За маской.

"Я вижу в его глазах озабоченность тем, что уже поднят вопрос о моей домашней жизни. Я оставлю его в неведении об этом или я должна относиться к нему, как к маленькому чуду в моей жизни?"       ~(P.O.V. Райана, охранника Нортвестов)~ Ах, комната безопасности особняка Нортвест. Я не мог просить лучшего места для работы или лучшего наказания, с точки зрения миссис Нортвест. Так как я, очевидно, не сделал прекрасной работы по наблюдению за дворецким, горничной и садовником, которые должны были выполнить поручения, она привела меня сюда в наказание, говоря, что я не достаточно компетентен быть семейным помощником, понизив в должности до охранника, в то время как она проводит собеседования, чтобы заменить меня кем-то, кто, очевидно, сможет действовать более компетентно, чем я. Я очень ясно помню день, когда я был нанят в качестве молодого специалиста этой семьей, Пасифике было только одиннадцать тогда, но ее возраст никак не умалял ее красоту. Хотя она и я были молоды в то время, я был ограничен контактом, который я имел, будучи молодым. Даже теперь, когда она значительно старше, ограничения все еще есть. Мне теперь восемнадцать лет, в то время как ей великолепные четырнадцать. Таким образом, что такое пять лет возраста между нами? В любом случае, это делает преследование таким большим соблазном! В конце концов, указания, которые я давал молодому Джонатану, чтобы получить ее, были убиты его потребностью во влиянии и власти, таким образом провалив план покорения ее сердца, который я дал ему! Помогая ему получить ее, я не могу сказать, что я не завидовал ему и не хотел оказаться на его месте и получить Пасифику. Я отдал бы свою работу немедленно, чтобы быть на месте Джонатана рядом с Пасификой. Но даже если я не смог бы стать слишком близким к ней, у меня осталось удовольствие в наблюдении за тем, как она с каждым пролетающим днем становится очень красивой молодой девушкой. И я уверен, что Джонатан не заметил этого, особенно когда он решил повернуться спиной к ней, когда его семья получила статус! Он не имел никакого права поступать так с ней! Обреченный наблюдать за особняком в этом подвале, я развлекаюсь воспроизведением записей с камер видеонаблюдения, что находятся вокруг особняка. Особенно мое внимание привлекли кадры в спальне Пасифики. Каждый раз, когда я смотрел кадры того, что она терпит от своей матери и, как она сама калечит себя, терпя постоянную боль, которую они причиняют ей, я чувствую как выхожу из себя! Пасифика точно не самый лучший человек для меня, я устроился на стажировку, чтобы узнать истоки ее темперамента, а также ее злобных слов, что ножом ударяли мое сердце. Ее родители стояли за всем этим, ее мать отказывается верить, что Джонатан плохой парень, и от этого только хуже, это лишь сильнее толкает бедную девушку к краю. Узнав о мерзких принуждающих действиях Джонатана, когда она вернулась домой вся в крови с события, я жутко разозлился! Никто никогда и не должен поднимать руку на девушку, сколько бы он не заявлял, что любит ее. Но я знаю, Джонатан не любит Пасифику, и кстати, это я пришел, чтобы любить ее. Мое сердце обливается кровью за нее, болит за нее, жаждет ее. Ее родители будут в ярости, если они узнают о моем желании быть с их дочерью. Но есть несколько вещей, что стоят на моем пути к ее сердцу и ограничивают меня в будущем - ее мальчишка Пайнс! Воспроизводя кадры из прошлого, когда он пришел в ее комнату, я заметил, как она посмотрела на него. Тоска и восхищение в ее глазах, влечение и желание быть с ним рядом - все, что я испытываю к ней! Если прочитать ее мысли, можно будет без сомнения сказать, что она желает именно этого. Вот поэтому у меня есть план. Стажируясь в семье около трех лет, я имею доступ к каждому ресурсу этой семьи, в том числе к их финансовым ресурсам! С каждой зарплатой, что я зарабатывал, я выкачивал деньги из их частной федеральной резервной системы, так что я могу иметь достаточно денег, чтобы, наконец, освободить мою любовь из заточения, и начать жить вдали отсюда! Я не могу принять то, что они делают с ней, но еще больше то, что они заставляют ее делать с собой, а она и дальше влачит это ужасное существование! Так как я по-прежнему имею ограниченный доступ к Пасифике, я не могу сказать ни слова о том, что будет с моей работой и потерянной рекомендацией в колледж, в котором я так сильно хочу учиться. Это не справедливо, но у меня есть план! Глядя на фотографию той, в которую я так влюблен, в рамке на моем рабочем месте, я выпустил вздох. Я не могу стать слишком близко к ней, но по крайней мере я и не слишком далеко от нее. Она так прекрасна, для нее я сделаю все. -Моя дорогая, ты как красивая бабочка, которая попала в ловушку в смертельную тюрьму,- говорю я с фотографией. -Твои крылья были обрезаны, твоя свобода была отнята, и твоя жизнь оборвалась! Это несправедливо, но все же у меня есть план, чтобы освободить тебя отсюда. Ты заслуживаешь лучшего, чем это, и я собираюсь дать тебе все, что ты заслуживаешь, даже если это означает сделать то, о чем я пожалею, чтобы дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь! Ты снова будешь летать и твоя свобода вернется, я обещаю! Я намерен сделать то, что мне нужно для того, чтобы получить любовь всей моей жизни! Потянувшись к моему поясу, я дотрагиваюсь до пистолета, который я купил, когда был понижен в должности до охранника особняка, и смотрю на него. Открыв магазин с пулями, я замечаю три патрона для исполнения части моего плана, но у меня есть запасные патроны на ремне на всякий случай. Закрыв пистолет, я повернулся назад к фото Пасифики. -Все, что я собираюсь сделать, я сделаю для тебя,-говорю я, как будто разговаривая с ней лично. Я бы с удовольствием сделал это, если бы не ограничение на мой контакт с ней. Положив пистолет на стол рядом с ее фотографией и шприцем с транквилизатором, я начинаю размышлять о том, как я собираюсь выполнить первый этап моего плана. Все начнется и закончится здесь!       ~(P.O.V. Венди)~ Черт! Ненавижу утро! Зачем они? Они ужасны, хуже может быть только то, что приходится работать с утра и отправляться по делам! Мне кажется, или Стэн - самый худший босс, который когда-либо у меня был? Ну, я не могу много жаловаться, поскольку в работе на него есть свои плюсы, такие как ничего не делать время от времени, но не быть уволенной за это. Так я могу, по крайней мере, быть благодарна и за то, что эта работа намного лучше, чем работать на лесоповале моего кузена на севере! На той работе нет такого, как отдых или перерыв, я почти умерла там! И я бы не встретила Робби, если бы не моя работа в хижине или жизнь в городе. Так что я думаю, работа в хижине не так плоха. По крайней мере, я встала в шесть утра из-за того, чтобы на велосипеде добраться до хижины и сделать наценку, чтобы Стэн продавал свой хлам для лохов. Иногда я смеюсь про себя над глупостью людей города, которые реально покупают то, что он продает, без малейшего подозрения на цены. Ну, по крайней мере, моя семья, Мэйбл и Диппер, и даже Робби имеют больше ума, чтобы не покупать то, что продает Стэн. Я хотела бы рассказать всем об этом, но не могу. Они этого не заслужили и продолжают давать мне повод не посвящать их. Повернув за угол, я вижу, что я снова приехала к дому Пасифики. Я осматриваюсь в поисках такого маленького магазина, куда Стэн послал меня купить дорогой и особый вид кофе для его старческого отдыха. И он сказал, что кофе продается здесь, где живут богачи Гравити Фолз. И вот я здесь, но я не вижу магазина, о котором он упоминал, нигде и в помине. Подъехав сейчас, я замечаю, что я напротив дома Пасифики. Робби и я вчера говорили о том, почему он не смог прийти и потусоваться со мной. Он помог Пасифики, потому что Джонатан решил появиться и атаковать ее, но, по крайней мере, Робби помог ей. Несмотря на то, что ее родители думают, Джонатан тот парень, который должен получить пожизненный срок за то, что он сделал с Пасификой, и неважно, что она сделала Мейбл и Дипперу в прошлом, она не заслужила быть изнасилованной, не говоря уже о избиении. И говоря о Джонатане... Теперь я замечаю, что кто-то катается по земле с левой стороны дома Пасифики. Держа взгляд на парне, который сейчас приподнялся, показывая свое лицо, я немедленно узнаю в нем Джонатана! Я не смогла помочь Дипперу, когда он бил парня, сбежавшего после причинения вреда Пасифике в первый раз, и думаю, теперь самое время, чтобы внести свою лепту. Ведя мой велосипед к большой дороге в дом Пасифики, я поднималась так, чтобы держать велосипед ровно. Снимая шлем, я направилась к растерянному подростку и наклонилась над ним, дьявольская ухмылка появилась на моем лице. Если бы он только знал, о чем я сейчас думаю, он был бы парализован страхом. Хотя я обычно спокойна и принимаю все как должное, мой характер, унаследованный от отца, проявляется, когда люди делают подобные вещи, как причинять боль Пасифике. Теперь Джонатан смотрит вверх и замечает, как я смотрю на него сверху вниз. -Эй, ты не Пасифика,- Джонатан устало говорит со мной. -Где она? -Нет, я не Пасифика,- я спокойно отвечаю, моя ухмылка расширяется. -Но я думаю, пришло время, и мы немного поболтаем, Джонатан.. Схватив парня за воротник его черной толстовки, я вижу растерянность и страх, всплывающие в его черных глазах. Хорошо, вот именно на такой ответ я и надеялась.       ~(P.O.V. Пасифики)~ Вытащив моего любимого из тюрьмы, я поручила Робби отвезти нас с Диппером в летний домик моей семьи в лесу на окраине города. Услышав возражения Диппера и Робби, я рассказала им, что в последнее время моя семья и я уже были там, поэтому я знаю, что это последнее место, где они меня будут искать. Если что-то и является более безопасным убежищем, чем мой собственный дом, то по крайней мере, в летнем домике мне не придется беспокоиться о том, меня ударят, унизят или будут критиковать мои невероятно прекрасные родители, но в основном, мама! Сейчас я сижу на кровати в спальне, пока Диппер крепко спит рядом со мной. Бедняга выглядел таким усталым, когда мы покинули тюрьму, он заслужил этот покой больше всех на свете. Отворачиваясь от него, теперь я перевожу мой взгляд на мои перебинтованные запястья, запястья, которые мне нравится называть моим спасением. Каждый раз, когда я резала себя, я мгновенно освобождалась от части гнева, отвращения и ненависти в момент, когда моя плоть разрывалась лезвием бритвы. Я чувствовала себя лучше, зная, что с каждой каплей крови, что сочилась из моего шрама, уходили гноящаяся злоба и ненависть. Я может и наносила ущерб себе, но это было мое единственное облегчение. Я родилась в богатой, но жестокой семье, которая заботится только о том, что посторонние думают о них и делает все, чтобы сделать их счастливыми, вместо того, чтобы думать о моих потребностях, желаниях, и, что важнее всего, о моем счастье! Я их дочь, но это не имеет значения для них, меня только видят и не слышат, чтобы держать спонсоров для дел моей семьи! Это все, для чего я нужна, и пока у меня есть связь с ними, это будет вообще единственным, для чего я нужна им! Увидев свободный кусочек бинта, теперь я начинаю отодвигать его, открывая шрамы моего прошлого и настоящего, но в основном моего настоящего. Жаль только, что пришлось прибегать к таким мерам, чтобы я просто смогла находиться в одном доме с ними, и продолжать жить с ними ежедневно! Если бы не одна вещь, стоящая между мной и моим первоначальным намерением прекратить все это, я никогда бы не увидела их снова, но последнее, что я хочу сделать, это сделать его несчастным ради собственного счастья. Это было бы несправедливо по отношению к нему, в последнюю очередь. Поворачиваюсь к Дипперу, он крепко спит, его кепка лежит на тумбочке рядом с кроватью. Я не могу не улыбаться каждый раз, когда я вижу кепку, но еще больше, когда я вижу ее на голове. Прежде чем поняла, что Диппер по-настоящему значит для меня, я никогда не понимала, почему я продолжала получать образ сосны на кепке и первую букву его имени в моем сознании, но теперь я знаю. Он один из немногих, кто не бросил и не отвернулся от меня, как бы я ни относилась к нему и его сестре в прошлом. Я не могу выразить, как сильно сожалею об этом. Отвернувшись от Диппера, я поднимаюсь с кровати и пробираюсь к ванной, закрывая за собой дверь. Первое, что я вижу, войдя в комнату, зеркало в ванной-единственная вещь, которая может показывать твои совершенства и недостатки, и, глядя на себя в зеркало, я вижу только недостатки. Недостатки той, кто я есть, кем я пытаюсь быть, скорее всего, недостатки моего творения. А я всегда считала себя идеальной, даже лучше всех, но единственное, что я могу сказать, что я идеальна в недостатках, и никто не показывает их лучше, чем я. Маска, что мне дали мои родители, и которую моя мама заставляет меня носить, вся в пятнах от слез и с большим порезом на левой щеке, что Джонатан создал, когда пытался ударить меня. Мне еще интересно, что Робби имел ввиду, говоря, что позаботится о Джонатане, когда я помогала Дипперу... Но я могу сказать, впервые в моей жизни, что я терпеть не могу человека, который смотрит на меня! С властью моих родителей, моментов, когда я была использована для получения денег от спонсоров и в качестве боксерской груши для моей матери. А однажды деловой партнер моего отца, который считал, что близок к семье, напал на меня, желая "провести время со мной", так как он будет проводить много времени с отцом! Когда я отказалась, он ударил меня несколько раз и наврал родителям говоря, что это я приставала к нему! Когда я думаю о всех тех пытках, которые я пережила, я так сильно хочу просто исчезнуть, но затем вспоминаю о Диппере, который не позволил мне лишиться жизни, пытаясь вместо этого отговорить меня. Все, что я делаю сейчас, для Диппера и только для него! Если бы не Диппер, я бы так же была одинокой боксерской грушей, которую видно, но не слышно. Никто никогда не должен жить такой темной и мрачной жизнью, и пока Диппер не пришел, моя жизнь оставалась мрачной и темной. Отвернувшись от зеркала, я бросаю взгляд на мою забинтованную руку и замечаю пятно крови, окрашивающее повязку. Все еще смотря на бинты, мое любопытство усилилось, я начала снимать повязки, чтобы увидеть то, что было моим способом побега. Убрав последнюю из повязок, теперь я увидела во что превратились мои руки. Каждый из порезов, что я сделала на моем запястье, пересекались, моя кровь небрежно запеклась на перекрывающих друг друга порезах. Я не хочу этого для себя, я не хочу ставить под угрозу свою жизнь каждый день, но они заставили меня сделать это с собой. Они заставили меня сделать, чтобы я смогла жить и дышать каждый день, живя с ними! Это подло, но так было надо. Теперь запястье на открытом воздухе, и я чувствую легкое покалывание на порезах, потоки воздуха мягко возвращают жизнь в ту область, которая была покрыта моей матерью. Один раз она на самом деле не была равнодушна к тому, что происходит со мной, когда я делала все, что могла, чтобы любой ценой уйти от нее и остальных членов моей семьи, а она забрала то, что давало мне маленькое удовольствие в этой жизни. Я вынуждена прийти к осознанию своей сущности, неважно, как это горько. Я повреждена, я повреждена, и спасибо тем, кто сделал это со мной, из-за них я проведу остаток моей жизни с повреждениями. Все еще смотря на запястье, я заметила, что мой взгляд становится более размытым, слезы стекали по моей левой щеке. Это как напоминание. Напоминание, что приходит ко мне, когда я пытаюсь убежать и скрыться от плохих воспоминаний той жизни, когда у меня не было выбора, кроме как жить таким образом. Просто мысли обо всем этом заставляют мои слезы течь сильнее. То маленькое счастье, которое я удерживала, пока была с Диппером, исчезло, вернув меня в эмоциональный беспорядок, в котором я привыкла быть, но, по крайней мере, сейчас у меня есть уединение, чтобы плакать, без осуждения или критики! Я не хочу, чтобы кто-то увидел меня такой, даже Диппер! Он последний, кто должен увидеть меня в таком состоянии. Упав на колени, я прислоняюсь у туалетному столику, и прижимая колени к груди, продолжаю плакать, скрывая слезы за моими руками, слегка раскачиваясь вперед и назад. Это не может быть тем, чего я достойна в жизни, не может! -Пасифика, ты здесь? Я проснулся и не увидел тебя. Услышав голос Диппера, я сдержала новый всхлип и взглянула на дверь, за которой послышался легкий стук, сопровождаемый голосом Диппера, зовущим меня снова. Я не хочу, чтобы он видел меня такой, потому что он спросит еще раз о том, что произошло, пока я была дома, но прежде всего, увидит мои запястья и узнает, что я не упала после того, как Джонатан изнасиловал меня. Я забила себя в угол в этот раз еще сильнее, чем раньше. Молодец, Пасифика. Не решаясь сделать следующий шаг и продолжая пялиться на дверь, теперь я вижу ее открытой Диппером, который шагает ко мне. Его выражение изменилось в момент, когда его взгляд поймал мой. Я знаю, что моя тушь растеклась и моя маска сильно запачкана, но это не имеет никакого значения, поскольку теперь у меня есть что-то серьезнее лица.       ~(P.O.V. Диппера)~ Проснувшись от глубокого сна, на том, что я могу описать как самую удобную кровать в мире, я не увидел Пасифику в тот момент, когда открыл глаза. Вместо этого я услышал, как кто-то плачет и направился в ванную, где я нашел ее, сидящую на полу в слезах. У меня предчувствие, что она плачет из-за того, что произошло с ней дома, о чем она отказалась говорить по дороге сюда. Каждый раз, когда я спрашивал ее, она избегала эту тему, задавая вопросы о Мэйбл и Пухле, чего бы она никогда не сделала, так как Пасифика наслаждалась страданиями, которые моя сестра терпела от нее каждый день. Я мог предположить, что она боялась говорить о том, что с ней произошло, наверное, из страха будущего возмездия. Я заметил ее забинтованную руку, но не хотел бередить свежую рану учитывая то, что она уже испытала. Ее жестокая мать, отец - марионетка в ее руках, и ее жизнь в беспорядке, тем более что ее мать не видела, что парень, который ее изнасиловал, не так идеален, как она его представляла. Таким образом, я могу понять, почему она была так жестока со всеми ее деньгами, не имея ничего общего с ними. Ее богатство было прикрытием, чтобы никто не узнал, что действительно происходит за закрытыми дверями. Ее, казалось бы, идеальная жизнь, полна демонов, о которых никто не знает. А я глядя в глаза Пасифики, чувствую, как будто она пытается мне что-то сказать или извиниться. Я не уверен в этом, но зайдя в ванную, я сажусь на корточки рядом с ней. Мне нужны ответы от нее и быстро! -Эй, ты в порядке? - мой тон мягкий и нежный, поэтому она не закрывается на мой растущий интерес к ней. -Я проснулся и услышал, как ты плачешь. -Я в порядке, - выдавила Пасифика, когда я протянул руку и вытер ее черные слезы. Она, конечно, наносит много туши. -Я просто что-то в глаза попало. В оба глаза? -Нет, ты врешь,- я продолжил нежно. -Пасифика, я действительно нуждаюсь в том, чтобы ты рассказала мне, что происходит в твоем доме. Это не ты, а я знаю тебя настоящую, Пасифика Нортвест. Каждый раз, когда я спрашиваю тебя о твоей ситуации, ты избегаешь этой темы, но сейчас мне нужно, чтобы ты открыто поговорила со мной. Я не собираюсь судить тебя или критиковать, я здесь, чтобы помочь тебе. Ты говоришь, что доверяешь мне? Поэтому ты можешь доверить это мне. Поймав мой взгляд, Пасифика начинает плакать сильнее, отворачиваясь к полу. Нежно я притягиваю ее к себе, чтобы она плакала на моей груди. Я начала утешать ее, успокаивающе гладя ее по спине. -Диппер, это... Это... Плохо, - говорит она сквозь ее плач, прижимаясь ко мне. -Я....Я... Не хочу... Возвращаться домой! Я... Не могу! -Почему?- я спрашиваю шепотом. -Почему ты не хочешь вернуться? -Мне больно, одиноко, и они ненавидят меня!- Пасифика продолжала. -Моя мать ненавидит меня больше всех! Она бьет меня каждый день, говорит мне, что я не должна была рождаться, и Джонатан изнасиловал меня, когда он пришел! Это так больно, Диппер, мне так плохо! Я не хочу снова быть изнасилованной или униженной! Я попал в точку насчет ее матери. Я не знаю, что за родители будут так относиться к своему ребенку и спокойно жить в мире с собой после того, что они натворили! -Тебе больше не придется беспокоиться о ней,- шепчу я ей. -Просто не думай о ней. Сейчас ты здесь со мной. С Пасификой, прислонившейся ко мне, я чувствую как она успокаивается и ее плач стихает. Мэйбл была права насчет одной вещи, мои слова могут успокоить друга, учитывая, сколько раз это срабатывало с ней и теперь работает на Пасифике. Я думаю, у меня есть талант к этому. Переместившись немного так, чтобы Пасифике было более комфортно, сейчас я заметил, что ее правое запястье в многочисленных глубоких порезах, которые были сделаны на ее плоти. Это еще одна причина, почему она уклонилась от ответа, когда я спросил ее о том, что происходит за закрытыми дверями ее дома. Слегка повернувшись к ней, я замечаю, что она смотрит вниз, немного всхлипывая. Теперь, когда она наконец рассказала мне, что представляет собой ее домашняя жизнь, я не могу позволить ей вернуться туда, зная, что ждет ее по другую сторону двери. Я не смогу жить, если я это сделаю. Я не уверен, каким будет мой следующий шаг, но я придумаю что-нибудь, и она не вернется домой. Я собираюсь взять на себя ответственность за нее и неважно, что у нее остались шрамы от прошлого, я собираюсь помочь ей забыть о них. Отзывы, пожалуйста!