После рассвета

«Акира-кун…» «Оставь меня!» – неуклюже оттолкнув сина, со всех ног пустился бежать… Спотыкаясь, не разбирая дороги, нёсся куда-то наугад. Вертлявая железная лестница, заброшенное полуразвалившееся здание, пыль из-под ног. Запнувшись о последнюю ступеньку, кувыркнулся вперёд, закашлялся, вытер рот рукавом. Полулёжа среди каких-то ржавых конструкций и колотого кирпича, задыхался. Как же?.. Какого чёрта всё так? Ведь он был силён и вынослив всегда и ровно до этих пор. А сейчас едва мог справиться с собственным клокочущим, рвущимся из горла сердцем. Перевернулся на спину, раскинув руки, как огромная пульсирующая морская звезда. В потолке щерилась большая, в строительных ошметках, дыра, и сквозь неё проступали края такой же дыры этажом выше, а сквозь ту – еще и еще. И так – до самого конца: на дне этой сквозной индустриальной проплешины мерцала бесцветная точка белёсого неба. - Не хочу, - произнёс сквозь рваный выдох и капризно отвернул от потолка голову… Четыре месяца назад… - Айя, ты соображаешь??? – завопил парень, потирая болезненный ушиб. - Ты не увернулся, - констатировала девушка, красивым и уверенным движением убирая боккен. – Это была простейшая атака. Не похоже на тебя. - Ты меня ни с кем не спутала? С кокучи, например? – Акира сам не понимал, как его безупречная реакция могла дать маху… Ведь атака-то и правда была пустяковая, девчачья. - Может, расскажешь, что происходит? Ты в последнее время сам не свой. Это всё из-за Широгане-сана, да? - Вот ещё… Два месяца назад… - Широгане?.. Звонок в дверь, раздавшийся в два часа ночи, сработал лучше всякого будильника. Акира подскочил с кровати и, облачившись в первое, что подвернулось под руку, ринулся открывать. Внезапная уверенность, что это именно Широгане, напрочь лишила парня бдительности. Пока он летел с лестницы на первый этаж, в дверь позвонили еще. И еще. Ни секунды не сомневаясь в своей догадке, забыв включить свет в прихожей, суматошно елозил руками по хитрым замкам. Твою мать… - Могу я войти? Или предпочитаешь говорить здесь? Юноша от неожиданности застыл на месте: перед ним стоял Хомураби, собственной персоной. Наглый, самоуверенный, рыжий – такой, каким он запомнился Акире в их первую и последнюю встречу. Правда в человеческой форме его королевский шарм несколько притускнел, и теперь Призванный являл собой нечто среднее между панком и начищенным до блеска клерком. Помахав перед лицом парня большими холёными ладонями - мол, я здесь с самыми благими намерениями – скрестил руки на груди. Добродушно улыбнулся. - Что ты здесь забыл? – Акира приготовился отразить какую-нибудь очередную пакость. - Да вот, хотел спросить, - развязно и совсем не по-королевски растягивая слоги, начал Хомураби. – Портфель не тяжеловат? - Входи… Аномально холодная зима просочилась в тепло прихожей вслед за нежданным гостем… По-хозяйски рассевшись за столом в гостиной, его величество первым делом потянулся в нагрудный карман - за сигаретами. Серебряный портсигар сиротливо крутанулся на полированной столешнице и замер. - Ну? – Акира потихоньку терял терпение. Никогда, ни при каких обстоятельствах он не впустил бы в свой дом врага. Но эти последние слова неожиданно прорезались совершенно парадоксальной убеждённостью: ему что-то известно о том, что происходит с ним, с Акирой, в последние месяцы. Возможно, он даже знает, где сейчас Широгане, и по каким-то своим соображениям готов поделиться информацией. Вопросов много, а ответов ждать, увы, больше не откуда. - Ну… – проказливо передразнил син, проигнорировав хамство. Чиркнул зажигалкой, элегантно прикурил длинную сигарету. - Пожалуй, - затянулся, - первым спрошу я. Скажи-ка мне, Акира-кун, - можно тебя так называть? – почему я не прикончил тебя в тот день на Фудзи? - Мне следует сказать «спасибо»? – парень пожал плечами, уходя от ответа. Честно говоря, он и сам не раз задавался вопросом: почему? Если бы син захотел избавиться от него тогда, то лучшего случая и представиться не могло! - О, так ты считаешь это каким-то особым жестом королевской милости? Напрасно… - сигаретный дым вывалил из уголка искривлённых губ. - Если это не прихоть, то что? Никайдо ни на секунду не выпускал сина из поля зрения. В какой-то момент их взгляды сцепились над столом, как два равно болезненных крючка. Но Хомураби первым примирительно опустил большие, оливкового цвета, глаза, усмехнулся, задумчиво почесал лоб костяшкой большого пальца, чуть не подпалив шевелюру, и выдал: - Акира, ты скоро умрёшь. Улыбка на его губах сократилась до своего возможного предела - до чуть поддёрнутых вверх уголков рта. - Ну хватит, - подросток взметнулся с кресла. – Убирайся вон. - Сядь! – рявкнул король да так, что даже тени в комнате осели и съежились. - Сядь, прошу тебя, - повторил он мягко, мешая интонации мольбы с отеческим упрёком. - Ты не мог не заметить, - продолжил, - всего того, что происходит с твоим телом в последнее время. Повторю еще раз: ты умрёшь. Не думай только, что мне радостно сообщать тебе эту новость. Процесс запущен, теперь все дело в сроках. И это тоже не прихоть. Во всяком случае, не моя. - Нет? А чья тогда? Очередная порция дыма скомкалась в чересчур ярком свете гостиничной люстры. - Твоего прямого предшественника, конечно же, - Хомураби придвинулся ближе, оперев подбородок на руку и, как будто, пародируя своего соправителя. - Широгане разве не рассказал тебе? - Не рассказал чего? - Того, что ты наследник короля Рей? Ах, ясно. Он рассказал не все. Что ж, при всех наших разногласиях, могу его понять, - вздохнул и бесцеремонно потушил сигарету в пустой, оставленной кем-то чашке из-под чая. - Но в отличие от Широгане, я к тебе не предвзят, поэтому могу позволить себе чуть больше откровенности… Рюуко, обладая кое-какими способностями, знал что умрёт. Увы, это знание пришло к нему слишком поздно, оно застало его врасплох, равно, как и всех нас: наших стараний не хватило, чтобы опередить время и вмешаться в естественный ход вещей. Еще он знал, что возродится вновь в мире света – в тебе, Акира-кун. - Да зачем ему вообще понадобилось умирать в таком случае? – парень осекся, поняв, что вопрос прозвучал, мягко сказать, абсурдно. Но до сих пор он был уверен, что хотя бы там - в мире, откуда Широгане и Мастер - не может быть ничего случайного. Хомураби задумчиво щелкнул портсигаром, подцепив ногтем серебряную крышечку и произнёс очень тихо, как будто осторожно подбирая ключ к каждому следующему слову: - Рюуко однажды пошутил. Мол, Судьба, или… «что там стоит над нами», возможно, такой же экспериментатор-эмпирик. Экспериментатор-неудачник, если дословно. В последние годы он не верил, что у Провидения есть какой-то особый план насчет всех нас. Он улыбался, как безумный, и чуть не в лицах рассказывал, как оно движется на ощупь, порой не зная, от чего оттолкнуться и что делать дальше. Возможно, он был не так уж далёк от истины, наш светлый король… Он сказал как-то, что все мы – хранители Баланса – да и сам Баланс, по сути, только... "расходный материал для бесцельных опытов". Суди сам - зачем ему было уходить, чтобы, спустя одну человеческую жизнь, вернуться. Никто из нас этого не знает. Вторая сигарета зависла в воздухе по дороге ко рту, будто «обдумывая», стоит извиниться за вырвавшуюся «человеческую жизнь» или нет… Акира молча наблюдал за его руками: казалось, в них больше осмысленности и мимики, чем в этой приклеенной к лицу саркастической маске. Должно быть, у всех хранителей Баланса лица настолько отшлифованы вечностью, что по ним уже невозможно ничего толком сказать: что у Широгане, что у Хомураби. Даже у Мастера! Интересно, легендарная улыбка Рюуко – тоже последствие неограниченной временем власти? - Рюуко рассказал, что вернётся, и Баланс будет восстановлен. Но носитель светлого фактора, его сознания должен будет, кхе-кхе, «подвинуться». Это неизбежно. Понимаешь, Акира? Его внезапное появление там, на Фудзи, было самым исчерпывающим доказательством того, что этот фактор находится в тебе… Гравированный портсигар щелкнул в последний раз и отправился обратно за пазуху, а в следующий миг и его хозяин подорвался с места. - Не смею тебя более задерживать: это все, что я хотел тебе сказать, - и, одарив парня одновременно торжествующей и грустной улыбкой напоследок, устремился прочь. - Хомураби, почему? Почему ты мне все это рассказываешь? У самой двери, не оборачиваясь и возясь с длинным зимним пальто, он произнёс: - Можешь мне не верить, но я хочу, чтобы ты знал: у нас нет поводов для личной вражды. - Разве? А как же полчища твоих зверушек? Наная, Лулу и вся твоя чёртова свита?.. - Ах, это… - син, наконец, обернулся. – Это следствие того, что в мире сейчас два тёмных короля и, увы, почти ни одного светлого. На последних словах Хомураби смерил парня сочувственным взглядом и распахнул входную дверь. - Подожди, - крикнул Акира с порога в черноту, затопившую бульвар. – Ты сказал, что их два… - Разве? - донеслось из темноты. – По-моему, я сказал, что он жив!.. Почему-то от всего этого дико разболелась голова. Нет, Акира, конечно же, не поверил ни единому его слову. И все же остаток ночи был преисполнен каких-то абсолютно неестественных, кошмарных, механических движений – парень будто пытался уложить каждое свое действие в заранее просчитанные секунды. Заварил чай, без особого интереса пролистал начатую накануне книгу, расправил постель и просидел у занавешенного окна в гостиной до самого утра. На полированную столешницу отбрасывали одинаковые тени две чашки-близняшки: одна – с пеплом, другая – с нетронутым бессахарным чёрным чаем.