Золотой идол

С момента возвращения в поместье у Дженсена буквально свободной минутки не было: представил Джареда прислуге, провел по дому, показав по верхам где что, и весь остаток дня провалялся с ним в постели, занимаясь любовью и выползая только на обед и ланч. Ночью тоже то спали, то любили друг друга, а утром, оставив разморенного Джареда в постели, Дженсен занялся делами. В семейной корпорации он возглавлял аналитический отдел, и теперь нужно было просмотреть информацию, полученную за время его отсутствия, провести анализ и оценку финансового состояния предприятия и, исходя из конъюнктуры рынка, спрогнозировать финансовые показатели, оценить предполагаемые инвестиционные проекты. Но сначала — подготовка к свадьбе. В церковь Святой Маргариты в Вестминстере, в которой по традиции венчались многие поколения английской аристократии, Дженсен поехал сам, Джаред, влюбившийся с первого взгляда в библиотеку, остался дома. Дженсен подозревал, что тот просто струсил. В церкви он долго беседовал со священником, настаивающим на оглашении, чему Дженсен яро противился — не хотелось, чтобы родители преждевременно узнали о свадьбе. Что за средневековье, в конце концов? Он пытался объяснить, почему для него так важно, чтобы отец не прознал раньше времени. — Сын мой, — заявил священник, — Бог призывает нас не лгать, а сокрытие правды — не что иное, как ложь, ибо на венчании я вынужден буду задать вопрос, кто отдает этого мужчину, чтобы сочетаться браком. — Святой отец, конечно же, я сообщу обо всем родителям, и, поверьте, на венчании не возникнет заминки в ответ на ваш вопрос, мой отец не станет в церкви устраивать скандал и препятствовать моему браку с Джаредом. Просто лучше его поставить перед фактом. Уголки губ старого священника чуть дрогнули: — Что же, сын мой, все мы ходим под Богом и ежеминутно подвергаемся различным испытаниям. Я всего лишь старый человек и если случайно кашляну при произнесении твоего имени во время оглашения на ближайшем церковном богослужении, то на все воля божья. Из церкви Дженсен вышел с кучей бумаг, которые им с Джаредом необходимо было заполнить, морально выжатый, но удовлетворенный. Конечно, они могли пожениться в отделе регистрации браков в Суррее — и проблем никаких, и родители остались бы в неведении, но Дженсену хотелось, чтобы их с Джаредом семейная жизнь начиналась с благословения родителей, а его можно было получить только таким путем — перед священником и гостями, пусть вынужденное, но тем не менее благословение. Теперь нужно было заняться свадебным банкетом: залом, меню и украшениями, а также пригласительными. Конечно, банкет следовало бы проводить в его замке — это было логично и правильно, да только Дженсен пока оказался не готов открыть туда дорогу своей семье и знакомым. А значит, зал во французском ресторане «Galvin at Windows»* — правильный выбор. Свадебное меню и торт он решил обсудить с Джаредом, благо каталогов ему надавали с собой достаточно. Да, а еще нужно приобрести кольца для венчания! Оставался вопрос с родителями Джареда, и как бы Дженсену ни хотелось не видеть их подольше, он понимал, что придется их пригласить. Проще всего купить билеты и отправить им вместе с приглашением на свадьбу. Девятнадцатое июля для этого подходит лучше всего: во-первых, это день рождения Джареда; во-вторых, уже на следующий день венчание. Конечно, они могут захотеть задержаться, ну что ж, так тому и быть. Селить их в поместье необязательно, как и в лондонской квартире Дженсена, пока можно и в гостинице устроить, а там будет видно. По их отношению… все-таки «My house is my castle»*. *** Как прекрасно было засыпать и просыпаться вместе! Жаль только, что невозможно проводить вдвоем целый день: после завтрака Дженсен отправлялся к себе в кабинет и работал, периодически выезжая в Лондон. Но Джаред не ездил вместе с ним — видимо, после двух лет в Гвиане и Бразилии, проведенных в съемных квартирах и в одиночестве, ненормальном для такого общительного человека, как он, тяга к путешествиям слегка поутихла. Все, что он хотел на данный момент, — это быть с Дженсеном, здесь, дома. Почему-то поместье и сам замок сразу пришлись по душе Джареду. То ли положительная аура земли так действовала, то ли то, что Дженсен любил это место, но Джаред сразу почувствовал себя тут дома. Первые дни, несмотря на свой общительный характер, он немного дичился: находиться в таком огромном здании, где можно встретить только прислугу в униформе, приветствующую легким наклоном головы, словно он не такой же, как они… ну, странно, непривычно как-то. Поэтому поначалу, когда Дженсен шел в кабинет, Джаред отправлялся в библиотеку: там было что посмотреть — просто сказочное место! Но постепенно он пообвык и интересные фолианты уже так сильно не увлекали — хотелось живого общения. И Джаред потихоньку начал знакомиться с обитателями замка и его окрестностей. А еще ему безумно не хватало Дженсена, поэтому когда он в первый раз попал на скотный двор, то оказался под таким эффектом от увиденного, что вломился в кабинет и начал взахлеб делиться впечатлениями, не подумав, что Дженсен может быть занят. А когда обратил внимание на монотонный голос, доносящийся из компьютера и вещающий какие-то цифры и термины, было уже поздно — Дженсен смотрел на него пожирающим взглядом, явно не слыша никого и ничего, глаза его блестели, а губы он непрерывно облизывал. Дженсен выскочил из-за стола, схватил его за руку, оттащил в спальню и оттрахал до звездочек в глазах. И Джареду понравилось. Ему нравилось осознание, что он так действует на Дженсена, что тот не может сдержаться, что он настолько владеет душой, сердцем и телом Дженсена. Хотя это полностью взаимно. Ему как-то не удавалось поговорить о замке и его жизни с самим Дженсеном — находились более интересные дела, но постепенно Джаред и так понял, что содержание такого поместья, его обслуживание, обходится очень дорого, и при такой территории покупать продукты — неразумно. Скотный двор являлся маленьким, точнее, совсем немаленьким, городком: несколько коровников — огромных помещений для отела и молочных телят с дежуркой для обслуживающего персонала; для приготовления кормов с молокосливной; для дойных коров, быка и нетелей. Отдельно свинарник и птичий двор. Джаред был поражен масштабами. Тут имелся свой управляющий, с которым он сразу свел знакомство: у него были такие милые собачки, белые швейцарские овчарки, Чак и Норрис, что Джаред не смог удержаться. — Они такие славные, — тараторил он за ужином, — я с ними играл сегодня полдня. — Я даже не знал, что у нас появились новые собаки, — удивился Дженсен. — А как их восприняли старые? Они не агрессивные, но довольно ревностно относятся к своей территории. — Какие старые? — удивился Джаред. — Я там видел только этих двоих. Они прелестны, Дженсен. Такие добрые и ласковые. Представляешь, они знают всех животных и так бдительно следят за ними. Настоящие защитники и охранники! Чак и Норрис сами пригоняют овечек, тех, что пасутся на дальнем пастбище. Это так здорово! Дженсен округлил глаза: все-таки Чак и Норрис, ну и ну! Похоже, даже животные не могли устоять перед Джаредом. *** Джаред свое кольцо не носил — конспирация, мать ее, в отличие от Дженсена, у которого его нефритовое так и не снималось. Дискомфорта оно никакого не причиняло, так что Дженсен не переживал. До свадьбы оставалось не так уж много времени, а подготовки еще ого-го, опять же, не куплены кольца и костюмы, приглашения не подписаны. И при этом так все нужно провернуть, чтоб не попасться на глаза бдительным газетчикам или знакомым. Ведь что могут подумать, если их заметят в ювелирном за выбором обручальных колец? Только одно! Но никак нельзя засветиться раньше времени. Джаред же каждый день, прогулявшись после завтрака, приступал к игре «Соблазни Дженсена, не дай ему поработать!». В этот день, поиграв с полюбившимися собаками и нагло ополоснув лицо и руки в фонтанчике посередине двора, он направился на кухню. Он обожал там бывать — мало того, что всегда чем-то накормят, так там еще было очень интересно. Кухня, а скорее, производственный цех, была огромна и занимала несколько помещений: кондитерское, где пекли хлеб, всякие вкусняшки и делали заготовки из фруктов, росших в саду за замком; мясное — тут жарили колбасы, запекали всевозможные виды мяса, солили бекон; молочное — там варили сыры, сбивали масло и делали остальные такие же интересные вещи; и собственно кухня, в которой готовили блюда для них с Дженсеном и для всех остальных обитателей поместья. В этот раз он задержался в кондитерском, там пекли крошечные пирожки с вишней, и Джаред должен был обязательно снять пробу. Прихватив пару штучек с собой и сжевав их по дороге, Джаред по сложившейся уже традиции вломился в кабинет к Дженсену, картинно застыв в дверях, опираясь одной рукой о притолоку проема, выгодно освещенный солнечным светом, льющимся в окна небольшого холла напротив кабинета. Дженсен, замерший на полуслове, прекрасно понимал, что бесстыдно изогнувшийся в дверях Джаред нагло его соблазняет, но ничего не имел против. Наоборот, он жадно рассматривал шикарное тело в белой майке, открывающей широкие плечи и накачанные руки и плотно обтягивающей мускулистую грудь и тонкую талию. Низко сидящие на бедрах джинсы только добавляли соблазна. — Дженсен, — зачастил Джаред, делающий вид, что не заметил горячего взгляда Дженсена, — представляешь, в птичнике вылупились цыплята, такие крошечные, пушистые комочки. Ты обязательно должен сходить со мной посмотреть. — Сэр, — обратился к нему Генри, просочившийся в кабинет и держащий в руках расправленную белую рубашку, — вы опять забыли надеть рубашку. Джаред скользнул по нему взглядом и закатил глаза: — Я одет. — Сэр, — воззвал Генри к Дженсену, — скажите хоть вы сэру Джареду, что непозволительно ходить раздетым. Дженсен, с трудом сдерживая ухмылку, подтвердил: — Он одет. — Мыслимое ли дело, сэр?! Если это «одет», то что ж тогда раздет?! — Генри, тебе на пляж нужно сходить, — посоветовал Джаред. — А вам, сэр, вообще нужно обновить гардероб, — заявил Генри. — В чем вы в свет планируете выходить? В этих обносках? — Эй! — возмутился Джаред. — Это брендовые шмотки. Генри гордо задрал нос и величественно вышел, но тут же из коридора донесся его взвизг и дробный топот — это Мика, охотящаяся исключительно на ноги камердинера, подкараулила его за дверью и напрыгнула, вцепляясь одновременно зубами и когтями. Джаред, опустивший руку при появлении Генри, стоял теперь, опершись спиной о стену и вытянув вперед длинные ноги, — демонстрируя себя во всей красе. Он выглядел совершенно как долбанное божество, сошедшее на землю, чтобы возбуждать его, Дженсена. Дженсен встал и стремительно подошел к нему, становясь между расставленных ног и прижимаясь всем телом. — Прости, Дженсен, я отвлек тебя, — «повинился» Джаред, млея от поцелуев, которыми Дженсен покрывал его шею. — Пошли, — Дженсен схватил его за руку и потянул из кабинета, как и обычно, в общем-то. — Ты так хочешь посмотреть на цыплят? — «изумился» Джаред. — Боже, за что мне это наказание?! — возвел глаза вверх смеющийся Дженсен, затаскивая его в спальню и толкая к кровати. Джаред упал на спину и, улыбаясь, смотрел, как Дженсен стаскивает с него узкие джинсы. Вообще Джаред всегда предпочитал свободные шмотки, но заметив, как на Дженсена действует его тело, не мог удержаться, чтобы не подчеркнуть его. — Какой ты красивый, — Дженсен пялился на головку, которая бодро высунулась из трусов. Он потянул их вниз и поцеловал след от резинки, вызвав у Джареда громкий вздох и судорожное поджатие живота. Дженсен задрал вверх майку Джареда, обнажая живот и грудь, все в рельефных мышцах. Он принялся вылизывать живот, старательно обходя член, пока Джаред не заныл: — Ну Дженсен, ну… Дженсен поднял голову и полез вверх, окончательно снимая с него майку, одной рукой так и придерживая руки за головой. Он уткнулся носом Джареду в подмышку, жадно вдыхая его запах, пробуя языком. Джаред дернулся и хихикнул, но не стал отодвигаться, наоборот — расслабился. Дженсен с энтузиазмом принялся вылизывать подмышку, чувствуя, как Джаред вздрагивает при каждом движении языка. — Боже, Дженсен, что ты творишь?.. Дженсен поднял на него осоловевшие от страсти глаза — Джаред весь покрылся потом и дышал так, словно пробежал марафон, под членом на животе натекла крошечная лужица смазки. Дженсен переместился вниз и, приподняв член, начал слизывать ее. — Дженсен! — Перевернись, — хрипло скомандовал Дженсен. Джаред мгновение смотрел на него, не понимая, потом спросил: — Ты дверь закрыл на замок? Не хочется, чтоб сейчас вломился Генри со своим очередным дурацким предложением. Дженсен встал, попутно раздеваясь, проверил дверь, Джаред в это время сбросил покрывало с одеялом и устроился на животе, оттопырив зад, на чистой, пахнущей свежестью простыне — постельное белье прислуга меняла каждое утро, пока они завтракали. В кармане сброшенных Дженсеном брюк звякнула пришедшая смска, через несколько секунд — следующая, но никто не обратил на это внимание. Обнаженный Дженсен устроился позади Джареда, огладил спину, бока, прошелся поцелуями по ложбинке позвоночника, полизал ямки над ягодицами, крепко сжал упругие полушария, вызывая у Джареда довольный стон, развел их пошире и провел языком по закрытому отверстию. Джаред завозился, выгнулся, выпячивая зад еще сильнее, у него внутри все сводило от этой мучительно-сладкой ласки. Дженсен вылизывал жадно и мокро, расправляя языком складочки, ввинчиваясь внутрь, засасывая анус губами, возбуждая Джареда еще сильнее, хотя куда уж больше — яйца, казалось, были готовы лопнуть. Он пытался тереться членом о простыню, но Дженсен не давал, вздергивал вверх, продолжая вылизывать, пока Джаред не начал скулить: — Дженсен, ну пожалуйста, ну Дженсен… И только тогда Дженсен, быстро натянув резинку, смазав любрикантом член и пальцы, принялся растягивать Джареда как положено, шуруя внутри, надавливая на простату, заставляя его вспыхивать и ахать. Когда у самого Дженсена уже пошли круги перед глазами от перевозбуждения, он вытащил пальцы и въехал внутрь по самые яйца, долбясь сразу сильно и быстро, чувствуя приближение оргазма. Джареду показалось, что кровь в жилах вспыхнула и закипела, так это было оглушительно, горячо и прекрасно. Он сам рассыпался искрами, сжимая Дженсена, утаскивая за собой, чувствуя, как тот впивается зубами ему в плечо, и от этого оргазм становился еще ярче, еще сильнее. Дженсен упал рядом, разворачивая Джареда, притискивая к себе, он обнимал его так крепко, словно тот мог улететь как воздушный шарик. Джаред, весь мокрый от пота, с влажными волосами, подрагивал сомкнутыми ресницами, дышал все еще тяжело, но был такой расслабленный, словно спал. Дженсен поцеловал розовые губы, кончик носа, прикусил легонько подбородок и прошептал: — Я люблю тебя. Боже, я так люблю тебя, так сильно. Ресницы дрогнули и приподнялись, открывая расфокусированные глаза, губы изогнулись в легкой улыбке, на щеках образовались ямочки, и Дженсен потянулся тут же, целуя каждую по очереди. — Я люблю тебя до одури, Дженсен, вот просто до одури. С ума по тебе схожу. — Хорошо, что мы поженимся, да? — Замечательно! Но, Дженсен, я же постоянно тебя отвлекаю от работы, почему у тебя нет секретаря или помощника? — На работе у меня целый отдел помощников, — ухмыльнулся Дженсен. — Ты хочешь, чтобы и дома возле меня терся какой-то молодой человек? — Что?! Кто это там возле тебя трется?! — Джаред даже сел от возмущения. — Придется наведаться к тебе на работу, посмотреть… А что, нельзя разве взять кого-нибудь лет пятидесяти или даже лучше — шестидесяти? Дженсен рассмеялся: — А ты сам не хочешь стать моим помощником? — Вот уж не знаю, что-то меня вся эта аналитика не очень привлекает, — он не стал ложиться снова, наоборот, встал: — Пойду быстро сполоснусь. — Давай я тебя вылижу. — Я бы с удовольствием, но боюсь, что сейчас Генри начнет ломиться в двери — скоро же обед. — Ладно, подожду до вечера… Не подашь мне мой сотовый? Джаред отыскал телефон и дал его Дженсену, наклоняясь и целуя его в губы, и только тогда развернулся и отправился в ванную. Сообщения пришли из банка — о зачислении средств на счет: первое — двенадцати миллионов, второе — двух семьсот. Дженсен оторопело смотрел на экран — он никак не ожидал таких сумм. Он знал, что неграненый алмаз можно купить даже за тысячу фунтов, хотя тут все зависит от чистоты и размеров, а их камешки были очень приличных размеров, а если они еще были и идеально чистые… Он покачал головой — Джаред теперь миллионер, у самого Дженсена таких денег нет на счетах, разве что добавить стоимость недвижимости. Когда Джаред вышел из ванной, Дженсен сунул ему в руки свой сотовый с открытым сообщением: — Завтра съездим в банк, откроешь счет, чтобы я мог перекинуть тебе твои деньги. Джаред неверяще смотрел на сумму: — Серьезно? Дженсен, это не шутка? Он упал спиной на постель, продолжая пялиться на экран и качая головой: — Не понимаю… Неужели они действительно столько стоят? — Скорее всего, даже больше. Ты ж не думаешь, что нам заплатили их реальную стоимость? — Боже, Дженс, я — миллионер? В голове не укладывается… — Да, — подтвердил, улыбаясь, Дженсен. — Не передумал на мне жениться? Джаред поднял глаза от экрана и несколько ошарашенно посмотрел на Дженсена: — Ты спятил? Или ты что, думал, что я женюсь на твоих деньгах? — рассвирепел вдруг он. — А теперь, когда у меня появились свои, ты мне уже не нужен? Хорошего же ты обо мне мнения! — Нет! Я о тебе очень хорошего мнения! Просто… — в глазах Дженсена появилась неуверенность, — ты такой красивый, а теперь еще и богатый. — И что? — не понял Джаред. — Ну… — Дженсен отвел глаза. — Дженсен, — Джаред взял его за руку, — что за сомнения? Дженсен посмотрел ему в глаза, его голос задрожал от сдерживаемых эмоций: — Я так люблю тебя, Джаред, что если ты уйдешь, я не смогу жить. — Куда уйду? От тебя, что ли? Дженсен молчал, только смотрел. — Господи, Дженсен, ты что, занимался с утра боксом и тебе прилетело по башке?! Что ты говоришь вообще?! Я старательно не комплексую и гоню от себя мысли, что тебе не пара, что я из другого слоя общества, что твои друзья и родственники могут меня не принять, и решил, что несмотря ни на что, ни за что с тобой не расстанусь! И это не считая того, что Генри мне без конца подсовывает разные журналы с топом богатых холостяков, где ты уже пять лет лидируешь как самый красивый холостяк во всей Великобритании! А ты?.. Дженсен улыбался все шире по мере пламенной речи Джареда и, наконец не выдержав, притянул его к себе, затыкая поцелуем. — Значит, вместе навсегда? — Навсегда, Дженсен, — мягко улыбаясь, подтвердил Джаред.