Право обладать

Руки Хекджэ безвольно висят, прикованные к импровизированной каменной стене. Колени, обтянутые черной тканью рваных брюк, разведены в стороны, голова опущена, скрывая тот самый, пробирающий до костей взгляд. В такой момент он выглядит слишком… послушным? Донхэ нравится видеть такого Хекджэ. Нравится ощущать ту покорность, нравится чувствовать его в своей власти. Но ему совcем не нравится, что парня видят сейчас все. Абсолютно все. Пожирая голодными глазами, всем видом крича «Хочу его!». Он не любит это мерзкое, липкое чувство, но жгучая ревность все равно захлестывает разум, и Донхэ безумно ненавидит идеи одногруппника насчет своих соло-выступлений, которые буквально насилуют мозг. В первую очередь мозг Донхэ, а уже потом и фанатов. Едва раздается выстрел в конце танца, а следом и оглушающие крики фанаток, он подрывается с места и идет туда, где по сценарию должен спуститься Хекджэ. Завидя парня, Донхэ грубее, чем надо хватает того за запястье и ведет в сторону гримерной, куда-нибудь, лишь бы быстрее увести - спрятать ото всех. Рука у Хекджэ горячая, под ладонью ощущается бешенный ритм пульса, дыхание все еще сбитое. Хриплое. И Донхэ сейчас даже не надо оборачиваться, чтобы убедиться в своих мыслях, потому что он прекрасно знает, что глаза, поддернутые поволокой, блестят настолько сильно, что видны в темноте. Он заводит его в комнату, где суетятся стилисты, бегает туда-сюда стафф, и что-то говорят другие одногруппники. Хекджэ затуманенными глазами смотрит на весь этот непрекращающийся шум и гам, словно находится под наркотой, и дерзко ухмыляется. Донхэ ничуть не удивляется, потому что Хекджэ всегда такой после соло – через песню передает свои эмоции, через движения опустошается от негатива, переплетает музыку и мысли, сливаясь в единое целое, предстает перед всеми оголенным нервом. Парень отряхивает голову, пытается отвести накатившую эйфорию после бурного выступления и хватает любезно протянутую бутылку с водой. Жадно, огромными глотками пьет воду, что все же небрежно стекает по потной шее. Кадык судорожно дергается, и Донхэ невольно облизывает сухие губы. Душно. Слишком душно. Времени остается мало, всего пара минут, чтобы переодеться и выйти на сцену со следующей песней, идущей по трек-листу. Парни спешат, быстро натягивают белые пиджаки и выскакивают из комнаты. Донхэ украдкой глядит на Хекджэ, что все еще приходит в себя, медленно стягивая местами мокрую от пота футболку. Взгляд полный похоти обжигает и распаляет тело, хитрая улыбка трогает пухлые губы, отчего желание сладкой карамелью разливается внутри, заставляя вязкой слюне скопиться во рту, а пальцы подрагивать от предвкушения. Дразнится. Донхэ с минуту смотрит на одногруппника, затем смаргивает, тряхнув головой, пытаясь отогнать непрошенные силуэты в голове, и выходит из гримерной, слыша крик менеджера. Он чувствует, что сегодня не сдержится, а самое страшное, что он и не хочет этого. Хотя… ему плевать. Абсолютно. Все равно. Песня за песней проходят как в тумане, потому что перед взором маячат черные, с расширенными зрачками глаза, безмолвно просящие и вожделеющие. Донхэ хочется, в такие неподходящие к месту моменты, заматериться и плюнуть на все, взять его прямо на сцене, но с головой он пока дружит, точнее, пытается, поэтому старается терпеть и отвлечься. Правда… выходит плохо, потому что, черт бы побрал этого Хекджэ, который почему-то именно сегодня решает не отходить от него больше чем на полметра, провоцируя своим простым присутствием, мимолетными или наоборот слишком интимными для них прикосновениями. Когда время на небольшой отдых и переодевание выдается больше трех минут, Донхэ тихо, незаметно для всех, уводит Генри, чтобы попросить его кое о чем. - Ты не мог бы с Чжоу Ми перед нашими с Хеком выступлениями немного развлечь зал? У него что-то с ногой, а беспокоить этот упрямый никого не хочет. Я хотел бы уговорить его сказать все врачу. Постараюсь быстро, только никому, а то разозлится еще. Ты же знаешь, каким Ынхек бывает трудоголиком, - он не хотел так поступать, да и обманывать почти никогда не умел, но походу или Генри был очень доверчивым, или Хекджэ, действительно, так выглядел, что тот охотно согласился. Гримерная комната постепенно начинает пустеть, ребята разбредаются кто куда, чтобы набраться сил и немного расслабиться. Хекджэ и Донхэ поспешно переодеваются и, в прямом смысле этого слова, вылетают из комнаты, чтобы успеть на свое соло, как дуэта. От лестницы, ведущей на сцену, остается добрых пять метров, но у Донхэ совсем другие планы. Он хватает ничего не понимающего парня за руку и ведет в совсем противоположную сторону, вглубь закулисья. Еще перед началом концерта в памяти хорошо отпечаталась дверь, скрывающая кладовую, и сейчас парень по наитию двигается к ней, пытаясь нащупать в темноте дверь. Хекджэ дергает руку, хочет вырваться, но одногруппник лишь сильнее стискивает свою ладонь, заставляя краснеть кожу под пальцами. Когда рот открывается с протестующей речью, Донхэ довольно восклицает и тянет круглую ручку на себя, открывая дверь в маленькое помещение. Ничего не объясняя, он запихивает туда парня и сам следом заходит внутрь, пытаясь нащупать выключатель, который быстро находит – под правой рукой, возле входа. Лампа тусклым светом загорается, осветив недовольное и, одновременно, испуганное лицо Хекджэ. Ухмылка Донхэ, крадущаяся походка – глаза парня расширяются от понимания, адреналин начинает зашкаливать. - Что ты задумал? – хрипло выдает любовник, ощущая на своих губах чужое дыхание. Донхэ пропускает вопрос мимо ушей, лишь довольно улыбается, придвигается еще ближе. Хекджэ хмурится, делает шаг назад, но помещение уж очень маленькое. Не сбежать. Донхэ скользит голодными глазами по телу, кладет свои ладони на худые бедра и с силой стискивает штаны, дергая вниз. Холодная стена, что упирается в спину, совсем не успокаивает нервы, а наоборот, накаляет всю эту ситуацию еще больше. - Пожалуйста… - на грани слышимости срывается с пухлых губ, и Донхэ сначала не понимает, что именно от него просят: прекратить действия или продолжать. Но взглянув в глаза напротив, в которых уже плескалось предвкушение, азарт и страсть, он понимает, что правила его игры без лишних разговоров уже приняли. Терпения, как и времени, почти нет. Донхэ молча расстегивает молнию на джинсах Хекджэ и проводит большим пальцем по паху любовника. Парень перед ним не сопротивляется, податливо льнет, прижимается к разгоряченному телу, потому что знает, что бесполезно сопротивляться или что-то сейчас говорить о том, что у них выступление. Потому что желание обоюдное. Так почему бы и нет? Донхэ нетерпеливо целует парня, проталкивая свой язык, одной рукой сжимая через ткань боксеров твердеющий член, а другой - упругую ягодицу. Хекджэ отвечает сразу, стонет в поцелуй от резких движений на своем возбуждении и судорожно хватается за крепкие плечи одногруппника. Температура повышается, становится до головокружения жарко. Трясущимися пальцами он пытается расстегнуть пуговицы на рубашке Донхэ, но из-за дрожи выходит плохо, потому что язык, чередуясь с легкими покусываниями, любовника скользит по шее, а руки нагло и бесцеремонно гладят грудь. Когда последняя пуговица поддается и выходит из петли, Хекджэ блаженно выдыхает, видя подтянутый живот и грудь парня. Раскрытыми ладонями он проводит по горячей коже, нарочно задевая соски, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. От этих прикосновений у Донхэ по спине пробегаются мурашки, в штанах становится еще теснее, и нормальный мыслительный процесс совсем дает сбой. Парень быстро расстегивает свой ремень и тянет штаны вниз вместе с нижним бельем, а Хекджэ не хочет ждать – хватает партнера за шею и притягивает к себе для поцелуя. Страстного и сумасшедшего. Такого же безумного, как и они сами. Возбуждение заставляет тела пылать, от каждого прикосновения кожи с кожей приятные волны прокатываются от головы до кончиков пальцев ног. Донхэ все продолжает крепко сжимать поджарое тело, целовать пухлые губы и сминать руками упругий зад. Ткань боксеров начинает раздражать, пальцы скользят к резинке и стягивают их вниз, оголяя нежную кожу. Когда нижнее белье соскальзывает по худым ногам, Хекджэ, наступив на край ботинка, чтобы не расшнуровывая снять его, вышагивает из них и брюк и закидывает одну ногу на бедро парня, раскрываясь перед ним как можно больше. Донхэ стонет от прикосновения членов друг с другом, которые любовник, обхватив рукой, соединяет и делает движения вверх-вниз. Тягуче медленно. Где-то на задворках сознания слышны крики фанатов, волнующийся голос Чжоу Ми и стафф, бегающий туда-сюда, но им сейчас настолько на это наплевать, что даже ворвавшийся злой лидер их не смог бы остановить. Наверное. Он подхватывает Хекджэ под ягодицы, и парень понимает его без слов, обхватывает талию своими ногами. Дыхание совсем сбилось после неистовых поцелуев, отчего легкие жгут при каждом новом вдохе. Донхэ поглаживает упругие половинки, затем раздвигает их, потираясь возбужденным членом о сжимающийся вход. Хекджэ несдержанно стонет, хватает парня за волосы и прижимает к своей шее, запрокидывая голову. Опущенные ресницы слегка подрагивают, Донхэ продолжает имитировать толчки, обжигая ухо своим неровным дыханием, облизывая мочку. - Давай, - нетерпеливо, со стоном, слетает с губ, и он улыбается, подводит два пальца к пухлым губам. Хекджэ облизывается, скользит языком по верхней губе, а затем заглатывает пальцы, неприлично посасывая, обильно смачивая своей слюной. Донхэ крепче вжимает тело любовника в стену, ведет языком по ключице. Запах пота и мускуса вперемешку с лаком и парфюмерными маслами врезается в нос. Вытащив пальцы изо рта, он чмокает припухшие губы, подносит их к подрагивающему колечку мышц и надавливает. Те с легкостью проскальзывают внутрь, оглаживают гладкие стенки прохода, растягивают быстро, но аккуратно. Сдерживаемые стоны в ответ. Донхэ вытаскивает пальцы, приставляет головку члена к покрасневшему входу – входит совсем немного. Любовник морщится, хватается за плечи, впиваясь короткими ногтями. Он ждет пару мгновений, затем крепче хватает парня за бедра и насаживает на себя. До самого основания. Хекджэ не сдерживается, громко вскрикивает, чувствуя пульсирующий горячий орган в себе, ногтями ведет по рукам Донхэ, отчего тот шипит и прикусывает плечо. Толчки сначала медленные, сносят крышу, заставляют выгибаться в спине и просить партнера еще и еще. Капли пота скользят по позвоночнику, впитываясь в ткань белой рубашки, поцелуй выходит короткий и нежный. Хекджэ пытается прижаться к нему еще сильнее, хватается за шею, откидывает голову назад, делая шею беззащитно доступной. Донхэ приостанавливается, прижимая тело к стене, тянет руку к шее и сжимает пальцы. Несильно, чтобы не оставить синяков, но ощутимо, чтобы дать почувствовать любовнику уязвимость. Голубая венка набухает, пульсацией бьется под пальцами, адреналин в крови явно превышает свою норму. Хекджэ раскрывает рот в немом крике, потому что Донхэ начинает вбиваться в тело. Безумие одно на двоих, похоть и страсть в глазах друг друга. Рука с шеи скользит по щеке, за ухо, впутывается в крашеные волосы. Пальцы сжимают их в кулаке, сильно сдавливают, заставляя почувствовать боль. Донхэ прижимается сухими губами к шее, проводит языком по солоноватой коже, чувствуя вибрацию из-за стонов. Хочется еще и еще. До исступления глубже и сильнее. Хекджэ вдавливает ногти в плечи парня, а он продолжает вколачиваться в податливое тело, деля дыхание с ним, заглядывая в раскрытые глаза. Подчинение. Громкие стоны и неприличные шлепки тел друг о друга. Хекджэ кончает первым, густо изливается на живот, сотрясаясь всем телом и сжимая в себе партнера. Донхэ громко стонет в ответ, успевает выйти и поставить на ноги парня, чтобы кончить в свою ладонь, потому что он все-таки помнит – им еще выступать. Изливаясь в руку, он прижимается к губам любовника, который обнимает его и прижимает к себе. Эйфория. Когда перед глазами картина становится четкой, и расслабленное тело перестает подрагивать, они быстро приводят себя в порядок и натягивают одежду. Хекджэ первым делает шаг к двери, чтобы выйти из кладовой, но Донхэ не дает – хватает за руку и притягивает к себе. Оставляет на губах короткий поцелуй и шепчет тихое «Мой». И неважно, что на сцену они выходят с огромным опозданием, потрепанные и взлохмаченные, потому что в комнате нет зеркала, а собираться как-то ведь надо было. Пусть Итук им потом и устроит взбучку за такое вольное поведение, потому что чуть не подвели. Все это становится таким неважным, когда Донхэ нуждается в Хекджэ. Когда парня специально провоцируют взглядом, телом, движениями. Когда его право обладать Хекджэ кричит и хочет всем доказать: «Он мой. И ничей больше».