Глайдер

Глотнуть свежего воздуха и принять успокоительный никотин являлось основной задачей по пути в курилку, расположенную на задворках управления. Сотрудники редко здесь появлялись. Предпочитали, как и Лавров, дымить у себя в кабинете, пренебрегая правилами пожарной безопасности. На что Катя и рассчитывала, надеясь побыть в одиночестве и тишине, ибо Дмитрия в последнее время стало слишком много в ее жизни. Подходя к курилке, девушка разочарованно вздохнула — под навесом неспешно выдыхал дым Антон, лейтеха из отдела капитана, заинтересовавший ее в первый день тем, что предпочитал сетевым играм и пасьянсам программирование, пусть и на не самом высоком уровне. Нагло скользнув взглядом по фигурке, лейтенант сплюнул мимо урны, едва не попав на обувь девушки. Он довольно оскалился своей проделке. — Стесняюсь спросить, ты в унитаз струей так же попадаешь? — Катя брезгливо скривилась, отходя плевок. — А то тебе к врачу надо, простатит в таком молодом возрасте, — достав сигарету из кармана формы, она решила не портить себе день из-за некоторых долбоебов. — Иди нахуй, — сквозь зубы бросил парень, втирая невинный бычок глубоко в асфальт и на шаг приближаясь к ней. — Дойду с оргазмом, — пофигистично ответив, она уже не наслаждалась курением, а присматривалась к Антону, почему-то заводившемуся еще больше. И гадала о причине такого поведения, а развернуться и уйти от оскорблений мешало врожденное упрямство. После следующей фразы сотрудника Катя сильно закашляла, подавившись дымом, чем и воспользовался Антон, угрожающе нависая над ней. — Не думай, что тебе здесь все позволено только от того, что ты трахаешься с нашим начальником. Пришла без году неделя и командуешь нами наравне с ним, — Тоха буквально брызгал ядом, выплевывая каждое слово. — Место заместителя моё. С появлением Колпаковой его грызли обида и ненависть. Он горбатился, как проклятый, полтора года, чтобы заслужить доверие и уважение начальства, внимал каждому слову и, словно дрессированный пес, выполнял любые приказы. Дневал и ночевал в отделе, стараясь преуспеть в раскрытии дела. А тут приходит какая-то девка с улицы и автоматически становится правой рукой капитана, только из-за того, что вовремя раздвигает ноги. Причем довольно профессионально, раз Лавров позволяет ей то, что не позволяет другим, и практически не отпускает от себя. Ее поведение еще больше разжигало в парне праведный огонь, ибо она все так же равнодушно смотрела на него, не испытывая страха и не плача, как бы он этого не хотел. — Окстись, смертный, я столько не выпью, это будет моя смертельная доза, — откашлявшись, Катя случайно представила себе некоторые сцены и передернулась от отвращения, надеясь, что картинка, подкинутая слишком развитым воображением, не станет ее очередным ночным кошмаром. — Слушай сюда, стерва малолетняя! — от ее дерзости стрелка датчика бешенства Тохи давно перевалила за красную черту. — Место зама мое и больше ничье, не смей переходить мне дорогу — размажу! — в подтверждение своих слов, он схватил не ожидавшую Колпакову за плечо с такой силой, что та зашипела и согнулась от боли. — Блядь, да дай мне спокойно отработать контракт и свалить, и можешь соблазнять своего начальника, сколько хочешь, хоть в коленно-локтевую передним становись! Мне посрать! Антон не собирался отпускать, наслаждаясь ее болью. А если бы руки вместо плеча сжимали горло, он бы кончил от удовольствия. Катя, впиваясь ногтями руку, пыталась разжать хватку, но давление на ее конечность становилось все сильнее и сильнее. Куда уж девушке против мужской силы. И между ног ему не дать — слишком неудобно стоит. А парень, как в трансе, не чувствуя ни своей, ни чужой боли, продолжал повторять: — Место зама мое, тварь! Слышишь? Мое! — под рукой послышался нехарактерный хруст, извещая о том, что скоро ключица лопнет, как куриная кость, как и полетит к ебеням возможность пользоваться правой рукой. В глазах потемнело от приближающегося болевого шока и ногти, впивающиеся в кожу обидчика, соскользнули, а вместо крика из ее легких вырывался лишь сдавленный всхлип. Еще чуть-чуть и перелом был бы обеспечен, если бы чужая более сильная мужская рука не легла поверх Антохиной, профессионально нажимая болевые точки, резко сдергивая с плеча, заставляя противника взвизгнуть и упасть на колени с неестественно вывернутой и вытянутой вверх рукой. — О, спасибо, Дим, — девушка выдавила подобие улыбки, растирая травмированное место, смотрела на своего спасителя, впервые искренне радуясь его появлению, но недолго. — В пять часов ко мне в кабинет! — Дмитрий отпустил захват, сверля потемневшими от бешенства глазами бедолагу, произнося отдельно каждое слово леденящим кровь голосом. На смену улыбке пришел страх и желание последовать примеру лейтехи — смыться в неизвестном направлении и закопаться на полтора метра в землю. Та злость, которую она видела раньше, была лишь цветочками, а тут демон во всей красе. Выйдя из оцепенения, она попытала сбежать, но помешала резкая боль в ухе, за которое резко дернули вверх и так продолжали держать. — Ай, отпусти, я не виновата! — Колпакова, почему ты всегда находишь приключения на свою задницу?! — орал Лавров, оглушая Катю и людей в кабинетах поблизости. От кипевшего негодования голос получился намного угрожающе, чем он хотел, но справившись с собой, он отпустил уже ставшее вишневым ухо. — Шевели батонами, мы, кажется, нашли его. Что опять? — буркнул полицейский, ловя на себе загадочный взгляд подопечной. — Да нет, ничего, — уголки губ дергались, пытаясь скрыть улыбку. — Просто ты побрился, причесался и рубашка на тебе свежая, — задумчиво произнесла девушка. На что капитан раздраженно фыркнул. Несколько дней назад жители поселка начали замечать странную вещь. В пустом доме на окраине по вечерам горел свет. Одержимые праведным гневом, они уже хотели собраться и выгнать обнаглевших в конец бродяг, пока не заметили, что из двери выходит прилично одетый молодой парень, который закупался в местном магазинчике и возвращался обратно. Грешным делом соседи решили, что вернулся внук покойной бабы Шуры, жившей в этом коттедже. Жила бабулька одна, никто ее не навещал, но она часто упоминала о внуке, живущем далеко в столице. И вот он решил вернуться и разобраться с наследством, однако потенциальным покупателям дверь не открывал и на порог не пускал. Все уже забыли про странного парня, но вскоре появились молодчики из учебного центра, попортившие кровь и выевшие мозг лентяю участковому. Показав ориентировку продавщице и удостоверившись в победе, сообщили начальству. Наряд районной полиции, насколько мог незаметно окружил территорию вокруг дома, отрезая все пути отхода неудавшемуся беглецу. Приехавший на место вместе с группой захвата Лавров, не очень обрадовался, заметив расставленные по периметру видеокамеры, объяснив наряду, что их самих взяли «под колпак». На вежливое предложение сдаться, по ту сторону двери не реагировали, капитан профессионально вытащил из кобуры пистолет, передернул затвор, подождав минуты две, дал команду к штурму. Осмотрев все комнаты, сотрудники нашли подозреваемого на кухне. Мужчина лежал на полу в позе эмбриона в огромной луже собственной крови, неестественно бледный, рукой отчаянно зажимая левое предплечье. В противоположном углу валялся окровавленный медицинский скальпель, открывая полную картину случившегося. Имея большой опыт работы в приемнике, Некрасов прекрасно знал, что вены надо резать вдоль, а не поперек, если хочешь действительно сдохнуть, чем и воспользовался. Только парень не учел, что придётся пережить то ужасное состояние, когда из тебя по миллилитру вытекает жизнь, долго, мучительно, страшно. Испугавшись, он пытался пережать рану, но все же потерял сознание. Прощупав нитевидный пульс и уловив слабое дыхание, ему сразу вызвали скорую, перед этим оказав первую помощь. Лавров тут же метнулся к кухонному столу, скользя подошвой ботинка по темно-алой жидкости, не обращая на сие внимания. Процент под красным мигающим словом Delete на мониторе увеличивался быстрее, чем двигался мужчина. Естественно, господин Некрасов пытался уничтожить все, что могло привести к другим членам банды, а для полицейского исчезновение вещественных доказательств в данном случае было недопустимо. — Ну же, давай, — бормотал капитан, тихо матерясь, а его пальцы как в лихорадке нажимали клавиши, пытаясь совершить отмену операции и сохранить малую толику файлов. Программа была ему знакома, оставалось только найти нужную составляющую и убрать пару начальных строк. Чем-то похоже на автосервис: чтобы испортить автомобиль, достаточно выкрутить в моторе нужную детальку. — Есть! Он облегченно вздохнул и, упершись руками в столешницу, смотрел на сухую надпись: «Удалено шестьдесят восемь процентов данных с жесткого диска». Дима с чувством закрыл крышку ноута и собирался возвращаться, но резко обернулся, услышав за спиной испуганный писк. Действие проклятья именуемого как «женское любопытство», Колпакова ощутила на себе в полной мере, не выдержав и рискнув заглянуть внутрь дома. После того как изнутри вынесли носилки с бледным парнем, прикрытым старым байковым одеялом, а следом вышли все, кроме ее надзирателя, ее подталкивало иголкой в спину врожденное любопытство переступить порог и посмотреть, что же там произошло. Что, в общем-то, она и сделала, позже пожалев тысячу раз и дав зарок больше так не делать. Сразу на входе в ее нос шибанул запах затхлости давно необитаемого жилища с еще одним: мерзким, сладковато-тошнотворным, оставляющим на кончике языка привкус железа, знакомым, но не в такой концентрации. Любопытство все же оказалось сильнее рвотного позыва, и она переступила порог кухни, напоминавшей логово маньяка из особо реалистичных фильмов. Бурая жидкость, из-за жары источавшая этот тошнотворный запах, была повсюду, отчетливо вырисовывая верхнюю часть человеческого силуэта на грязном деревянном покрытии пола, в особенности контрастировали красно-коричневые отпечатки на посеревшей от времени побелке печки. Голова закружилась, и перед глазами замелькали сотни светлых мушек, легкие спазмировались от вони, а желудок будто перевернулся или поменялся местами с кишечником, извещая о начале обморока. Девушка схватилась за косяк, стараясь удержаться на подкосившихся ногах, пытаясь окликнуть расплывающийся силуэт мужчины стоявшего перед столом, но из горла вырвался лишь придушенный всхлип. Сознание покидало ее медленно, словно растягивая удовольствие. На краю отключки, Катя все же почувствовала, как кто-то сильный резко схватил ее за ворот формы и выволок на улицу, где свежий воздух, ударивший в нос, помог не отключиться, но ее все же стошнило в ближайшие кусты. — Твою мать, тебе, что доставляет удовольствие блевать при мне? — цедил сквозь зубы Лавров, крепко держа свою подопечную успешно опустошающую желудок. Капитана самого трясло, но от ярости на Катю за то, что оказалась такой хлипкой, только в этом не было ее вины. Она все же девушка, а не суровый спецназёр со стальными яйцами. В первый раз спокойно ведут себя только законченные психи. Сам в первый раз блевал дальше, чем видел, и чудом не отключился, когда на его глазах пареньку сверхсрочнику разнесло голову ошметком снаряда, и каша из мозгов, крови и кусочков костей медленно стекала по полевой форме тогда еще только получившего звание лейтенанта Лаврова. — Катя. Приходи в себя, — раздраженно и требовательно просил капитан, усаживая девушку на ближайшую завалинку и щелкая перед ней пальцами. Она же обняла себя, пытаясь унять крупную дрожь, сотрясавшую каждую клеточку, погрузившись глубоко в себя. Слишком сильное впечатление произвела на нее сцена на кухне. — Ну же, девочка, посмотри на меня, — голос сменился на уговаривающий и, присев напротив, Лавров положил руки на ее плечи. Она не реагировала, уставившись вперед страшным пустым взглядом. — Это всего лишь шок, через него все проходят. Непонятно кого успокаивал Дмитрий: себя или Катю, удивляясь, почему он так искренне за нее переживает. Беззащитная и напуганная до глубины души, девушка вызывала в нем желание защитить, помочь, вернуть ту самую девчонку, к которой начал привязываться. Протянув руку, он убирал выбившиеся пряди волос, заправляя их за ухо, в то же время нежно гладя ее по щеке. — Блять! — капитан вскочил и от бессилия и злости впечатал кулак в стену сарая, сбивая костяшки в кровь. Доска от такого удара жалобно затрещала, но выдержала. Будь она челюстью человека, перелом со смещением был бы обеспечен, даже к бабушке не ходи. Зачем пустил в дом, почему не предугадал, что она окажется столь впечатлительной, почему так и не захотел узнать ее получше? Ответ пришел сам собой и был довольно простой. Дмитрий заигрался, воспринимая ее как свою работу, а на работе, как известно, ничего личного, перевоспитать юного преступника, показав все прелести жизни, а то, что Колпакова — человек и довольно интересная девушка, слабее его и ни разу не видела красоты оперской работы — забыл. А Катя помнила это гадское состояние, посетившее ее вновь через много лет. Тело не слушается из-за адского озноба завладевшего им, лицо онемело, стало похожим на восковое, а перед глазами вновь и вновь воспроизводятся страшные картинки, будто злой шутник нажал кнопку повтора. Ощущаешь все, что творится с твоим телом, но не можешь выбраться, оставаясь заключенным внутри. Как в тот день. День приезда Кости… грузом двести. Из того коматоза ее вывела боль причиненная парой крепких пощечин от воспитателя. Она не слышала уговоров, все слилось в мелодичный гул, поглощающий все вокруг, но прекрасно чувствовала чужое тепло на своих плечах, прогоняющее противную дрожь, дарящее чувство безопасности. Ласковые прикосновения к лицу были такими приятно-успокаивающими, что не хотелось их прекращения, а только тянуться за ними, как за живой водой. Как назло в момент все исчезло, и на смену пришел оглушительный взрыв настолько сильный, что девушка вздрогнула и начала часто моргать, убирая пелену с глаз и выступившие слезы. Рядом с ней кто-то сел, потирая кисть и тихо матерясь. Этот человек излучал то самое успокаивающее тепло, и девушка неосознанно потянулась к нему обвивая руками и утыкаясь лицом в плечо, дабы не было видно мокрых глаз. Ее не оттолкнули, обняли и сильнее прижали к себе. Глубоко вдохнув, Катя почувствовала знакомый парфюм. — Я думала жить с тобой настоящий кошмар, оказывается, есть вещи похуже, — голос был еще сиплым от пережитого стресса, но язвительность не пострадала. Мужчина облегченно вздохнул, и Катя почувствовала, как он улыбается. — Митя не уходи, а? — попросила она, когда смеющийся капитан попытался отлепить ее от себя. — Ничего не имею против обнимашек, но на нас с тобой и так подозрительно смотрят. И надо забрать вещ.доки. Если ты меня не отпустишь, придется возвращаться в ту комнату вместе. Руки сразу разжались, она отстранилась и быстрее потянулась за сигаретой. — Теперь знаю, как тебя приструнить. Будешь плохо себя вести, отведу в морг, — не унимался полицейский, хохоча и отнимая у хакера подкуренную сигарету.