Глайдер

— Что, Колпакова, на педофилию потянуло? — лилейным голосом прошептал на ухо беглянке капитан. От неожиданности Колпакова чуть не прикусила язык своему партнеру. Меньше всего она ожидала лицезреть своего личного надзирателя в ебенях Москвы и рокерском клубе. В какой-то момент показалось, что это просто голос совести, продирающейся через пьяный разум, но разъяренное дыхание ей в ухо переубедило сразу. Нервно хихикнув, она оторвалась от чужих губ и медленно обернулась на знакомый голос, окончательно убеждаясь в реальности происходящего и наступлении полного пиздеца, ибо кровожадный оскал служителя правопорядка не предвещал мира и спокойствия. Он же, быстро среагировав, сфотографировал ее бесценное выражение лица на камеру телефона. — Ебучий случай, — голосом, полным досады и разочарования, воскликнула девушка, обессиленно утыкаясь носом в грудь Лаврова, сопротивляясь секундному порыву заплакать от бессилия и стараясь сильнее ударить его кулачками. — Что ж тебе, зараза, дома—то не сидится? — Маленьким девочкам пора спать! — перекрикивал музыку мужчина, прекращая собственное избиение, перехватив запястья нападавшей. — Ну, уж нет, моя ночь только начинается, и ты мне не указ, где ее проводить! — освободить руки из стального захвата не хватало силы, что злило неимоверно. — Домой, я сказал! — Раз сказал, то сам и иди, — более умного ответа замутненный алкоголем разум придумать отказался, а вот ударить мента ногой по колену и выбесить в край попыткой сбежать, так это пожалуйста. — Не смей от меня снова сбегать, девочка, — прохрипел мужчина, заводя ее руку в захвате за спину и прихрамывая на подбитую ногу, конвоировал свою жертву на выход. Не оставляя за собой следов, Да, я согласен, я давно готов Быть в твоей жизни миг, Короткий и неясный крик. И, проходя сквозь двери, заново рождаться, Постоянно путать ночь и день И, продолжая биться головой об стену, Оставаться в твоей жизни под табличкой… Тень… Закончил исполнитель свою песню, которую Екатерина так мечтала услышать и не смогла, ибо ее тушку грубо запихнули на заднее сидение машины. По дороге домой она сидела молча, понимая, что хоть Дмитрий с виду спокоен, но ударом она разъярила его до предела, и любое слово сейчас подействует на него, как красная тряпка на быка. Хотелось, конечно, еще поиграться и отпустить пару едких фраз, но то, что они одни в машине, и дома за окном замелькали все реже, а скоро вообще лесополоса начнётся, останавливало. Еще это неприятное ощущение в районе желудка, усиливающееся с каждой кочкой. — Своим поступком ты уничтожила доверие с моей стороны, — в пределах МКАДа Лаврова отпустило, и внутри проснулся строгий отец, поймавший свою дочурку с сигаретой за гаражами. — Вернуть в тюрьму я тебя не могу, а вот приковывать наручниками сколько угодно, сечешь? — О, как эротично, еще плеткой меня отстегай, — пробурчала пассажирка, прикуривая сигарету. — Теперь понятно, откуда у тебя такая любовь к мазохизму. Ты хоть понимаешь, зараза мелкая, я из-за тебя половину Москвы на уши поднял, у всех постовых твои ориентировки, — червячок обиды начинал точить все сильней и сильней, могла бы ценить то, что за нее волнуются. — И вообще, я не разрешал курить в машине! — Еще скажи, что все морги и больницы обзвонил, — едко подметила пассажирка, ощущая все чаще приступы тошноты. — Я не виновата, что ты записки читать не умеешь, да и думала, что ты со своей мадам всю ночь до сломанного матраца мириться будешь. Водитель до белых костяшек сжал оплетку руля, про себя матеря неблагодарную девчонку. Он и обзвонил, точнее, попросил, чтобы ему лично передавали о похожих трупах или людях, поступивших в больницы. — Моя личная жизнь тебя не касается! Единственное, что ты должна делать — сидеть в комнате и отрабатывать свои грехи, расшифровывая код, и без моего ведома даже в туалет ходить не имеешь права! — с несвойственной добротой он отнесся к ней, упрашивая начальство пощадить, и относился, как к равному себе человеку, а не как к очередной подозреваемой, сидящей в комнате для допроса. И вот благодарность — плевок за плевком. — Я тебя огорчу, рабство давно отменили! Бля, останови, что-то мне нехорошо, — Дима не на шутку перепугался, увидев в зеркало заднего вида побледневшую Катю с приставленной ладонью ко рту. Выбрав место у какого-то магазина, остановил машину. Злоупотребление алкоголем разных видов и российские дороги не совместимы, а если и совмещаются, то создают ядерную смесь, заставляющую блевать даже опытного алкоголика. Что уж говорить о двадцатилетней девушке. Опустошив свой желудок в урну, она отпросилась в ближайшую аптеку купить воды и активированного угля. Купив нужное, девушка еще несколько минут гипнотизировала взглядом полки с лекарствами, выбирая, кем же сегодня будет ее случайный сожитель — Аватаром или Шреком. Остановившись на Аватаре, прикупила еще пару пузырьков с научным названием «Митиленовая синь», надеясь вечером подмешать их в шампунь. Сугубо детская шалость, но такая притягательная и манящая. Чувство скорой мести и возвращающаяся трезвость с лихвой компенсировали сильный озноб, неприятные ощущения в полости рта и стойкое желание прекратить эту адскую поездку, заставляющую выплюнуть все внутренности. Уткнувшись носом в спинку сиденья и в красках представляя будущий результат трудов своих, она не сразу поняла, что зверская тряска, на которую в обычный день она не обратила бы внимания, прекратилась. Щелканье замка и свежий ночной воздух вырвали ее из грез, словно наркомана из кайфа. — Ты как? Выглядишь, как пьяная девятиклассница, — злорадство и чувство полной победы всё-таки брали верх над волнением и, черт возьми, это самое приятное, что он испытал за сегодняшний день. Хотелось хохотать под стать злобному гению из мультиков, поработившему мир. — Отстань, ментяра, я в печали. Столько выпитой текилы ушло в никуда, это все равно, что купить и вылить, — жалостно постанывая, тело ногами стекло из автомобиля на ровную поверхность, но, не удержавшись в горизонтальном положении, все же решило с ней познакомиться поближе. — Сама доползешь или вытрезвитель вызвать? — ерничал мент, прерывая обещающий быть жарким поцелуй с асфальтом. Катя обиделась и попыталась вырваться, но Дмитрий ловко подхватил ее под руку. — Завтра будешь буянить, а если не будешь, так и быть принесу тебе стакан с алкозельцером, или ты рассол предпочитаешь? — Глюкозку по венке. Тишину спального района нарушил громкий звук закрывшейся дверцы автомобиля, привлекающий к себе внимание дворовой флоры и фауны, а так же обласканный нежным матом бомжа с ближайшей помойки. Одинокая тень, являвшаяся виновницей безобразия, раздраженно цокая каблуками, направлялась в сторону разномастной парочки. Лавров прекрасно знал, чья это тень и, выругавшись, взглянул на часы: «Половина второго, знал же, что на многое способна, но это действительно перебор», — в довольно щекотливую ситуацию он угодил благодаря небольшой глупости и лжи. Самое странное, он ума не мог приложить, как из нее выпутаться. — Так вот, с кем ты живешь! — голова Димы дернулась в сторону, и щеку обожгла боль. Женщины в гневе, даже пощечины отвешивают с тройной силой. Ощупав челюсть, он облегченно вздохнул — не выбила. — Ну, ты и скотина! — Да, детка! — Катя радостно поморщилась, наслаждаясь картиной, когда рука стильной незнакомки с хлопком соединилась с лицом капитана. — Это самый лучший алкогольный глюк в моей жизни. Еще. — Ты вообще больная, подкарауливать меня ночью у подъезда, — разозленный брюнет вовремя перехватил руку, занесенную для новой пощечины, чем вызвал разочарованный возглас своей соседки. — Юля, тебе к психиатру надо! — Просто стало интересно, на кого ты меня променял! — истерично взвизгнула женщина, выдергивая свою руку. Екатерина чувствовала себя, как в кинотеатре на первом ряду, наблюдая за словесной баталией людей, когда-то клявшихся в вечной любви, деливших один кров и одну постель. Она не была высококлассным Шерлоком Холмсом, но сразу поняла: Юля думает, что Катя новая девушка капитана и приехала посмотреть на соперницу, а заодно и устроить сцену ревности. Ее безумно забавляла сложившаяся ситуация и куча эмоций на лице надзирателя, которые он постоянно старался скрывать. В тоже время, где-то внутри маленьким червячком подтачивала жалость к мужчине: жить с такой стервой, как Юля еще то удовольствие. «Сам виноват, знал, кого выбирал, — мысль, словно паровым катком раздавила червячка. — В принципе, можно отомстить и привнести новые краски в скандал, не прибегая к раскраске Лаврова, хотя голубой цвет ему подойдет». — Разбирайся со своей мадам сам, а я пошла домой, — Екатерина подошла вплотную к мужчине и по-хозяйски запустила руку во внутренний карман, выуживая ключи, как бы случайно проводя ладонью по его рубашке, зная, что этот жест не скроется от его бывшей пассии. У девушки есть свои ключи, здесь, в барсетке на боку, только руку протяни, но этот довольно интимный жест только превью к ее задумке. Поднявшись на цыпочки, она с самым милейшим выражением лица нежно поцеловала изумленного Диму в щеку. — Удачи, милый. «Иииии в яблочко!», — хотелось подпрыгнуть от радости, услышав, как Юлия завопила громче пожарной сигнализации, но надо держаться созданного образа, поэтому Колпакова прошла мимо, медленно ретируясь к подъезду. — Как ты низко пал, Лавров, подбираешь с улицы всякую бездомную рвань, — бесилась бывшая Лаврова, голося на весь двор, так что зажглись некоторые окна, и недовольно запищали автомобили. — Во-первых, не смей ее оскорблять. Во-вторых, езжай домой, мы с тобой сегодня все решили. Уже три года прошло, и пора нам друг друга забыть, я уже не тот неопытный наивный парень. — Повтори, — «рвань» дернулась, как от хорошей оплеухи, и застыла. Да, одета не в платье от «Шанель», но никто не смеет ее так называть, да еще прицельный выпад про бездомную, коей она и являлась в последнее время. Замер и Лавров, отчетливо понимая, какую ситуацию он создал своим враньем. Да он вообще не ожидал, что бывшая жена додумается подкараулить его, устроить скандал и обозвать Катю, характер которой далеко не сахар, а проглотить обиду и пойти дальше, для нее — миссия невыполнима. Даже со спины было видно, как напряглись плечи девушки, а у головы, как в японских мультиках, еще чуть-чуть и начнет пульсировать красная звездочка. Медленно развернувшись на пятках, «рвань» с кровожадным оскалом подошла к женщине. — Да, Лавров, ты и правда низко пал, встречаться с проститутками из Рязани, — с наигранным сожалением и довольно громко выразилась Екатерина. — В следующий раз бери на Тверской, хоть и дороже, зато не такие потасканные и с кротким нравом. — Да, да, у этой хамки на лице написано «Чудо Черкизона»! — не сдавала позиции Юля, тыкая пальчиком в сторону хакера. — Уж лучше так, чем «сдаюсь за триста в час», — парировала девушка, брезгливо обводя взглядом шатенку в облегающем летнем платье, соблазнительно подчеркивающим фигуру, яркий макияж которой дополнял сей хищный образ — типичная мечта богатеньких папиков. — Ах ты, стерва малолетняя, — Юля уже приготовилась выдрать все патлы сопернице, надвигаясь на нее и безжалостно отпихивая в сторону вставшего между ними бывшего мужа. Быстро сориентировавшись, он схватил Катю за плечо и попытался завести себе за спину, но она не собиралась прятаться и, скинув руку мужчины с плеча, вышла вперед. — Тихо, тихо, — Катя повелительно выставила руку вперед, вынуждая женщину остановиться. — Тихо, Юленька, тут же полиция, за драку можно в обезьянник попасть. Мне-то не в первой, а вот тебе не сладко среди уголовников придется, они любят таких сочных, — на этих словах девушка ущипнула бывшую Лаврову за зад, на что она от неожиданности взвизгнула и подпрыгнула, — и громких, — спокойно закончив свою тираду, она все же отошла от греха подальше, понимая, что дамочка не совсем в адеквате. Она оказалась права, но вместо того, чтобы наброситься на Катю с кулаками, Юля пустила слезу и трясущимся от обиды голосом обратилась к своему экс-мужу. — Дима, — всхлипнула женщина, аккуратно стирая слезинки, дабы не потекла тушь, — и от ЭТОЙ ты хочешь детей? Какие гены она им передаст? Дебилов и уголовников? — Что?! — похоже, вечер сюрпризов не собирался заканчиваться, и этот по праву занимал первое место. Чувствуя себя полнейшей дурой или находящейся в другой реальности, Shadow обернулась за разъяснениями к побелевшему отцу своих будущих детей. — Лавров, что за чушь несет эта ненормальная? — Кать, иди домой, я тебе позже объясню, — ну вот и все тайное стало явным. То, что придется извиняться перед Катей и потом слушать ее вечные подкалывания на эту тему, казалось пустяком в сравнении с тем, что он снова выставил себя неудачником и полным кретином перед бывшей, что очень сильно задевало его самолюбие. — Да тут без вариантов, Дим, только ты мне сейчас расскажешь про свои темные делишки и желания, а то не терпится. Да и тут безопасней, а то вдруг запрешь в квартире и сделаешь своей наложницей, тем более, зная твою любовь к наручникам… — Да я на тебя в голодный год… — Дима осекся, стараясь еще больше не накалять ситуацию. — Откуда у детей такие фантазии? — Встречный вопрос: откуда у здоровых мужиков такая фантазия? Блин, что-то я бред несу, у здоровых мужиков она еще хуже. Юлия внимательно следила за их диалогом, словно на диктофон, записывая в памяти каждое слово и с каждой секундой ощущение, что ее жестоко обманули, росло. Повернувшись к девушке, она задала последний вопрос, который поставил бы все точки над «Ё». — То есть, ты не выходишь за него замуж? — Знаешь, как в песне: «Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт», — ее жгло любопытство, кто эта женщина для Лаврова, раз он пошел на такую ложь. Ясно, что это было сказано для того, чтобы сделать ей больно и отшить раз и навсегда. — Ну, ты и ничтожество, Дима, — заливалась смехом Юля, похоже, это была самая счастливая минута в ее жизни, даже если бы ей подарили миллион долларов, она бы не радовалась, так как сейчас. — Нашел какую-то девку, выставил за невесту — ты жалок. Я лучшее, что было в твоей жизни, без меня ты ни на что не способен, даже завести нормальные отношения. Все, что можешь, только сидеть на своей работе круглыми сутками за идею, получая жалкие гроши. Ты несчастен и одинок, тем более, с твоим характером и отношением к людям ты до конца жизни останешься таким. Дмитрий стоял, совершенно стушевавшись, а что он мог возразить на правду? Какой бы надменной и безжалостной женщиной не была Юля, она знала его насквозь. Знала, что он любит, любил ее до безумия, и пользовалась этим, выжимая из него все, что возможно. Он, как и любой брошенный мужчина, злился, обижался и из принципа хотел утереть нос. На следующий день после развода Лавров заперся в своем кабинете, заливая боль и обиду водкой, а Юля улетела праздновать со своим новым мужчиной в Доминикану. Чтобы хоть как-то сделать больно своей бывшей, он нашел новую женщину — Вику, и жизнь, казалось, начала налаживаться, но и тут постигла неудача. Юля просто извлекла из этого выгоду, соблазнив все еще любящего ее бывшего мужа, и обнесла его квартиру, ссылаясь на раздел совместно нажитого имущества, попутно знакомясь с Викой и промывая ей мозги, после чего та ушла, не оставив и записки. Улыбчивый и добрый старший лейтенант постепенно становился хмурым, жестким и мало восприимчивым к чужой боли чувствам. Пытаясь хоть как-то избавиться от давящего чувства и забыть жену, он просто-напросто начал нагружать себя работой, все больше проводя время в кабинете и меньше в пустой квартире. Похоронил себя, получив за труды звание капитана, начальственную должность в ГУВД и погасив озорной огонек в своих глазах, видимо, навсегда. В данный момент, когда план почти сработал, случай развалил его куски, выставляя его перед всеми самым, что ни на есть, ничтожеством. Она победила снова, но что самое интересное, он не испытывал к ней тех чувств, что были раньше: они умерли, осталось безразличие и неприязнь. Единственное, о чем он жалел, что втянул в эту историю свою случайную соседку. Девушка стояла позади, нахохлившись, словно воробей, и наблюдала за тирадой Юли и его безуспешными попытками отправить ее домой. — Уходи по-хорошему, — наконец взревел капитан. — Ты достаточно поигралась моей жизнью, больше я не хочу видеть тебя никогда. Если считаешь меня ничтожеством, сначала посмотри на себя. Кем стала ты? — Во всяком случае, я не одна, а ты так и сдохнешь никому ненужной псиной. Ты ни на что не способен. Хочешь, докажу? — Попробуй, я сделал все, чтобы начать новую жизнь, и у меня получилось, в какой-то мере я счастлив. — Да? Ее ведь ты давно перестал искать! — слова ударили сильнее пощечины, и мужчина опустил голову, признавая свое полное поражение. Занятые только собой они давно позабыли про Катю. Она чувствовала себя неудобно, наблюдая за разборкой, хотелось уйти и в то же время ноги просто отказывались вести ее домой. Девушка искренне не понимала, за что эта женщина так оскорбляет капитана. Осторожно вглядываясь в его лицо, она видела, как болезненны для него слова, особенно последние. «Он не заслужил», — глупая мысль, появившаяся неизвестно откуда, глупое чувство жалости к человеку практически незнакомому. Такое лишнее и забытое, ведь в основном в нашей реальной жизни мы заменяем его безразличием или злорадством, проявилось именно к нему. А может дело в ней самой? Катя запуталась окончательно в себе, в своем отношении к этому человеку, даже отуманенный текилой мозг выискивал в словах Юлии именно те слова, которые описывали ее существование. «Ты никому не нужен, сдохнешь, как собака, и никто не вспомнит. Неудачник». Задевало очень сильно, и она примерно представляла, что сейчас чувствует Лавров, хоть и старается быть собранным и невозмутимым. — Дима, каким нужно быть идиотом, чтобы верить в такую наглую ложь! «Просто отдаю долг за отмазку от тюрьмы», — легче всего мотивировать свои поступки, чтобы не признаваться самой себе, повторяя снова и снова сочиненную мантру. Дима вздрогнул: ее голос, словно молния, разорвал пелену дождя из негатива, пропитавшую его насквозь, отрезвляя и одновременно пугая своей неожиданностью. Его подопечная — самый последний человек, от которого он ждал поддержки. Более того, мужчина был железно уверен, что она насмехается в душе и наслаждается развернувшейся перед ней картиной его поистине жалкого положения. Чтобы не чувствовать себя более погано, он даже не смотрел в ее сторону, концентрируя взгляд на бывшей жене. Но недовольный и полный упрека возглас заставлял невольно обернуться. Девушка пошатывалась от слабости и выпитого алкоголя, но лицо ее было серьезным, тонкая рука, чуть дрожа, указывала в сторону поливающей его грязью женщины. — Все, что она говорит… — Правда, — жестко рявкнул Лавров и продолжил чуть тише с ноткой горечи в голосе, — не такой я идеальный, каким показался тебе с самого начала. — Ну, я тогда вообще исчадие ада, в полнолуние приношу в жертву девственниц, а в супермаркетах маскирую хлопушки под Тампаксы, — Катя улыбнулась и состроила такую невинную рожицу, что Дима не удержался и захохотал. — Блин, Колпакова, да я вообще ангел по сравнению с тобой! — было не только смешно, но и приятно, что кто-то видит в нем пусть малую толику хорошего, хоть этот кто-то и грабитель банков. Слова бывшей жены уже не казались столь обидными, даже бредовыми. Он снова повелся на ее провокации и самым лучшим выходом в этой ситуации, чтобы прекратить все дальнейшие разборки, было просто уйти и оставить бывшую наедине со своими закидонами. — Пошли домой, а то ты сейчас цветом напоминаешь Каспера, заодно проверим, можешь ли ты проходить сквозь стены? — Как всегда оригинально, ментяра, — обиженно надувшись, она все-таки взялась за дружески предложенный ей локоть и нетвердой походкой побрела рядом. Такая резкая перемена настроения поставила в тупик бывшую Лаврову, женщина просто задыхалась от злости, пытаясь сначала оскорбить словом, бросая нелицеприятные выражения в след, а потом и догнать не обращавший на нее внимания тандем. — Слушай, а кто вообще эта женщина? — Моя бывшая жена, — с отвращением выплевывал слова Дмитрий, закрывая перед носом Юли дверь подъезда. — Хуясе поворот! Как ты умудрился жениться на такой стерве? — Этим вопросом я задаюсь уже несколько лет, — тяжело вздохнув, он отобрал у девчонки ключи и отпер дверь, пропуская ее внутрь квартиры. — Чайник поставить можешь, или ты исчерпала все свои ресурсы на сегодня? — Прекращай свои хозяйские замашки, я тебе в кухарки не нанималась, хотя после того, как узнала, что ты хочешь от меня детей, вообще боюсь находиться с тобой в одном помещении. — Промолчать ты не могла? — Нет, — Катя почесала затылок, словно раздумывала, что лучше сказать. — А эта мадам не будет караулить у подъезда всю ночь? — щелкнув клавишей электрического чайника, она из любопытства посмотрела в окно на маленький автомобиль, у которого в свете фар метался женский силуэт. — Я думаю, ума хватит, раз караулила полночи у подъезда, — Дима оперся руками на подоконник, наблюдая за развитием событий, в то время, как Катя вытащила из сумки пару темно-синих стеклянных пузырьков, приоткрыв окно, ловким прицельным попаданием сбросила оные на крышу авто, и, услышав звон разбитого стекла и визг, быстро захлопнула раму. — Это что сейчас было? — Да так, ничего, просто балласт скинула. Тебе чай, кофе? — будто ничего не произошло, спросила девушка. — На машину моей бывшей жены? — и, немного подумав, добавил. — Чай.