Золотой идол

Химена, хорошая моя, выздоравливай побыстрей) Во время одной из остановок они снова намазались репеллентом, и Дженсен решил покормить котенка — Джаред с улыбкой смотрел, как малыш марги сначала отбивается, а потом с жадностью смокчет из шприца молоко. — Ты уже придумал имя? — поинтересовался он. — Знать бы еще, мальчик это или девочка, — задумчиво глядя на котенка, но при этом не давая себя укусить, ответил Дженсен. — Мне кажется, что девица, — сказал Джаред и попытался заглянуть под хвост, едва успев убрать руку от возмущенного такой бесцеремонностью котенка. — Может, назвать Марс или Арес? Джаред со смехом в глазах посмотрел на Дженсена: — А что, есть разница? — Ну конечно, — возмутился Дженсен, — в звучании. — Разве что, — усмехнулся Джаред, вставая. Дженсен ловко запихнул выпущенного «погулять» котенка назад в его коробку, попил воды и тоже встал. Они шли уже где-то с полчаса, когда Дженсен ойкнул, почувствовав, как что-то довольно увесистое плюхнулось ему на голову, и остановился. Джаред мгновенно обернулся — его глаза расширились, а губы приоткрылись от изумления. — Не шевелись! — проговорил он сквозь зубы. — Ни единого движения, Дженсен. Дженсен замер, глядя, как напряженный Джаред плавно выхватил мачете и взмахнул им, закрыл глаза — и в тот же миг легкая волна воздуха обдала лицо, после чего услышал спокойное: — Можешь смотреть. Дженсен открыл глаза и заозирался. Джаред показал рукой на землю, где, пригвожденный мачете, лежал паук такой величины, какие только в кошмарах снятся. — Терафоза Блонда, или птицеед-голиаф* — самый большой паук в мире, весящий почти как маленький щенок. — В нем не меньше десяти дюймов, — слабым голосом проговорил Дженсен, с отвращением глядя на паука. — Так и есть, даже больше похоже на двенадцать, — подтвердил Джаред. — Говорю же, это самый большой паук в мире. — Джаааред, да ты мой герой — ты спас мне жизнь, — заулыбался Дженсен с таким восторгом, что тот смутился и как-то странно посмотрел на него, быстро вытащил мачете, вытер его о траву и засунул в чехол. — Вообще-то нет: он хоть и самый большой, но для человека, по крайней мере взрослого, не опасен. Конечно, он ядовит, как и любой паук, и его укус крайне неприятен, но не смертелен. Он охотится на лягушек, жаб, ящериц, мышей и даже небольших змей. Просто я среагировал несколько неадекватно, увидев его у тебя на голове: можно было и не убивать. Счастье, что это оказался не коричневый паук локсошелес — вот уж кто страшно ядовит! — Он здесь водится? — Ну да, только он намного мельче и заметить его сложнее. — Прелестно, — процедил сквозь зубы Дженсен. *** Еще через часа два, когда они решили сделать ночной привал, деревья словно расступились, открывая взору площадку с поселением. Джаред так резко остановился, что Дженсен едва успел затормозить, чтобы не врезаться ему в спину. — Вот черт! И главное, уходить нет смысла: они наверняка нас еще пару часов назад засекли. — Но если они нас видели, но не проявили никакой агрессии, то, возможно, нам ничего и не угрожает? — Трудно сказать, — Джаред всматривался во вполне пасторальную картину впереди: детишки смеялись и играли, взрослые занимались своими делами. — В любом уголке мира самое опасное существо — человек. Мы могли пройти сельву насквозь, так и не встретив ни пуму, ни ягуара, ни оцелота и опасаясь только насекомых, но люди… Одна надежда — на потомков тольтеков они совсем не похожи. Джаред шагнул вперед, и в тот же миг перед ним нарисовался индеец. Это был взрослый мужчина, но даже Дженсену он не доставал головой до плеча. Его черные глаза лучились добротой, он с улыбкой указал рукой в сторону поселка и пошел вперед, оборачиваясь, и Дженсен с Джаредом, переглянувшись, отправились за ним. Даже Дженсен, ни разу еще не бывавший в индейском поселке, заподозрил, что тут что-то не так. Несмотря на добрые, улыбающиеся лица, даже скорее, безмятежные, само поселение производило самое удручающее впечатление: дома, хотя это слишком громко сказано, — хибары, будет точнее, были какие-то перекошенные, покрытые местами засохшими, местами сгнившими пальмовыми листьями. Вообще все, что открывалось перед его взором, можно было охарактеризовать одним словом — нищета. — Они какие-то странные, не находишь? — обратился Дженсен к Джареду, внимательно наблюдая за индейцами, которые хоть и улыбались, но фактического интереса к пришельцам не проявляли. — Очень странные, — подтвердил Джаред с улыбкой, — и кажется, я знаю, что это за племя. Если ночью мы заметим, что они не спят, то тогда это племя Пираха*. — Не спят? В смысле совсем-совсем не спят? — Ну да. Когда впервые наткнулись на пираха, то естественно, Евангелическая церковь США сразу направила к ним миссионеров, но все миссионерские организации терпели фиаско, пытаясь вразумить сердца пираха и направить их к Господу. Потом к ним прислали талантливого лингвиста Эверета. Он смог освоить их уникальный язык и в итоге прожил с ними тридцать лет. — И что в них такого уникального, кроме того, что они не спят. Хотя я не представляю, как можно вообще не спать.  — Во-первых, не делают запасов еды, вообще. — Это странно для племени, живущего только природными дарами. Джаред согласно хмыкнул: — Пираха не запасают пищу, они просто ловят ее и едят или не едят, если не удается ничего поймать. Когда у пираха нет еды, они относятся к этому флегматично. Им вообще непонятно, зачем есть каждый день, да еще и по несколько раз. Им показали пустую хижину, но они предпочли неподалеку разложить свою палатку и ночевать в ней. — Я там в жизни не смогу уснуть, — пожаловался Дженсен, надувшись, — так и буду думать, откуда еще на меня свалится огроменный паук. Джаред рассмеялся и пошел раскладывать палатку. После сытного ужина на десерт они подкрепились мягкими бисквитами с джемом, а Дженсену даже приготовили чай с молоком — все равно нужно было сделать свежее для маленькой марги. Джаред решил, что, судя по стервозному характеру, это все-таки девочка. Дженсен засмеялся, но спорить не стал, только объявил, что назвал ее Микой. — Ну хорошо хоть не Афина Паллада или Энио, — рассмеялся Джаред. — Так что еще с этими индейцами не так? — продолжил начатый пару часов назад разговор Дженсен. — Они ко всему относятся философски, не только к наличию-отсутствию еды, но и к болезни, смерти. Раз человек заболел, значит, так надо, умер — значит, хотел умереть. — Это так странно, — задумчиво сказал Дженсен. — Но все равно, я не понимаю, почему они не спят, разве такое вообще возможно? — Они считают, что спать вредно. Во-первых, сон делает тебя слабым; во-вторых, во сне ты как бы умираешь и просыпаешься немножко другим человеком. Ты просто перестанешь быть собой, если станешь спать слишком долго и часто, так что пираха не спят по ночам. Дремлют урывками, по двадцать-тридцать минут, прислоняясь к стене пальмовой хижины или прикорнув под деревом. А остальное время болтают, смеются, мастерят что-нибудь, танцуют у костров и играют с детьми и собаками. Когда накормленная Мика уснула в своей коробке, Джаред с сожалением заметил: — Жаль, что мы не можем с ними объясниться, ведь у них наверняка есть места для купания: вряд ли они моются в кишащей кайманами реке, да и анаконды попадаются. — Надеюсь, река достаточно далеко находится от поселка? — округлил глаза Дженсен. — Конечно, — успокоил его Джаред. — Тебе нужно в туалет? — Естественно, только я не собираюсь справлять нужду в общественном месте на глазах у индейцев, какими странными они бы ни были, — язвительно ответил Дженсен. — Ну тогда пошли поищем место поспокойней. Под взглядами дружелюбно улыбающихся индейцев они направились к окраине поселка, когда услышали детский крик, полный страха. Мгновенно развернувшись, они помчались на звук, Дженсен на автомате сдернул ремингтон с плеча и взвел курок, Джаред выхватил мачете, пропыхтев с укоризной на ходу: — Ты так и не научил меня пользоваться глоком. Впереди кричали дети, за ними извивался непонятный клубок. Пока Джаред пытался разобраться, Дженсен прицелился и выстрелил. Дети замолчали и отшатнулись в сторону, напуганные звуком выстрела. Дженсен забросил винтовку за спину и наклонился, вытаскивая из расслабившихся объятий удава маленькую девочку. Он передал ее женщине, подошедшей с несколькими взрослыми и протянувшей руки. Джаред склонился над гигантской змеей и констатировал с восхищением: — Прямо в глаз. — Что будет с малышкой? Джаред пожал плечами и обеспокоенно ответил: — Надеюсь, все хорошо, но вообще с их жизненной позицией трудно сказать. — Может, мы смогли бы чем-то помочь? — У нее вполне могут оказаться переломы ребер или трещины, но могут быть также и внутренние кровоизлияния… Чем мы тут поможем? Наши лекарства ее могут просто убить. Очень надеюсь, что о ней все-таки позаботятся и все будет хорошо. Кое-как помывшись из бутылки и намазавшись репеллентом, они устроились в палатке. Мика, тихо ворча, шебуршала в своей коробке. Джаред, лежа на боку в футе от Дженсена, скользил глазами по его лицу — тот лежал на спине, и его открытые глаза блестели в смутном свете луны, пробивающемся сквозь полог. Джаред видел его четкий профиль, пухлые губы, которые Дженсен периодически облизывал, и поразительно длинные и пышные ресницы. Было так ужасно сознавать свое ничтожество (ну как можно вот так быстро за несколько дней влюбиться?), но он готов был провести, вот так глядя на Дженсена, всю жизнь. — Почитай дневник, — неожиданно попросил Дженсен, и Джаред безропотно достал фонарик и вытащил старую тетрадь, с благоговением развернув ее. — Не знаю, что принесет мне будущее, будет то богатство или смерть, — начал переводить Джаред, — возможно, все, что останется от меня потомкам — это несколько строк в дневнике. Я верю, что эта правдивая рукопись будет интересна моим детям. Мы вышли из Испании в ноябре 1499 года с четырьмя судами под предводительством Висенте Яньеса Пинсона. Наша экспедиция должна обогатить испанскую корону и нас. Пытками, огнем и мечом прокладывали мы путь, ведущий нас к богатству… — Джаред помолчал. — Тут дальше описывается, как они пытали индейцев, узнавая, где находится их золото и жемчуг. Он подробно пишет, как они свежевали их живьем и прижигали каленым железом. — Господи, — выдохнул Дженсен. — Ага. Но это, вообще-то, общеизвестный факт. — Так жестоко. — Да. — Интересно, как там малышка? — первое, что спросил Дженсен, открыв утром глаза. — Надеюсь, что хорошо. — Мы можем узнать? — Ну, давай попробуем, — с сомнением согласился Джаред, — но я вообще не понимаю, что они говорят. И, Дженсен… ты не сможешь в случае чего взять ее с собой, как котенка марги — у нас даже коробки подходящей нет. Дженсен засмеялся и стукнул Джареда по плечу. *** Утром, пока Джаред готовил завтрак, Дженсен выпустил Мику «попастись» в травке и справить нужду и увидел направляющихся в их сторону индейцев, среди которых была и женщина, которой он передал пострадавшую девочку. Она улыбалась, глядя на него, и кивала головой, из чего Дженсен сделал вывод, что с малышкой все в порядке и змея не успела нанести ей вреда. Тут он услышал вскрик Джареда и, резко обернувшись, увидел, как старый индеец схватил Мику и ловко ткнул ее мордочкой в маленькую глиняную мисочку с непонятным содержимым. Возмущенная марги зарычала и, сев на попку, облизалась. После недолгого размышления она подошла к мисочке и с урчанием стала поглощать подношение. — Что это? — скривился Дженсен. — Похоже на смесь молока и мелко нарезанного мяса. — Ей не станет плохо от сырого мяса с молоком? — забеспокоился Дженсен. — Не думаю, что мама-марги мясо варила, — усмехнулся Джаред. Дженсен закатил глаза и принялся собираться. — Мы уходим, или ты хочешь остаться здесь на несколько дней? — поинтересовался он. — Уходим, а то меня от них в дрожь бросает. Когда они отошли на приличное расстояние от индейского поселения, Дженсен поинтересовался: — А почему вчера ты сказал, что главное, чтобы те индейцы не оказались потомками тольтеков? Чем они могут быть опасны? Да и вообще, разве тольтеки жили не на территории нынешней Мексики? — Ну да, они размещались в Центральной Америке, но, не знаю, помнишь ты это или нет, они постоянно воевали с майя. Побеждали то те, то другие, и какая-то часть особо консервативных тольтеков во главе со жрецом вполне могла обосноваться и тут. Вообще, они могли мигрировать как от майя, так и от конкистадоров. А опасны… Они считались самыми жестокими из индейцев. Если в других племенах смерть являлась наказанием за преступление, как у майя, к примеру, так каралось убийство или изнасилование, причем приговор выполнял сам пострадавший либо его родственники. Тольтеки же приносили человеческие жертвы во время религиозных обрядов. Они оставили после себя культ смерти, о чем говорит «Стена черепов», сам понимаешь из чего сложенная, в Чичен-Ице. — Так странно и интересно, — заметил Дженсен. — Ага, только я предпочитаю иметь дело с тольтеками в записях о них в старых документах или глазеть на их храмы в той же Мексике. *** Где-то за час до заката им удалось наткнуться на небольшую полянку с каменистым вкраплением на краю, и там среди камней бился крошечный родничок с кристально чистой водой, которая тоненьким ручейком утекала под деревья. — Сюда не придут какие-нибудь хищники на водопой? — с опаской поинтересовался Дженсен. — Разве что мыши, — засмеялся Джаред. — Главное, что вода относительно чистая и мы можем слегка помыться и пополнить запасы, правда, все равно придется добавлять обеззараживающие таблетки, но в любом случае она чище, чем речная. Дженсен опустил палец в родничок и скептически посмотрел на Джареда: — Помыться? Она ледяная словно из проруби, не думаю, что мы сможем в ней мыться. — У нас есть пара котелков и походный душ, так что я нагрею воду, смешаю ее и… — Что значит «походный душ»*? — требовательно спросил Дженсен, поджав губы. — Такой большой полиэтиленовый мешок с трубкой внизу, он подвешивается на дерево, заливается вода, и можно мыться. — На дерево? Откуда может свалиться на голову любая дрянь. Джаред с трудом удержался, чтобы не закатить глаза: — Я буду стоять рядом и бдительно следить, чтобы такого не произошло. Дженсен посверлил Джареда пару минут недовольным взглядом, но согласился. Сначала они решили поужинать и покормить Мику, потом Дженсен пытался играть с котенком, дразня ее длинным тонким прутиком с листиком на конце. Мика яростно атаковала его, быстро измочалив острыми коготками и зубками. Джаред нашел душ, прицепил его к крепкой ветке и, бросив внутрь несколько обеззараживающих таблеток, постепенно наполнял водой, подогреваемой в двух котелках. — Дождаться не могу, когда уже нормально покупаюсь, — пробормотал Дженсен, подходя ближе. Мика, утомленная игрой, копошилась, засыпая в своей коробке. — Скоро, — обернулся Джаред, ослепительно улыбаясь. Дженсен сглотнул — боже, какая улыбка, а эти потрясающие ямочки на щеках! Он просто залипал на них, так и хотелось потрогать их пальцем, провести языком по кончикам белоснежных зубов, проверяя их остроту. — Дженсен? — Джаред вопросительно смотрел на него. — Мечтаешь о душе? Дженсен вынырнул из нирваны, в которой вовсю уже целовался с Джаредом. Под деревом Джаред постелил кусок пленки, чтобы не становиться босыми ногами на землю. — Не хочу, чтобы у тебя в пальцах поселились тропические блохи, — пояснил он. — Их тут вроде не должно быть, но мало ли, что еще водится за дрянь. — Что еще за блохи? Я же не животное. — Эти внутрикожные паразиты внедряются в кожу рук и ног, особенно под ногти, где кожа мягче, и там едят, жиреют и растут до тех пор, пока не станут величиной с горошину. Причем самец кусает и сосет кровь людей и животных как обычная блоха, самки же прогрызают кожу и поселяются внутри, питаясь и размножаясь. Если не заметить вовремя и не начать лечение в самом начале, то можно потерять сустав пальца, а в особо тяжелых случаях разрушаются все пальцы на ногах или на руках, потому что блохи все глубже проникают под кожу и размножаются до тех пор, пока не съедят свою обитель — остается только мешочек кожи, наполненный гноем. — Фу! Сразу пропадает желание тут разуваться! — Дженсен повесил ему на плечо свою винтовку и сунул в руки чистые трусы: — Остальное, я думаю, надену в палатке. Смотреть на обнаженного Дженсена было мукой, да Джаред почти и не смотрел — ему ж надо было бдеть за окружающей обстановкой, но глаза — невольно — сами собой нет-нет да и скользили по шикарному влажному телу. Он невольно облизнулся, глядя на плавный переход от широких плеч к узким бедрам, на потрясающий изгиб поясницы, переходящий в упругие, выпуклые ягодицы. Вот же наказание! Он быстро осмотрел окрестности и снова посмотрел на Дженсена, совсем не ожидая встретиться с ним взглядом. Его блестящие глаза в окружении темных от воды стрелок ресниц смотрели прямо и требовательно. Джаред почувствовал, что тонет в этом зеленом омуте, колени ослабли, и он чуть не рухнул на землю. Дженсен, все так же не отводя взгляда, облизнул свои невозможно притягательные губы, по его лицу бежала вода, и Джареду захотелось слизать каждую капельку, он с трудом заставил себя отвернуться. Дженсен забрал грязные вещи, которые держал Джаред, и в одних трусах и сапогах прошел в палатку, закрыв за собой москитную сетку. С одной стороны, Джареда возмутило, что тому даже не пришло в голову охранять его, пока он будет мыться, с другой, он вздохнул с облегчением, так как стоять голым перед Дженсеном было выше его сил, к тому же в голову лезли всякие неприличные картинки. В голове даже мелькнуло, не подрочить ли по-быстрому, но он отказался от этой мысли. Помылся он крайне быстро — смыл пот, и хорошо, но нужно было еще убрать душ и кинуть на палатку для просушки пленку. Дженсен, посвежевший после купания, блаженно жмурясь, растянулся на спальнике в трусах и свежей футболке, он уже намазался репеллентом, посыпал тальком между пальцами на ногах. Раньше он предвкушал бы интересную историю из дневника предка, теперь же сомневался, хочет ли что-либо еще оттуда услышать.