Ойнон, ты не прав

Однажды Бакалавр Данковский на научной конференции, переволновавшись во время выступления, поперхнулся водой и обрызгал весь учёный совет. Потом говорили, что "Мечников и Пирогов оплеваны изысканиями Данковского", когда Даниил серьёзно поспорил с мэтрами медицинской науки, но не все осознавали иронию - в том совете Мечников с Пироговым тоже были. Так вот, то был еще не позор. Позор случился, когда в мирное заседание Утопистов ворвался Артемий и бросив испуганное "Я совершенно ничего не понимаю", упал перед Данковским на колени и предложил выйти за него замуж. Даниил и сам не осознал, как ляпнул "Согласен", а кольцо оказалось на безымянном пальце. Всё погрузилось в какой-то вязкий туман, и только весёлый смех Марка доносился до ушей учёного. Слава степным богам, платья на размер Бакалавра не нашлось, пусть и пришлось пережить мучительные моменты примерки. Фату - по словам шокированной Марии, самой Нины, - всё же достали и как-то закрепили. Надо сказать, что выглядело это не так плохо - на тонкое кружево надели венок из степных трав, и конструкция смотрелась даже красиво. Будь она не на голове Бакалавра - вообще было бы идеально. В следующий момент Данковский обнаружил себя на ступенях Собора, и Георгий шептал ему на ухо: "Держись, мой мальчик". Двери Собора распахнулись. У алтаря стоял сам Бурах с бледным лицом, не менее бледные Утописты, и улыбающиеся Термитцы. За алтарем стояла, о боже, Аглая. - Тебя ж повесили! - воскликнул Бакалавр, вскинув руку. Такого вопиющего нарушения логики он снести не мог. - Дети вспомнили, что женить должен представитель духовенства, - меланхолично ответила Лилич, поправляя манжет, - Радуйтесь, Данковский, уникальный случай - вас обвенчает Инквизитор. Дети, несите кольца. Кто-то сзади постанывал от смеха. Кто-то, похожий на Клару. - Па-а-дждите! - двери Собора снова распахнулись, и внутрь упали Стаматины. - Шаферы! Вы забыли про шаферов! Когда новоявленные шаферы заняли свои места, Аглая начала зачитывать что-то сугубо возвышенное о связи духа и плоти. Из-под фаты появилась бледная дрожащая рука с открытой бутылкой. "Благослови бог Андрея и его брата", - подумал Даниил и немедленно выпил. И наконец-то перестал воспринимать происходящее вовсе. Утро отдалось болью в висках и сухостью в горле. Судя по запаху твири и крови, спал он у Бураха - открыв глаза, и тут же пожалев об этом, Данковский увидел последнего, стоящего спиной к постели и мешающего что-то у стола с дистиллятором. - Ненавижу детей, - прошептал Даниил и сделал попытку привстать. Бурах молча протянул ему стакан с зеленоватой водой. "Всё же муж из него ничего так", - подумал Данковский, делая глоток. Тут же стало гораздо легче.