Глайдер

После хорошо проведенного вечера всегда наступает расплата, и имя ей — «Похмельное утро». Этот всадник апокалипсиса счел своим долгом непременно посетить полицейского. Может, по долгу службы, а может, и из мести — так и остается загадкой. Но сам факт пробуждения Лаврова с адской болью в черепной коробке, сушняком и ощущением места ночевки ежей во рту подтверждал, что его все же посетили и хорошенько переебали копытами. Вроде бы ничего такого сверхъестественного в состоянии «бодун» не было, и все можно пережить, подлечившись минералкой и таблетками — чай, не в первый раз. Благо, он проснулся у себя дома в своей комнате и в своей кровати, причем не один, а с кем-то рядом. Любопытно, что это за нимфа, подарившая ему такую восхитительную ночь, судя по состоянию полного сексуального удовлетворения. Со стоном повернув голову, он имел счастье лицезреть мирно посапывающую девушку, лежащую спиной к нему. Русые волосы волнами разметались по плечам, покрывая лопатки мелкой паутинкой, сползшее одеяло открывало вид на немного худощавые, но аппетитные изгибы нагого тела. С силой растирая руками лицо, Дима пытался воскресить в памяти события прошлого вечера и момент, когда он мог подцепить такую довольно приятную особу, что даже умудрился привести ее к себе домой вопреки всем правилам. Учитывая наличие оголенных тел, разбросанной по комнате одежды и использованного презерватива на полу, вчера они не в карты играли и даже не в лото. Довольно обычное начало вечера: пьянка в одно лицо, потом пришла Катя за ключами (кстати, где Катя?), он узнает, что девчонка — сестра Кости, и пьянка в одно лицо превращается в бухалово в два горла, верно перерастая в вечер воспоминаний. Следующий кадр, всплывший в памяти, оказался вполне безобидным. Они на лестничной площадке, Катя, как обычно, доканывает его, он силой затаскивает ее в квартиру, ах да, еще блядский замок был. Вдвоем были. Неужели воспользовался Катькиной визиткой с эскорт услугами? Терзаясь смутными сомнениями, Лавров подтянулся и, оперевшись на локоть, перегнулся через девушку, да так и застыл, аки соляной столб, ибо лик личности, с коей он имел честь переспать, ввел его в состояние полного охуения. И на него, наконец-то, снизошло озарение в виде воспоминаний. Прижатое со злостью к стене дрожащее тело, рваное дыхание на его шее, ухмылка и вызов испуганных глазах. Поцелуй, как нечто само собой разумеющееся, и ответ, не желающий уступать инициативу, заводит с пол оборота, как и ласки торса под футболкой. Она проходит ноготками по коже живота, вызывая дрожь и жар во всем теле. Боже, он помнит даже свой стон. Лавров откинулся на подушки, от стыда закрывая лицо руками. Но растревоженное воображение не унималось. Катя сдается под напором, и он уже ласкает ее податливые губы, проникая глубже, сплетая языки и натыкаясь на остатки борьбы, победу в которой все же получает он. Нежная кожа ее бедер сводит с ума, и он резко прижимает их к своим, давая девушке почувствовать свое ставшее уже болезненным возбуждение. Щелчок ремня тогда фактически выключает разум, и Дима хочет с ней сделать то, о чем никогда раньше и подумать не мог — разложить девушку прямо на полу в коридоре. Как они добрались до постели, капитан не знал, зато четко помнил, как с него снимали футболку, ласкали грудь, перебирая пальчиками жесткие густые волоски, как он сам избавлял от чертового платья столь желанное тело. Девушка играючи сжала каменный стояк через толстую ткань джинсов, и он сорвался на глухой предупреждающий рык. Не стоило ей играть с огнем, парень готов был кончить от ее жестких поглаживающих движений как школьник, впервые добравшийся до женского тела, благо количество выпитого алкоголя способствовали затяжному эффекту. От штанов виртуозно помогли избавиться, в то время как он просто разорвал несносную застежку на Катином лифчике, отбрасывая его прочь. Капитан ласкал, мял, кусал, оставляя на нежной коже нехилые засосы, слыша сквозь девичьи стоны и шепот: «Дима, пожалуйста…». Неожиданно Екатерина оттянула резинку его трусов, высвобождая возбужденный член, нежно обводя пальцами головку, размазывая по ней каплю выступившей смазки и проходя ладонью от основания вверх по стволу и обратно. Ларов обреченно застонал и повыше натянул на себя одеяло, почувствовав, что от воспоминаний о вчерашней ночи снова начинает возбуждаться. Но непотребные картинки вновь и вновь представали перед его мысленным взором, и мышечная память была с ними в заговоре, воспроизводя те ощущения: обнаженной Колпаковой, вдавливаемой им в матрац, нежную кожу внутренней стороны бедра, когда он вклинивает между ногами свое колено, не давая их сомкнуть, подавляя слабые попытки оттолкнуть и не выдать сильное возбуждение, когда наглые пальцы проникают под тонкую полоску белья. Катя сопротивляется, а его это все сильней заводит. Такая влажная и горячая — только для него. Лавров ласкает нежные складки, дразнит чувствительные точки, играя и доводя до грани, предвкушая, как она будет стонать его имя и изгибаться в такт его движениям. — Ты же хочешь? Признайся, — хрипло шепчет, прикусывая мочку уха, покрывая поцелуями ее шею и грудь. — Похоже, я схожу с ума. Не сдается, хоть и знает, что проиграла. А для мужчины вопрос был риторическим, он просто заменяет пальцы членом, резко и грубо входя до основания с характерным шлепком, перед этим раскатывая неизвестно откуда взявшийся презерватив. Катя прогибается под ним, вскрикивая. Сегодня нет места нежностям, может быть, в следующий раз — капитану хотелось думать, что это будет их не последний раз. В отместку девушка прошлась по его спине острыми коготками, пробуждая внутреннюю дрожь, выпуская наружу протяжный стон. Наутро останутся следы, как доказательства творившихся этой ночью непотребств, как и его злость, смешанная с болью заставляющая двигаться ещё жёстче. Сплетая оголенные тела, и стирая друг с друга выступившие капли пота обоюдными поцелуями, наполняя комнату, ставшую душной, пошлыми звуками и даря жесткие ласки, обнимая его оголенный торс, прижимая к себе еще теснее. Колпакова не была бы собой, если бы не хотела доминировать. Лавров позволяет перевернуть и оседлать себя и резче сжимает нежные ягодицы, помогая двигать вверх-вниз, сильнее оставляя на них следы, впоследствии превратившиеся в синяки. Надолго обоих не хватает, Екатерина вскрикивает и выгибается, поддерживаемая широкими ладонями, и кончает, сжимая его в себе. Дима догоняет ее всего за несколько толчков и кончает с глухим рычанием. Обнимая, целует так же тяжело дышавшую Катю, обессиленно упавшую на его грудь. А поутру его посетило осознание всего произошедшего и куча вопросов. Что теперь делать? Как себя вести? Повторится ли это снова? Наплевав на свои принципы Лавров, нашарил в кармане помятых джинс пачку сигарет и закурил прямо в кровати, тупо уставившись в потолок, а на языке крутилось только одно приемлемое слово. — Пиздец, — кое он и поспешил озвучить. Катя недавно проснулась и нежилась в постели, ощущая приятную истому во всем теле. Давно у нее не было такого потрясающего секса. Да и вообще секса, что уж там скрывать: со своим напряженным графиком и ввиду последних обломов, благодаря личному надзирателю, было как-то не до того. Это жутко нервировало, тем более подливал масло в огонь мужчина, постоянно находящийся рядом, но неприкосновенный, как стратегический запас продовольствия, и, что уж скрывать, иногда появляющийся в ее снах в совсем недвусмысленной роли. Заморачиваться вопросами и фактами: где, с кем и когда — она не считала в данный момент нужным, ибо тело походило на удовлетворенное желе, как и хакерские мозги. Смущало то, что она помнила лицо случайного любовника смазанным, только акцент на губах оказался резким. Оно и лучше — меньше разочарований. Слишком часто за месяц слово «случайный» возникало рядом с ней. И смысл мучить многострадальную головушку? Если что, можно и глаза закрыть, но попросить добавки надо в любом случае. Катины размышления и мечты прервал знакомый голос… рядом, сука, сзади. Резко повернувшись, она встретилась с таким же напугано-смущенным взглядом. — Да ну нах! — Катя шарахнулась к стене, натягивая на себя одеяло и тем самым раскрывая полицейского, которому было плевать на собственную наготу. — Блять, — резко покраснев, она накинула конец одеяла, закрывая Лаврова по пояс. — Ты первая, кто пугается меня, встретившись утром голыми в одной постели. Обычно предлагают еще раз на посошок, — меланхолично ответил, капитан, глубоко затягиваясь. Он уже достаточно успокоился, чтобы подвергаться панике, как Екатерина. — Отвернись, извращенец! — воскликнула она, выхватив у него недокуренную сигарету и нервно всасывая в себя дым. — Это я-то извращенец? Напомнить, что ты вчера вытворяла? — Дима хитро улыбнулся, но тут же осекся, вспоминая, что вытворял сам. Катя подавилась дымом и закашлялась. — Ты так спокойно говоришь, словно это нормально, что мы с тобой… это… — Трахались? Ну, я не лишил тебя девственности, так что с остальным можно смириться. Кать, успокойся, у тебя уже глаз начал дергаться. Ты женщина, я мужчина, когда-то это должно было произойти, — капитан придерживался созданного образа, считая его более приемлемым, наблюдая за занятным поведением Колпаковой. Он привык к ее развязанному поведению и пошловатым шуткам, и для него было было полной неожиданностью, что она краснеет, смущается и заикается, как студентка, впервые переспавшая с преподом за зачет. «Ага, вот, Катенька, и прорисовывается твоя другая сторона», — отметил про себя Лавров, внутренне забавляясь реакцией девушки. — Всё-таки выпила, — тяжело вздохнув, молвила «жертва», вспоминая разговор с Антоном в курилке. — Что? — отвлекшись от созерцания полуголого хакера, промолвил мужчина. — Что, что. Закодировал ты меня, вот что. Делать теперь что будем? Тьфу, блять, и правда заикаюсь. — Ну, не знаю, — лениво протянул капитан, — повторить ты не согласишься, — хохотнул, замечая вспыхнувший румянец на ее щеках. — Я в душ, с тебя чайник. И отвернись, пожалуйста, пока я буду переодеваться. — Да что я там вчера не видел? — вновь острил капитан. — Ладно, ладно, отворачиваюсь, — пришлось поднять руки, чтобы защититься от воинственно кинутой подушки и убийственного взгляда. — Хочешь, в душе присоединюсь? Хлопок двери вместо тысячи слов. — Лавров, животное, ты меня сожрать вчера пытался? — посвежевшая и успокоившаяся Колпакова расчесывалась перед зеркалом, попутно разглядывая следы засосов, сильно контрастирующих с бледной кожей ее шеи. — А ты меня на ремни порезать, — мужчина оторвался от чашки с чаем и, задрав рубашку, продемонстрировал ей испещрённую царапинами спину. — Прихорашивайся быстрее нам еще в лизинговую компанию ехать. — Какую компанию? — Катя напряглась, вспоминая, что она вчера могла сболтнуть. — Solution inc, разве не помнишь? Ты по пьяни спалилась. Я-то долго думал, Клики защиту стольких крутых фирм и банков щелкали как орешки, а на Солюшен обломались. Как же так? А вчера ясно стало, кто с системой безопасности поработал, да еще контр-шпиона запустил. Надо отдать должное мистеру Штерну, он тебя не выдал. — Зато я сама себя сдала, блять, — она обреченно вздохнула, плюхнувшись за стол, закинула в рот пару таблеток и шумно отхлебнула чай, зная, что этот звук очень бесит полицейского. — Ты думаешь, в таком состоянии нестояния я сегодня куда-нибудь поеду? И почему ты выглядишь так, словно и не пил вчера? — Опыт, душа моя, я раньше так часто им мучился, что приобрел иммунитет. Мы с твоим братом неплохо в то время отжигали, — Лавров вспомнил прошлое и немного погрустнел, потом стряхнул с себя наваждение и ровным голосом продолжил. — Поехать все же придется.