. – Ты действительно собираешься сделать из этого статью? – Ответь не для печати. – Не для печати? – с усмешкой переспросил Джим, не понимая, зачем Викки пытается его достать. Она подошла к нему после завтрака, попросила уделить ей несколько минут. Привела его в пустующий кабинет и нацелила на него свою шариковую ручку с красными чернилами. – Пожалуй, я заинтригован. Пусть это не лучшее место для реализации потенциала, но скучать тут не придется, верно? – Лучше и не скажешь, – одобрила Викки. – Зачем ты расспрашиваешь меня? Со мной пока не случилось ничего примечательного. Джим говорил правду. Освальд сдержал слово и не выдал его. В Аркхеме любое, даже незначительное сопротивление банде Вэйла, к которой принадлежала Муни, не прощалось, а за подобную наглость – вмешательство в процесс наказания – полагалось понести точно такую же кару. Но это Джим узнал только на следующее утро, когда подслушал, как обсуждали появление Кобблпота. Джим не ждал, что Харви станет хранить молчание. Признаться честно, он забыл о нем, когда открыл проклятый шкафчик и встретился взглядом с Освальдом. Харви Буллок, как и многие в Аркхеме, были у Вэйла на коротком поводке. Перед кем отвечала Муни – это был уже другой вопрос. Джим замечал, как шепчутся по темным углам студенты, принадлежащие к разным группам, видел, как шатаются по коридорам обдолбанные парни и девушки, как местные изгои унижаются перед более сильными учениками, выпрашивая, умоляя. Наркотики. Это всегда были наркотики. – Ключевое слово здесь «пока», Джим. Считай, что у меня интуиция на потенциальных героев для новой колонки. К тому же мне надо разбавить чем-то скучным все эти острые статьи про кражи, насилие, подставы… – Понятно. Хотя Джим уже перестал понимать, иронизирует она, или говорит серьезно. – Так какие у тебя планы? Гордон посмотрел на наручные часы. Впереди несколько занятий, а потом набор в местную команду по софтболу. Биты в Аркхеме, как ни странно, использовались и в мирных целях. Джиму бы не помешала спортивная стипендия, но с другой стороны, не было более верного способа ввязаться в конфликт. Ненависть, рожденная на спортивной площадке, базировалась на конкуренции, а значит, взывала к самоопределению и чувству собственной важности. Однако на поле можно было дать выход накопившемуся напряжению. Джим думал о плюсах и минусах и в итоге решил: к черту. Он скучал по спорту, и ему нравилось играть, так почему бы не заняться в Аркхеме хоть чем-нибудь, что приносило радость? – Думаю попробовать себя на поле. – Что ж, удачи тебе. *** На занятии по биологии студентам поставили диафильм. Какой-то шутник вклеил в слайды изображения совокупляющихся животных, и урок был сорван. Джим использовал свободное время, чтобы дописать работу по литературе. Сосредоточиться в царящем вокруг хаосе было довольно тяжело, но Джим сделал все что мог. Не лучшее его сочинение. Через две парты от него Харви Буллок задумчиво курил самокрутку. Он старательно игнорировал Гордона, но когда Джим опускал глаза на свою работу, то чувствовал, как его начинают сверлить злым взглядом. Прозвенел звонок, и Джим поспешно покинул кабинет. В раздевалке на него неодобрительно косились. Несколько парней решили, что глупо ждать выхода на поле, если можно докопаться до новичка, пока он пребывает в самом уязвимом для парня состоянии – то есть пока он переодевается. Джим пропустил мимо ушей оскорбления и шуточки, никак не отреагировал на толчки и тумаки, поспешно натянул спортивную форму и покинул душное помещение, воняющее потом и носками. К сожалению, ему не удалось избежать подножки, так что на поле он вышел, немного прихрамывая, но уже после первого круга пришел в норму. Он неплохо показал себя с силовыми упражнениями в первой половине занятия и в работе с мячом во второй. Выполнил несколько точных подач и получил самые высокие оценки по бегу на короткой дистанции. Преподаватель провел пробную игру. Лучшим в команде оказался питчер Хелзингер, не самый смышлёный парень на поле, но самый сильный. Его подачи отбить было практически невозможно. Он был единственным, кто не издевался над Джимом в раздевалке. Не по доброте душевной, конечно. Кажется, он просто не понял, почему должен изводить его. Выглядел Хелзингер весьма устрашающе. Гора мышц, низкий лоб и вечно сжатая челюсть. Остальные подшучивали над ним, но старались не выходить за рамки. Это было чревато. По окончании занятия Джим получил добро на испытательный срок, чему команда, конечно же, не обрадовалась, но Джиму было наплевать. Он чувствовал, как приятно горят мышцы, он ощущал себя здоровым и сильным. Живым. – Я так горжусь тобой, – сказала Барбара. Он позвонил ей сразу после набора, не переодевшись, пропустив душ. Ему хотелось поделиться с ней хорошими новостями, хотелось, чтобы она услышала его радостный голос и больше не беспокоилась за него. В телефонной будке, стоящей недалеко от закрытых ворот и каморки охранника, были выбиты стекла, а аппарат явно несколько раз вырывали с корнем. Связь была не самой лучшей, но Джим слышал, что Барбс была довольна. Тон ее голоса стал мягче, и Джим почувствовал затапливающую его волну тепла. Они еще немного поговорили, но потом Барбс позвали ее подруги, и она, извинившись, попрощалась. Джим повесил трубку на рычаг и посмотрел в глубину двора через один из проемов. Остатки стекла мешали обзору, гранью осколков разрезая пространство на две части: чистую и искаженную. Мутную. Одинокая темная фигурка привлекла внимание Джима. Он покинул будку и подошел ближе, узнавая этот старомодный костюм, словно взятый напрокат из театра. Освальд Кобблпот сидел на склоне холма в тени памятника основателю Аркхема, так удачно закрывающего его от ненужных глаз, и жевал бутерброд. Его свободная рука, бледная и какая-то угловатая, зарывалась в ростки пожелтевшей травы, бездумно перебирая тонкие стебли. Когда рядом с ним опустился голубь, Освальд отщипнул от своего обеда немного хлеба. Птица схватила брошенную подачку и улетела. Джим откашлялся, привлекая внимание Кобблпота. – Привет. От звука его голоса Освальд дернулся, но, узнав Джима, расслабился и приветливо ему улыбнулся. – Здравствуй, Джеймс. Рад тебя видеть. – Обедаешь? – спросил Гордон и сам поморщился от своего глупого вопроса. – Ты хочешь? – Освальд быстро повернулся к своей сумке и достал оттуда второй сэндвич. – Э, нет, спасибо. Я после физкультуры обычно не ем. – Ладно. – Освальд вернул сэндвич на место. – Я видел тебя на поле. Ты неплохо справился. – Неплохо? – опешил Джим. – Да я показал класс! Освальд снова улыбнулся, было что-то такое в его улыбке, отчего Джим почувствовал себя уязвленным. Словно тот не считал спорт чем-то важным, а успехи в нем – достойными одобрения. – Парни Фиш не беспокоили тебя? – спросил Освальд, возвращая Джима в реальность. – Нет, все в порядке. – Я сказал им, что не видел своего спасителя. Не думаю, что мне поверили, но сейчас у Фиш другие проблемы, и она на время оставила меня в покое. – Это хорошо. – Не знаю. – Освальд вновь зарылся рукой в траву. Он о чем-то крепко задумался, и Джим решил оставить его. Он уже хотел было подняться, как рука Освальда остановила его, сжав запястье. Правда, он сразу же отдернул ладонь. – С новичками обычно разбираются сразу, – заговорил Освальд после небольшой заминки. – В первый же день им устраивают проверку, и если студент ломается, не сумев оказать сопротивления, то его будущее в Аркхеме определено. – Освальд бросил на Джима извиняющийся взгляд. – Пожалуйста, будь осторожен. Джим хмыкнул. – Постараюсь. – Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я должен тебе, но я не знаю, что я могу сделать. Джеймс, есть ли что-нибудь, что… Смешок Гордона прервал его. – Ты даже за себя постоять не можешь, – сказал Джим, поднимаясь на ноги. – Как ты собираешься помочь мне? Беспокойство и смущение, которые так нервировали Гордона, сначала застыли на лице Освальда, превращаясь в маску, а потом растаяли. – До встречи, Джеймс, – попрощался он, возвращаясь к созерцанию горизонта. Помрачневшее небо обещало дождь. *** В душевой было пусто. Подставляя напряженную спину упругим струям, Джим пытался расслабиться. Опасения и тревоги постепенно покидали его. Ненадолго, конечно. Но для небольшой передышки было довольно и этого. Он едва успел натянуть брюки и накинуть рубашку на плечи, как Аркхем напомнил ему, что расслабляться опасно. В помещение, наполненное влажным прохладным воздухом, ввалились двое парней: Гилзин и Рич, оба из софтбольной команды, оба из банды Фиш. Они без лишних слов скрутили Джима, застав того врасплох. Джим не делал попыток вырваться, ожидая того, что последует за этим вторжением. И ни сколько не удивился, увидев входящую в раздевалку Фиш. За ней тенью проследовал Освальд. У него был растрепанный вид, словно его пару раз встряхнули, но следов побоев не было. Да уж. Вот и встретились. Последним в помещение вошел Харви. – Джимми Гордон, почетный гость Аркхема, – приветствовала его Фиш. Она подошла совсем близко, не опасаясь, что Джим сумеет вырваться. – Все гадал, когда же мы, наконец, побеседуем? – Спал и видел. – Ты не такой забавный, как думаешь. – Фиш проследила кончиком ногтя линию от подбородка до ключицы, виднеющейся в распахнутой рубашке. – Но хотя бы симпатичный. Ребята, отпустите его, ведете себя как варвары. Ладони, заламывающие руки Джима, разжались, он встряхнулся, расправил плечи и бросил на Муни надменный взгляд. – Разве девочкам можно сюда заходить? – Девочкам, Джим, можно все, – улыбнулась Фиш, но Гордон успел заметить промелькнувшую тень в глубине ее глаз. «Тебя ведь это напрягает? – подумал он. – Постоянно доказывать, что ты способна командовать. Что женщина тоже может быть сильной? Не просто напрягает. Тебя это бесит». Джим посмотрел на Гилзина. – Что, без мамочки никуда, да? – Заткнись! – Гилзин хотел его ударить, но Фиш подняла руку, и он сдержался. – Я дам тебе совет, Джим. Вижу, у тебя проблемы с определением ситуации, и это может сыграть с тобой плохую шутку. В Аркхеме не идут против Вэйла. Не идут против членов организации. – Организации? Как по мне, так вы просто банда заигравшихся подростков. – У тебя еще будет время убедиться в обратном. На твое счастье. Правда, Харви? Буллок буркнул что-то неопределенное. – Сложись обстоятельства немного иначе, ты бы ползал бы передо мной на коленях. Не потому, что вмешался и вытащил Пингвина оттуда, где ему самое место, а потому, что ты здесь новенький, а такие как ты должны выучить урок очень быстро. Так у вас появляется возможность подняться, стать сильнее. Вэйл дает вам цель. Показывает правильный путь, и кто я такая, чтобы отнимать у тебя эту возможность теперь, когда у тебя появился второй шанс. Джим поджал губы. – Мы могли бы превратить твою жизнь в кошмар, но, каким-то немыслимым образом, ты вдруг оказался важным. Ты знаешь, что ты важен, Джим? – Понятия не имею, но я польщен. – У Питера Гумбольдта никогда не было соседа. – Фиш наконец-то приступила к делу. Теперь она ходила вдоль скамьи, разделяющей проход между шкафчиками. – У него есть договоренность с администрацией. Он ведет тот образ жизни, который не предполагает тесного контакта с кем-то еще. Он местная страшилка. Он тайна, Джим. Тайна, которую я очень хочу разгадать. А ты оказался на его территории. И я думаю, это не случайно. Глупо было бы не использовать эту возможность, ты согласен? Харви подал Джиму знак: соглашайся. – Ты хочешь, чтобы я шпионил для тебя? – уточнил Гордон. – Да. Питер не самый приятный в мире человек. Спроси любого. Ты не будешь делать ничего дурного, если тебя так заботит моральная сторона вопроса. Джиму захотелось рассмеяться. Харви по-прежнему отчаянно подавал ему знаки: будь хорошим парнем, просто говори «да» на все, что она предложит. – То есть, я должен докладывать тебе, что происходит у меня в комнате? – переспросил Джим, изо всех сил пытаясь не улыбаться. – Да. Не выдержав, Джим тихо рассмеялся. Это стоило ему удара под дых. Охнув, он согнулся пополам. – Что именно кажется тебе смешным? Может быть, ты не знаешь, но за последние пару лет Питер убил троих. Хочешь стать следующим? – Он выполнит твой приказ, Фиш, – вдруг вмешался Освальд, с тревогой наблюдавший за попытками Джима выпрямиться. Он отвлек на себя ее внимание. Досталось и ему. Муни схватила его за подбородок и дернула на себя. – Я давала тебе слово, Пингвин? – Она потянула его вверх, и, так как Фиш была на каблуках, Освальду пришлось неловко приподняться на цыпочки. – Н-нет. – Я согласен, – бросил Джим, с шумом втягивая в себя воздух. – Буду твоим шпионом. Даже начну вести дневник. Буду записывать, когда Питер возвращается с занятий, как часто выходит облегчиться. – Осторожно, Джим. – Отпустив Освальда, Фиш удовлетворенно вздохнула. – Сомневаюсь, что ты вообще его увидишь, но вдруг… Будет жалко, если Аркхем потеряет такого талантливого студента. Питер опасен. – Я умею обращаться с таким, – самодовольно заявил Джим, и тут же мысленно обругал себя за заносчивость. Отчего-то сейчас ему хотелось храбриться. Он направился было к двери, на ходу заправляя рубашку в брюки, но Муни остановила его. – Далеко собрался? Приятели ходят парами, ты забыл? Нам с тобой по пути. Да, честно признаться, Джим забыл о наказании за прогул первого дня. Фиш, которую по наводке или по ошибке Освальда уличили в мошенничестве с тестами, тоже должна была «отсидеть свое». Дежурный преподаватель встретил их в дверях безразличным взглядом, что-то черкнул в своем журнала и голосом, не терпящим возражений, зачитал список правил: – Не разговаривать, не кричать, не бросаться вещами, сидеть на местах, не употреблять вещества, не курить. Джим занял одну из свободных парт и приготовился провести самые бесполезные полтора часа в своей жизни. Фиш с недовольным видом устроилась за соседний стол. Она закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Остальные провинившиеся уже были на своих местах. Дверь за дежурным закрылась, лязгнул замок, и студенты заговорили. Повскакивали со своих мест. Чиркнули спичками, прикуривая. Один из парней, лохматый с проколотой губой, достал из кармана нож и принялся перебрасывать его из одной руки в другую. Девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в два высоких хвоста, подошла к окну, но обнаружив решетку, со злости запустила в него стулом. Это будут бесполезные и нервные полтора часа, понял Джим. Парень с ножом повернулся в его сторону. Обнажил в оскале неровные острые зубы. – Хочешь попробовать? – он продемонстрировал Джиму острие, проведя по лезвию большим пальцем. – Очень острый. – Верю на слово. – Зря, тут люди обманывают. – Он пересел на стул впереди, повернулся и поставил локти на парту Джима. – Все обманывают. Только сталь никогда не лжет. Лохматый положил перед собой ладонь с растопыренными пальцами и принялся выбивать кончиком ножа дробь между фалангами. В одну сторону, в другую. Неотрывно глядя в глаза Джима. – Очень круто, – прокомментировал Гордон. – А еще быстрее можешь? – Давай сюда свою. Джим заметил, что Фиш наблюдает за ними, и вытянул руку. Нож замелькал над его пальцами. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Джим почувствовал, как взмокла от пота его шея. Он не спускал глаз с сидящего напротив и в нужный момент смог отдернуть руку. Лезвие с силой вонзили в место, где секунду назад еще лежала его ладонь. Лохматый взревел от разочарования, а Муни рассмеялась. – Ловкач Гордон. Девушка с хвостиками села перед дверью на корточки, достала из волос что-то острое и принялась ковыряться в замке. – Давай, Франсис, покажи, на что способна, – подбадривали ее приятели. Но их и бросившегося на Джима Лохматого прервали крики, раздавшиеся в коридоре. Сквозь мутное смотровое стекло в двери можно было различить неясные суетливые силуэты. Фиш поднялась со своего места, бесцеремонно оттолкнула Франсис в сторону и прижалась лбом к стеклу. В кабинете воцарилась тишина. Новые крики по ту сторону не заставили себя ждать. Джим тоже поднялся. Он прошел вдоль ряда парт и замер в нескольких метрах от остальных. Кто-то остановился у двери, махнул рукой. Фиш отступила. Пара ударов, и дверь была выбита. В проеме показался Гилзин. Он отступил, пропуская Муни, что-то шепнул ей на ухо. Муни задрожала от ярости. – Сволочи! – прошипела она и бросилась вперед по коридору. Гилзин последовал за ней. Мимо Джима прошла смеющаяся Франсис: – Какой томный выдался вечерок. Беспорядки в Аркхеме никогда не утихали, но этим вечером произошло что-то из ряда вон. Джим понятия не имел что, и ему не у кого было спросить. Он лишь слышал обрывки чужих разговоров. Постоянно звучали имена Муни и Карбоне. Упоминали какого-то «титана» и делали предположения о последствиях. И когда стемнело, небольшой дождь обернулся настоящим ливнем. Джим сидел в абсолютной темноте, слушая заглушающую дробь, бьющую о карниз. Наконец, распрощавшись с идеей провести вечер, не впутываясь в неприятности, Джим накинул на плечи куртку и вышел. Ночная жизнь Аркхема была весьма насыщенной. Особенно сегодня. Даже ливень не мог спугнуть местную фауну. Во дворе ревели моторы мотоциклов, по дорожкам шатались пьяные подростки, вопящие непристойности. Кто-то устроил заварушку, и зрители свистели, подбадривая участников. Кроме Харви Джим не знал никого, с кем он мог бы обсудить происходящее, а Харви все еще злился. Выйдя на крыльцо, Джим устроился на ступеньках так, чтобы навес защищал его от дождя, и достал пачку сигарет. Последний раз он курил после похорон отца, но только сейчас, сделав первую затяжку, понял, как ему этого не хватало. За стеной дождя можно было различить расплывающийся городской силуэт. Неяркие размазанные огни окон. Красноватое марево, обволакивающее зубья новостроя. Плохое предчувствие не покидало Джима ни на секунду. Он знал, что произошло что-то, что навсегда изменит положение вещей в Аркхеме и вряд ли в лучшую сторону. Ему вдруг захотелось увидеться с Освальдом. Спросить его, было ли совпадением то, что Фиш отбывала наказание, пока некто по фамилии Карбоне вмешивался в ее дела. Но Джим понятия не имел, где ему искать Кобблпота. И расскажет ли он правду. Наконец дождь прекратился. Выкурив последнюю сигарету, Джим вернулся к себе. В комнату, которую, судя по всему, делил с убийцей.