illusion

Из приоткрытого окна доносились звуки, напоминая о том, что где-то, за пределами этой комнаты, существует жизнь. В глазах Луи стояли слезы и непонимание происходящего. Казалось, что время застыло и так и осталось стоять в темном помещении. Оно перестало существовать в ту секунду, когда капли крови разбились о паркет. А вместе с ними разбился и Луи. Держа крепко тонкую и еще теплую руку, Томлинсон чувствовал ускользающий пульс и атлас кожи. Чувствуя, как жизнь уходит из него, Луи сжал Гарри сильнее. По его рукам текла кровь. Теплыми, липкими и противными струйками она бежала по коже, вызывая чувство страха и отвращения. Но не сейчас. Если бы что-то зависело от Луи, если бы то, что он мог провести в этой терпко пахнущей жидкости всю жизнь, то он бы сделал это, только для того, чтобы Гарри дышал. - Гарри? Детка, нет, вставай, - шатен стоял над телом парня и сотрясался в конвульсиях. - Луи, он мертв, - рука Найла опустилась на плечо парня. Не веря в происходящее, Томлинсон обнял кудрявого парня за талию и впился взглядом в умиротворенное лицо, роняя тяжелые слезы на скулы парня. Он был красивым. Его бледная кожа мерцала в лунном свечении. Кудри были разметаны по всей голове, а губы были налиты кровью. Весь его вид создавал ангела, который слишком устал и прилег отдохнуть. Новая порция слез вырывалась из глаз Томлинсона. Давление на барабанные перепонки росло, казалось, что их вот-вот разорвет. - Гарри, пожалуйста, - всхлипнул Луи, а из горла вырвался крик. Хотелось кричать, хотелось умереть и не чувствовать боли. Но он сгорал заживо, пытаясь заткнуть кровоточащую рану парня. - Пожалуйста, - прохрипел он в последний раз. Но ничего не происходило. Слышалось лишь громкое постукивание собственного сердца и тихий голос позади него. - Нам нужно убираться отсюда. Быстрее, Лу. Найл. Подняв глаза на Хорана, Луи криво усмехнулся, и, бережно положив Гарри на пол, встал. - Нам нужно спасти его. - Ты совсем из ума выжил? – взбесился блондин. - Он хотел нас убить, а теперь ты хочешь отправить его в больницу? Что с тобой не так? - Забудь, - резко выдохнул парень и бросился натягивать штаны. Его руки бродили по футболке Гарри, слегка оглаживая контур рукавов. В следующую секунду она уже была на нем. Порывшись в пальто Стайлса, Луи нашел ключи и кинул их Найлу: - На парковке увидишь машину, заводи ее. - Что, черт возьми, ты собираешь делать? - Ты убил Гарри, - сорвался Томлинсон, тыча пальцем в плечо блондина, - и теперь ты спрашиваешь, что я собираюсь делать? Не стоит. Просто заведи это гребаную машину и жди нас там. Через секунду Найл скрылся за распахнутой дверью, с нечитабельным выражением на лице. Томлинсон снова склонил над Гарри и нежно провел рукой по волосам. - Все хорошо, любимый, все будет хорошо, - прошептал он и поднял парня на руки. Это было сложно, но сейчас это его не волновало. Если он окажется в больнице в ближайшее время, Гарри спасут. Так он думал. Уже в машине он нежно гладил щеки Стайлса, нашептывая успокаивающие вещи ему на ухо. Его пальто, а точнее пальто Гарри, пропиталось кровью, которая, не останавливаясь, сочилась из парня. - Тише любимый, мы уже близко, - пробормотал Томлинсон и поцеловал Гарри в висок. - Что, блять, ты делаешь? – закричал Хоран, резко выворачивая руль. - Просто смотри на дорогу Найл, - подняв взгляд на парня, холодно ответил Луи. - Чертовы психи, никому нельзя доверять, - выплюнул Хоран и переключил скорость. Гарри не заслуживал доверия. Но он был тем, на кого можно положиться. Он был предан. Был предан своей семьей. Ребенок, над которым издевались родители. Дети, которых бросают матери, вырастают жестокими. Жестокость с каждым днем проедает в них дыры, которые увеличиваются с годами. Но Гарри не был тем, кого бросили. Он был тем, кого раздавили, сломали и выбросили. Но возможно счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету. Томлинсон искренне надеялся, что он его родственная душа. А что такое родственная душа? Это… Это как лучший друг, только больше. Это человек, который знает тебя лучше всех на Земле. Это тот, кто делает тебя лучше. Лучше, чем ты думал, что можешь быть. Это кто-то, за кого ты будешь держаться, как веревка держится за якорь. Кто-то, кто верит в тебя так, как никто другой. И неважно, что случится, ты всегда будешь любить только его. И ничто не изменит этого. Луи знал, что Гарри был его якорем. - Мы близко, - проронил Найл, и включил радио. По салону весело разнеслась мелодия Jingle bells. Это было слишком глупо и неуместно. Но Луи лишь поморщился и, сжав руку Гарри сильнее, повернулся к окну. По тротуарам ходили люди, потоки машин двигались в разные стороны. Витрины ближайших магазинов были по-праздничному украшены гирляндами. На улицах стояли Санты, весело помахивая механическими руками. Вдалеке послышался звук подъезжающего фургона с мороженым. Все было слишком знакомым. Луи снова перевел взгляд к окну и перед глазами у него появились фары. Потом была только тьма. Всепоглощающая, всемирная, великая тьма. Последнее, что помнил Луи, глухой удар, скрежет металла, звон осыпающихся осколков и тихая мелодия мороженщика.