illusion

Danity Kane – Stay with me

- Луи? Должно быть, Томлинсон умер. Стоп, у мертвых нет мыслей и чувств. Боль пронзала его тело при каждом слабом вздохе и выдохе. Мертвые ведь не дышат? Тогда точно. Он определенно не мертв. Парень распахнул глаза медленно, будто ему что-то мешает. Все, что он видит, - это белые стены, потолок и мягкий свет, который слепит его. Ему хочется пошевелить рукой, но его тело почти не ощущается. - Луи? Кто-то снова произносит его имя, и голос звучит очень знакомо. Изо всех сил пытаясь вспомнить голос, Томлинсон понимает, что это Зейн. Его Зейн. Он не видел его так долго. Шатен открывает рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но в горле слишком сухо, а губы не расцепляются. Вдруг лицо Зейна появляется в пределах видимости, когда тот наклоняется над кроватью. - Ты жив, приятель! – вскрикнул Малик, нажимая тревожную кнопку вызова врачей. В палату зашла молодая девушка в белом халате. Ее глаза тут же распахнулись, и она вылетела из палаты. Спустя пару секунд к Луи подошел седовласый врач и, выгнав Зейна и Джоанну из палаты, начал осмотр, задавая вопросы о самочувствии Луи. Сколько это продолжалось, Томлинсон не помнил, отключаясь на середине разговора и проваливаясь в манящий сон. Пробуждение было тяжелым, голова была наполнена свинцом, а горло сжималось от нехватки влаги. Перед его взором снова оказался Малик. - Что, - с трудом произнес парень, смотря на Зейна. Договорить ему не давала сильная боль, сжавшая его горло. - Луи? Что с тобой? Что тебе нужно? - взгляд друга метался по лицу шатена, пытаясь отыскать ответ. – Воды? Слегка кивнув, Томлинсон принял протянутый стакан и отхлебнул немного жидкости. - Со мной случилось? – продолжает он, стараясь говорить как можно тише, не причиняя вред своему горлу. - Ты не помнишь? – удивленно смотрит на него Малик и, спохватившись, добавляет: - Ну да, черт, ты ведь был в коме. Луи остается только непонимающе смотреть на друга, часто моргая глазами. - Где мама? – устало спросил парень, желая поскорее обнять ее. Малик слегка отклонился и кивнул в сторону кресла, где в расслабленной позе посапывала Миссис Томлинсон. - Мы попали в аварию, Лу, помнишь? Какой-то сумасшедший на фургоне мороженщика врезался в машину с твоего бока, когда Джоанна была за рулем. - Но, за рулем был Найл, - неуверенно протянул Луи, смотря на брюнета. - Что? За рулем была твоя мама, Лу. Мы ехали с участка. Луи? Томлинсон пытался осознать все то, что услышал. Он был в коме. Он живой, ему больно, он в больнице. Зейн рядом, мама дремлет в кресле. Все так, как должно быть, но… - Где Гарри? – выдыхает он. - Гарри? – слышит он осипший голос мамы. - Какой Гарри, дорогой? - Мам, - бормочет жалобно Луи, протягивая свои руки к Джоанне. - Ох, милый, все нормально. Ты здесь, со мной, - шепчет женщина, как можно осторожнее обнимая сына и поглаживая его по волосам. - Я так скучал, я так сильно по тебе скучал, - плакал Луи, сжимая Джоанну в крепких объятиях. - Я тоже, мишка Бу. Тебя не было так долго, - всхлипнула женщина, - я думала, что потеряла тебя. - Гарри… - заикнулся Луи, смотря на маму и Зейна. - О каком Гарри ты постоянно говоришь? – непонимающе посмотрев на него, спросила Джоанна. - Я... Гарри... Потом Найл убил его... А потом авария, - начал бормотать Томлинсон, стирая капельки слез, появившиеся из его глаз. - Найл и Лиам постоянно были здесь, Томмо. - Подождите, сколько я был в коме? - Почти месяц, - пробормотал Малик. Месяц? Но весь месяц Луи был с Гарри. Был у него. Он и Найл. Это не могло быть просто сном и проявлением его фантазии. Это не могло быть просто так. - Зейн, ты помнишь, офицер говорил нам про маньяка? – в надежде хоть что-то выпытать, спросил Луи. - Конечно, Лу, - непонимающе посмотрел на него друг. - Его поймали? - На прошлой неделе, - слегка подумав, ответил он. Лицо Луи осветила сумасшедшая улыбка, сквозь боль, он привстал с подушки и все еще улыбаясь, повернулся к маме: - Я могу увидеть его фото? - Если ты этого хочешь, малыш. Томлинсон усиленно закивал головой, провожая, выходящего из палаты Зейна, глазами. Сейчас он увидит Гарри и поймет, что он не сошел с ума. Ему не приснилось все то, что он так не может забыть. Зейн вернулся спустя пару минут, держа в руках свернутый лист бумаги. - Держи, приятель. Легко кивнув головой и взяв бумагу, Томлинсон осторожно развернул лист, смотря на представшее перед ним лицо. Дышать вдруг снова стало больно. Мысли покинули его голову, оставляя за собой лишь пустоту. С фотографии на него смотрел парень лет 25-27, со слегка раскосыми глазами, крупным носом и тонкими губами. Единственное, что делало его похожим на Стайлса, были волосы. Они были такими же кудрявыми, и лежали в легком беспорядке на голове. Из глаз покатились слезы, сразу же падая на бумагу. Джоанна захлопотала рядом, одной рукой вырывая и сминая лист, а другой стирая слезы с глаз парня. - Дорогой, он никого больше не убьет, все в порядке, - успокаивала его женщина, думая, что дело в маньяке. Дело было действительно в маньяке. Но не в этом. И точно ли в маньяке? - Я должен вам кое-что рассказать, - прошептал Луи, утыкаясь в шею мамы.

***

После выписки из больницы прошло уже 3 месяца. Луи исправно ходил к психологу, к которому его записала Джоанна, после его рассказа о Гарри. Каждую неделю по два часа Луи пересказывал свой сон врачу. Рассказывая с каждым разом все больше и больше подробностей. Доктора Шерила было трудно чем-то удивить, но Томлинсон смог. Влюбиться в парня, который похитил его и насиловал, а к тому же которого придумало его подсознание? Это было что-то из области фантастики. День начинался для Луи в обычной манере. Тяжелое расставание с кроватью – душ – кофе – учеба. И так каждый день, за исключением воскресенья. В этот прекрасный день Луи посещал психолога. Не то чтобы ему было совсем неприятно от этих приемов. Совсем нет, это очень помогало ему задуматься о том, каким глупым он мог быть, влюбляясь в насильника. Даже в придуманного. Или не совсем придуманного. Чаще всего врач склонялся к тому, что Луи видел в своей жизни Гарри. Это как сон. Мы постоянно видим во сне незнакомых людей, но даже и предположить не можем, что подсознание не выдумывает новые лица. Все лица, которые мы видим во сне, так или иначе, лица существующих людей, которых мы видели. Неважно где: на учебе, на улице или в кафе. Мы не запомнили, а подсознание взяло на заметку. За окном бушевала весна. Деревья уже были полны цвета, а птицы напевали энергичную мелодию тепла. Луи сидел на последней парте в аудитории и смотрел в окно. Вокруг университета, на лавочках и в траве, сидели довольные студенты. Все были рады солнечной погодке, так редко случавшейся в Лондоне. Томлинсон был расстроенным и уставшим. Это была, наверное, самая скучная пара за всю его жизнь. Чертов Озерман медленно и нудно пересказывал всю программу за этот курс, стараясь подготовить студентов к зачету. В итоге Томлинсон бросает ручку и закрывает глаза, откидываясь на стуле. Еще совсем немного, и Луи свихнется на философии. - Профессор? – поднимает руку Луи, уже подхватывая сумку с пола. - Мистер Томлинсон? - Мне нездоровится, могу ли я выйти? – для правдоподобности схватившись за голову, спрашивает Луи. - Конечно. Кома, несомненно, пошла Томлинсону на пользу, учителя отпускали его в любое время, провожая его сочувствующим взглядом. Тихо проскользнув мимо недовольно смотрящих на него студентов, Луи ухмыльнулся и вышел из класса. Немного подумав, парень решил заглянуть в уборную, перед тем как поехать домой. В помещении приятно пахло, а кабинки были свободны. Ну, или почти свободны. Из последней кабинки раздавались характерные для поцелуя, причмокивания. Закатив глаза, Луи подошел к писсуару, расстегивая ширинку. - Томмо? - Найл, - слегка повернув голову, поприветствовал друга, Томлинсон. - Как дела, чувак? - Весьма неплохо Найлер, если не считать, что в *почти* вечер пятницы мы торчим в университете. - Расслабься, впереди выходные и веселый поход к психиатру. Да, Лу? - Психологу, Хоран. Он психолог, - злобно сверкнув глазами, прошипел шатен. - Именно это я и сказал, ты какой-то нервный, тебе не помешает специалист. Ты понимаешь? – поиграв бровями, спросил блондин. - Специалист узкого профиля. Еще секунда, и Найл выбегает из помещения, стараясь не получить пинок. Обреченно вздохнув, Томлинсон подошел к умывальнику и повернул вентиль горячей воды. Тихо зажурчав, вода полилась тонкой струйкой. Наклонившись ближе к воде, Луи услышал, как дверь туалета раскрылась, а до его слуха донеслись тихие шаги. Взглянув в отражение позади себя, шатен увидел высоко парня, стоящего к нему спиной. На нем были узкие, темные скинни и белая футболка. На голове была милая розовая шапочка. Усмехнувшись себе под нос, Томлинсон вытер руки салфеткой и, подхватив сумку, развернулся лицом к парню. - Милая шапочка, - похвалил Луи, растягивая буквы. - Рад, что тебе нравится, - произнес парень хриплым голосом, поворачиваясь к Луи, одновременно с этим застегивая ширинку. Слова, которые вот-вот хотели сорваться с языка Томлинсона, застряли где-то далеко. Перед ним стоял Гарри. Гарри мать его Стайлс. Его Гарри. Настоящий. - Приятель? – непонимающе смотря на Луи, спросил кудрявый. - Я… Да, то есть, я… - мямлил парень, смотря на такого близкого и реально Гарри. Вдруг дверь резко распахнулась, отвлекая парней от созерцания друг-друга. - Я мудак, забыл свою сумку, - в помещение влетел Найл, смотря на пол и не замечая стоящих рядом парней. - Найл? - Лу? Ты еще здесь? – удивленно пробормотал Хоран, поднимая свою сумку. - Ну, я вообще-то… - Гарри, приятель, ты знаком с моим другом Луи? – заметив еще одного парня, спросил блондин, крутясь на месте. - Мы как раз собирались, - усмехнулся Гарри, протягивая руку, Луи. - Я Гарри. - Луи, - кивнул ему Томлинсон. - Эй, мы виделись в столовой в начале года. Я пролил на тебя свой сок, помнишь? – вдруг вспомнил Гарри. Луи лишь покачал головой, с трудом вспоминая кудрявого парня, который ураганом свалился на него в столовой и запачкал его любимую футболку. А черт с ней, с этой футболкой. - В любом случае, Луи, приятно было поговорить, но мне пора. Найл, - махнув рукой, произнес Стайлс, подходя к двери. – Увидимся позже? – посмотрев на Луи, спросил Гарри. - Увидимся позже, - повторил Луи, в бессилии облокачиваясь на стену.

Случайно иль по чьей-то доброй воле Встречаются на жизненном пути Чужие, но знакомые до боли, В потоке дней летящих две души. Встречаются, едва задев друг друга, И расстаются буднично в толпе, Не разрывая замкнутого круга И исчезая в полной темноте. Но отчего тревожно сердце бьётся, Ушедший миг пытаясь воскресить? Не оттого ль, что ярким светом льётся Мелодия, которой не забыть.