Глайдер

— Кать, у тебя такой вид, словно кто-то умер или интернет отключили пожизненно, — Лавров через силу поглощал свой завтрак, ибо кусок не лез в горло, и искоса посматривал на девушку. На ней был летний сарафан и неброский макияж, что немного нервировало и разжигало интерес, для кого она так вырядилась. Но задавать вопрос капитан не решился, руководствуясь правилом: не лезь в мои дела, и я не полезу в твои. Был еще один вариант: просто не пустить ее сегодня и все. Может, он так бы и поступил, успокаивая свой вновь взыгравший инстинкт собственника, если бы ему самому не надо было попасть в одно место именно в этот день. Девушка ничего не ответила, словно глубоко погрузилась в свой привычный матричный мир, однако про себя подумала, что у капитана физиономия еще кислее, чем у нее. Успокоила она себя тем, что с таким лицом на блядки не собираются, а остальные дела капитана ее глубоко не волновали. — Кать! — еще громче повторил мужчина, уже с беспокойством поглядывая на девушку. — А, что? — Катя дернулась и чуть не уронила сахарницу, которую подавала Дмитрию. — Да нет, все хорошо, просто для меня сегодня особенный день, — уж как-то грустно она это проговорила, что Дима невольно забеспокоился. — Мне пора собираться. Колпакова смылась в комнату, оставив на столе так и не тронутый бокал с кофе. В комнате, открыв ящик с нижним бельем, (там то мент наверняка рыться не будет, если захочет устроить шмон) из самой глубины извлекла на свет свою потрепанную обувную коробку. Немного покопавшись, вытащила оттуда пару фотографий и старое перечитанное немыслимое количество раз письмо. Видно по тому, как в изгибах начала рассыпаться бумага, а чернила в некоторых местах стерлись и слова читались с трудом. Но самое дорогое и самое последнее, как и фотография взвода, сделанная в тот же день. Прочитав его, она минут десять смотрела на фотографии, напоминая себе вновь и вновь знакомые черты, хотя они так и не забылись за долгое время. Опять к глазам снова начали подступать слезы, но с каждым годом их становилось все меньше и меньше, и иногда Катя боялась, что вообще забудет, как выглядит брат. Может, поэтому она изредка открывала свою обувную коробку. Как звучал его голос, она помнит смутно, а напомнить-то и некому. — Кость, я помню, — чтобы не разреветься окончательно, Катя убрала обратно свои сокровища, но расстроенная и растерянная она не заметила как одна из фотографий выскользнула из общей кучи на пол. Схватив свою сумку, девушка покинула комнату, сильно хлопнув дверью. Хотелось закрыть тихо, но порыв ветра из открытого окна не дал осуществить план. А вездесущий сквозняк подхватил выпавший снимок, увлекая его вслед за хозяйкой через щель под дверью. — Дим, я ушла, — Колпакова, словно тень, выскользнула из дома, быстро и не заметно, лишь бы не попасться на глаза капитана и не объяснять, отчего потекла тушь. В принципе, она могла бы списать все на слезы счастья, но язык бы не повернулся такое сказать. Добравшись до ближайшей станции, она нырнула в метро, профессионально растворяясь среди пассажиров. Катя прикрыла глаза и откинулась на жёсткую спинку сиденья, погружаясь в воспоминания и изредка вслушиваясь в шум состава и объявления остановок. Почему-то вместе с Костей вспомнился и его лучший друг. Если бы она могла найти его. Но единственно, что она помнила, имя, такое же, как у личного надзирателя, даже похож чем-то. Девушка усмехнулась, думая о том, что Лаврова в ее жизни стало так много, что она даже призракам прошлого приписывает его черты. Ничего, скоро все закончится, и она будет свободна: никакого капитана и никакой ментовки, и снова вольная жизнь хакера, взломы, слеты, попытки найти нормальную работу — все же тот разговор по душам сильно на нее повлиял. И снова препятствие в ее фантазиях с вопросом, а хочет ли она этого? Естественно хочет, очень, всей душой, только почему-то отчаянно тянет. Да и в отделе Лаврова она прижилась, и расследовать ей нравится. Может, и правда остаться? Девушка ехидно ухмыльнулась, представляя себе реакцию личного надзирателя на ее очередной финт. Она выпрыгнула из вагона, переходя на другую ветку, и снова в вагон до следующей пересадки, потом двадцать минут на автобусе, за цветами в палаточку и чуть- чуть пешком по проселочной дороге, где вдалеке среди вековых дубов виднеется маленькая церквушка с синими, как небо, куполами. Посетив церковь, Катя пошла по заросшей от времени тропинке до массивного кованного забора, отделяющего мир живых от мира мертвых, и толкнув скрипучую калитку, оказалась на территории кладбища. Ноги сами несли по знакомым тропкам, петляя среди оград и старых поросших мхом гранитных памятников, выцветших венков, огибая огромные раскидистые деревья под недовольное карканье воронья. Будто находясь в тумане, она остановилась, только когда добралась до знакомой могилы, и зашла внутрь к земляному холмику, на который ее руки положили две живые алые розы. — Привет, братик, прости, что очень редко прихожу. В последнее время столько всего произошло, что аж страшно становится, — Колпакова горько улыбнулась. Найдя свою припрятанную тряпку, заботливо стерла пыль с черного гранитного памятника, с которого тепло смотрел все тот же паренек с фотографии, вечно молодой, каким и останется навсегда. Странная штука война: отнимает жизни людей, дарит вечную молодость в памяти, забирая взамен будущее, как и отнимает частичку жизни у их родных. — Сессию сдала без хвостов и если поднапрягусь, то красный диплом в кармане. Как всегда начинаю с хорошего, чтобы подготовить тебя к худшему, заставляя немного понервничать, — пальцы ласково прошлись по его облику, спускаясь к высеченным строгим буквам «Марченков Константин Владимирович» и датам рождения и смерти. — Вляпалась в одну историю, но это все по своей дурости и неосмотрительности, зато, как ты и хотел, получила погоны. Правда своеобразным способом, да ты и сам все знаешь. Ты же наблюдаешь за мной сверху, братик. Прости, что разочаровываю тебя раз за разом, не такой ты хотел, чтобы я выросла. И мне тебя очень не хватает. Катя зажгла новую лампадку и поставила на выступ памятника, продолжая рассказывать все, что с ней случилось, не забыв упомянуть про капитана. Костя был единственным, кому Катя могла довериться, рассказав все, что случилось, и что творится у нее на душе. Брат всегда понимал и поддерживал, хоть и ругал, и обещал когда-нибудь надрать ее непоседливую задницу. Катя настолько увлеклась в своих рассказах про расследование, личного надзирателя и приколами над ним, что не заметила подъехавшую почти к самому забору машину, и очнулась только от хлопка закрывающейся двери, отчетливо слышимом и даже усиленном кладбищенской тишиной. Темно-синий Ниссан показался знакомым, но таких машин пруд пруди, а вот мужская фигура и выученная за месяц походка не оставляли сомнения. — Блин, Лавров, да что ж ты за скотина такая настырная! Договорились же, да нет, все равно пасет, как только найти смог, — расстроено произнесла Колпакова, скривившись, словно съела дольку лимона — Ладно братик, я потом приду, не хочу, чтобы он меня тут нашел. Екатерина выскользнула с территории через северный выход и припустилась бежать окольными путями к ближайшей остановке.

***

— Ключи возьми! — крикнул вдогонку хозяин квартиры, но дверь захлопнулась быстрее, чем до адресата долетело его послание. — Что же ты за неувязок такой? — беззлобно пробормотав, он повертел на пальцах запасные ключи с маячком, спрятанным в брелоке. Теперь он не сможет отслеживать все ее перемещения. Это немного напрягало, но так он мог честно выполнить свою часть уговора. Интуиция подсказывала ему, что девчонка обязательно вернется, но взбучку по прибытии, он ей обязательно устроит, ибо нехуй думать, что он будет сидеть дома и ждать ее: есть и свои дела, которые нельзя отложить. Сунув в карман джинсов бумажник и связку ключей, Дима вспомнил о забытом на прикроватной тумбочке мобильнике и поспешил в комнату. Катька наверняка додумается позвонить, а не сидеть у закрытой двери. Попутно его взгляд зацепился за глянцевый прямоугольник, валявшийся на полу недалеко от комнаты, кидающий яркие блики от попадающего на него летнего солнца. Внутри капитана сильно ёкнуло: неужели очередная прощальная записка от мадам Колпаковой? — и тут же стукнул себя по лбу. На фотографиях прощальные записки не пишут. Подняв находку, мужчина нахмурился, вспоминая, как фотография из его старого военного альбома, спрятанного так что лучший сыщик не найдет, могла оказаться на полу. — Напоминаешь дружище? — Лавров грустно улыбнулся и машинально коснулся живота, где под хлопковой футболкой довольно отчетливо прощупывалась выпуклая линия старого шрама. — Не стоило, в этот раз я обязательно приду. Выскочив из дома, он в ближайшем ларьке купил цветы и, сев в свою машину погнал в пригород. Всю дорогу его одолевало непонятное ощущение, что он не успевает. Хотя как он может не успеть туда, откуда его друг уже никогда не сможет уйти? Все же поддавшись этому порыву, Лавров, как только выехал за пределы города, не жалея машину, давил на педаль газа. Поплутав среди панельных многоэтажек микрорайона, Дима выехал к месту своего назначения и, притормозив у массивного кованого забора, заглушил двигатель. Старое кладбище встретило его недовольными криками ворон, напуганными шумом авто и хлопком закрывающейся водительской двери. Последний раз он был здесь года два назад, в прошлый как-то не получилось, о чем он себя очень сильно корил. Считал предательством забывать память того, кто отдал за него свою жизнь. А сегодня все получилось как нельзя лучше и именно двенадцатого июля, в день его смерти. Обычно капитан приезжал на несколько дней позже, работа не отпускала. Поплутав среди могил, Дима нашел до боли знакомый холм со стандартным армейским памятником. — Ну, привет, Мар, — он провел по выбитым на холодном камне надписям, ощущая каждую букву под подушечками пальцев «Марченков Константин Владимирович». — Прости, редко навещаю, хоть должен чаще. Если бы не ты, это место было бы моим. Я все там же, чуть меньше года получил капитана и отдел в придачу. Даже не знаю, доволен я или нет. С одной стороны, привык к другой специфике работы: грабежи, убийства, а тут киберприступления. Но тоже интересно, порой и трудновато, но я втянулся. После развода с Юлькой до сих пор не могу оклематься, хоть за все ее простил. А может, и оклемался, просто сам себя накручиваю, и втянулся в жизнь одиночки, помешанном на работе. То, что мне было нужно, остаться в этой рутине было мечтой, пока все не разрушила одна девка — хакер, взламывающий банки, которую я сам себе случайно посадил на шею. Когда я узнал, что она детдомовская, сразу вспомнил о твоей сестре, они даже возрастом подходят. Твоей Катьке сейчас наверно двадцать один или двадцать три. Стало жалко это девчонку, и я ее завербовал на свою голову, — Дима засмеялся и потер рукой лицо. — Начальство заставило поселить у себя. То, что я был рад, словами не передать, думал, выброшу ее в окно или пристрелю в первый же день. Правильно, что не сделал. Она маленький живой огонек, умная, забавная и полная противоположность мне. Постоянно бесит своими выходками, но за месяц мы нашли общий язык и я… я кажется, начинаю к ней привязываться. Даже сегодня не хотел ее отпускать, не потому что сбежит, а потому что мне будет ее не хватать. Вот дурак, да? Не знаю, почему рассказываю, я пытался искать твою сестру, но результат нулевой, — Лавров обошел памятник, и присев на корточки положил цветы на гранитную гробницу рядом с такими же. Взгляд скользнул на лампадку, тлеющею у изголовья, и волосы на затылке капитана зашевелились. Цветы свежие и, если присмотреться, фитиль в лампадке только начал чуть-чуть обугливаться. Кто-то приходил сюда совершенно недавно, буквально несколько минут до его прихода. Лаврова пробила дрожь, он судорожно оглядывался по сторонам, выискивая любые признаки живого существа на погосте, но никого не нашел и тут же он грузно сел на оградку закрывая лицо руками от беспомощности. Это была сестра Мара. Так близко — успей он приехать на какие-то жалкие минуты раньше, и он бы ее нашел. Мужчина истерически засмеялся еще одной своей неудаче, еще больше пугая ворон на безлюдном кладбище. Катя искренне надеялась, что оторвалась от назойливого внимания своего личного надзирателя. Видеть он ее не видел, тем более как она смылась, не заметил. Оставался еще один человек, которого сегодня ей надо посетить. Именно в его окно на первом этаже обшарпанной сталинки она и кидала камни с завидным упорством. Спустя четыре камня старая шторка отодвинулась, и в окне показалась рыжая макушка, а за ней и остальная часть головы с выпученными от удивления глазами. — Катюшка! — радостно завопил паренек, за что получил горсть репейников в физиономию. — Иди быстрей я дверь открою. — Подожди, я через окно, не надо, чтоб кто-то видел, как я сюда прихожу. Конспирация мать ее, — кряхтела Катя, затаскиваемая в оконный проем. Рыжий сразу заключил ее объятья и, приподняв над полом, закружил по комнате. — Тихо, ты меня задушишь, — ощутив под ногами ровную поверхность, девушка сама потрепала его по голове, пристально рассматривая какие-то только ей понятные изменения. — Блин, Ромка, даже не представляешь, как я соскучилась. — А уж я то! Думал, от переживаний сдохну, пока не знал, что с вами дальше было. С Найсом-то все понятно, этот урод теперь в черном списке, а ты теперь на ментов работаешь, и тоже скоро будешь в черном списке, — Ромка наливал чай в потрескавшиеся от времени кружки и внимательно следил за подругой, нарезающей бутеры, тоже улавливая невидимые изменения в ее поведении. — Ты сбежала от него? — Нет, сам отпустил до вечера, — Рома всем своим видом показывал неверие в услышанное, заставляя Катю рассмеяться этой картине. Уж очень комично друг выглядел в такие моменты. — Да не вру я. Просто у нас небольшая сделка, и Дима выполняет свою часть. — Дима? Не мент, не мусорок, не волк позорный, не жертва пьяной акушерки, а просто Дима? — последние слова он произнес, парадируя голос Колпаковой. — Катя, что с тобой сделали? Ты его так достала, что он тебя чем-то тяжелым по башке приложил или держал пристегнутой к батарее неделю на хлебе и воде? — Что за речи я слышу? — Катя в притворном ужасе смотрела на лучшего друга. — Малыш, тебе пора завязывать с триллерами. Капитан, несмотря на все свои недостатки, хороший человек и очень мне помог. Можно сказать, я у него в долгу. — Ну, да, — Ромка ухмыльнулся и уткнулся в чашку с чаем, изредка поглядывая на чуть покрасневшую девушку. — Про меня ты все знаешь из переписки, теперь про себя расскажи. Что за работа такая, если ты ее и обсуждать-то боишься? — По нашему профилю. Взяли по знакомству в фирму, которая по договоренности с банками проверяет их системы защиты, а потом исправляет выявленные недостатки. Все элементарно, Ватсон. — Уверен, что это легально, и ты не чем не рискуешь? — Катя нахмурилась, уж очень насторожила ее такая работенка. Она за всю свою хакерскую жизнь ни разу не сталкивалась и не слышала о подобном. — Уверен, мне показывали документы и типовые договоры с банком и сотрудниками. Я пока стажируюсь, начальство довольно, и вскоре меня обещают взять на следующий заказ, — рыжего распирало от гордости и того, что он наконец-то смог выбиться в люди. — Ромка, ты единственный мой самый близкий человек, я тобой очень дорожу. Знаешь же паршивец, и все равно заставляешь нервничать, — Колпакова потрепала его по макушке. — Прошу тебя, если почувствуешь что-то неладное или попадешь в передрягу, звони мне сразу же, — взяв его мобильник, она быстро забила свой номер в адресную книгу под незамысловатой надписью «Блондинка Кэт». — Я постараюсь тебя сразу же вытащить. — Знаю, Катюш, я тебя тоже очень люблю. Заканчивай со своим Димочкой, — прилетевший подзатыльник был хорош, — то есть с расследованием и возвращайся, я скучаю очень. Колпаковой вообще хотелось уговорить парня, чтобы не лез в эту фирму и не занимался такой работой, уж очень она переживала за него, но видя, как он рад и горд, не решилась сказать и слова против. Может и правда это его шанс на счастье. Она пробыла у Ромки до наступления вечерних сумерек, делясь впечатлениями и занимаясь ерундой. Жаль, что больше про эту супер-пупер секретную организацию Катя ничего у него не смогла вытянуть. Расставаться не хотелось, но уговор есть уговор, и пришлось распрощаться. Оказавшись уже у знакомой двери и пошарив в сумке, Катя открыла для себя истину в отсутствии ключей, как и хозяина квартиры. — Блин, на тумбочке забыла, — Колпакова села на ступеньки и, вытащив мобильник, набрала его номер. — Ну же, Лавров, мне похеру, где ты и с кем, я домой хочу, в душ и к компу. Даже если ты с бабой или помер, все равно достану. Ответом же были длинные гудки, которые она задолбалась слушать, но продолжала настырничать. Наконец трубку соизволили поднять. — Дим, я ключи забыла. Привези или давай адрес заберу сама, — Колпакова задумчиво почесала в затылке, слушая усталый и не такой, как обычно, немного заплетающийся голос. — Пьяный что ли? — она пожала плечами и нажала кнопку лифта. Адрес, названный капитаном, оказался баром в нескольких кварталах от дома с лаконичным названием «Старый город». Зайдя внутрь, она профессионально осмотрела заведение на наличие в нем знакомого туловища. Туловище нашлось за барной стойкой, подпирая голову руками и искренне медитируя на гладь столешницы, сбоку стоял стакан с какой-то светло-коричневой жидкостью. «Вискарь, и не первый», — подумала девушка, присаживаясь рядом и бегло оценивая состояние и вес тушки, которую, по-видимому, придется тащить домой ей. Лавров, молча и не глядя на нее, вытащил из кармана ключи и положил, как ему казалось, перед ней и сделал небольшой глоток из стакана, немного скривившись. — Дима, что случилось? — осторожно поинтересовалась соседка, ловя ключи положенные капитаном мимо стойки. В таком состоянии она видела его впервые и ей стало не по себе. Тут же она поймала мысль, что интересненько будет посмотреть, во что этот кратковременный капитанский запой выльется. Такие вечно собранные и спокойные чуваки, добравшись до алкоголя, кутят похлеще, чем пятничные алкаши. Обычно сильный и непробиваемый капитан глушил вискарь как чай. — С расследованием что-то не то? — положив руку ему на плечо, немного сжала. — Все нормально, иди домой, — не обращая на нее внимания, он осушил стакан и жестом показал бармену налить еще. Екатерина забрала полный стакан и последовала его примеру, осушив его до половины. Холодный напиток обжег горло, и девушка поморщилась. Оставлять этого алконавта одного опасно, не то, что он может начать буянить или к кому-то пристать, даже в таких районах в темноте гопоте абсолютно пох, что ты капитан полиции и просто идешь домой. А сидеть рядом и не пить, просто свинство. С этими мыслями Катя опрокинула в себя оставшуюся часть, тем же жестом указала бармену на стакан и на пункты в меню. Колпаковой стало интересно, что же Дима так яростно гипнотизирует перед собой и, взглянув через его руку, задохнулась от возмущения. — Лавров, ментовская душонка, в детстве не объясняли, что чужое брать грех? — недовольно вскрикнув, она вытащила фото у него из-под носа. — Отдай сюда, это мое! — он попытался отобрать, но девушка чуть отклонилась, и он промахнулся, ибо вестибулярный аппарат послал его далеко и надолго. — С какого перепуга это твое? Она у меня в коробке в ящике с нижним бельем лежала, долбаный извращенец. — Дай сюда, кому сказал, — капитан схватил ее за запястье и, нажав на какие-то места, заставил разжать кисть. — Это моя старая армейская фотография. — Чегооо? Прочитай на обороте, идиот пьяный, — Катя попыталась перевернуть карточку, но Дмитрий ей не дал, перехватив руку. Недоверчиво косясь, он посмотрел на оборот, чтобы доказать этой несносной девчонке лживость ее слов. На обороте и правда были строчки, читая которые Лавров изумлялся и трезвел все быстрее и быстрее. Катюшка, не скучай, остался всего месяц. Не переживай, дуреха, я обязательно вернусь. Твой братик, Костя. 10 июля 2007г. ДШБ — 345/3 Улус-Мартан. Пользуясь моментом, она вырвала у него снимок и сразу спрятала в сумку. — Костя Марченков, твой брат? Он погиб в этот же день при обстреле блок поста, — севшим от напряжения голосом спросил капитан. — Ну да, — теперь пришло время удивляться Кате. Имя написано на фотке, а вот фамилию он знать никак не мог. — Потом к тебе приехал его друг и отдал кое-какие личные вещи. Откуда мент знал то, что никто не знал? — После госпиталя привез записную книжку и письмо, которое он не успел отправить, в нем и была эта карточка. — И жетоны. — Да. Стоп, а ты откуда знаешь? — девушка замерла, недоверчиво смотря на собеседника, а потом в голове что-то щелкнуло, и она резко вскочила, словно сзади воткнули иголку.- Это был ты, Лавров, поэтому с самого начала и показался знакомым. Да ну нафиг, не может такого быть. О, нет, судьба-злодейка, ты снова над мной прикалываешься. Лавров смотрел на нее и улыбался. В другое время Катя дала бы определение «как дебил», но сейчас от осознания всей ситуации, к горлу подступал нервный комок. — Нашел, я тебя нашел, — Дима заключил девушку в объятия, а потом, чуть отстранившись, посмотрел на нее, словно видел в первый раз, ласково и широко улыбнувшись, погладил ее по щеке и снова прижал к себе. — Отпусти меня, животное, — хрипела Колпакова, стискиваемая в крепких объятиях и еще не отошедшая от ступора.