Две жизни

Мальчик одиннадцати лет сидел в просторном белом помещение в халате такого же цвета. Нервно сжав кулаки, он ждал врача. Через пятнадцать минут доктор вышел из кабинета напротив, устало потирая переносицу. — Сожалею, но у вашего брата аутизм. — Что? – не понял мальчик. — Аутизм — расстройство, возникающее вследствие нарушения развития головного мозга и характеризующееся выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и повторяющимися действиями. При аутизме отмечены изменения во многих участках мозга, но как именно они развиваются — неясно. Не многим детям удаётся перейти к самостоятельной жизни по достижении совершеннолетия, однако некоторые добиваются успеха, более того, возникла своеобразная культура аутистичных людей, ряд представителей которой занимаются поисками лекарства, другие же считают, что аутизм — скорее «особое», альтернативное состояние, чем болезнь. Классифицирующийся как заболевание нервной системы, аутизм проявляется прежде всего в задержке развития и нежелании идти на контакт с окружающими. Причины аутизма не выявлены до конца, но среди возможных вариантов выделяют окружение, условия жизни и отношение родителей к ребёнку. — У нас нет родителей. — А мама? — Только деньги на няню присылает, — грустно ответил мальчик. Складывалось впечатление, что он находился в трансе. — Твоему брату шесть. Почему ты раньше не обратился в больницу? — Я похож на его папу? – мальчик казался на удивление взрослым, но папой его и впрямь назвать нельзя. — Твоя няня за вами придет? — Нет, она ждет нас дома. Могу я забрать своего брата? — Д-да, — неуверенно отозвался врач, — Но няня ведь не мама, она точно будет ухаживать за Эриком? — Да, — раздраженно ответил мальчик. — Хорошо, Вали, можешь забрать его, — вздохнул врач, — Только Эрик должен каждый месяц посещать психолога. — Хорошо, — все больше раздражался мальчик. Врач еще раз вздохнул и удалился. Вали неуверенно поднялся и подошел к двери. Информация о брате была просто убийственная, но он никому не должен показывать своей слабости. По щеке предательски скатилась слеза. Его любимый брат болен, но он все равно будет его любить. Больше всех на свете. Вали уверено открыл дверь и зашел. На кровати, свернувшись клубочком, спал его брат. Для Вали он был самым красивым, и он никогда не замечал в нем странностей. Однако няня начала жаловаться на его поведение и состояние, и Вали все-таки решил наведаться ко врачу. Он был уверен, что все отлично и он с гордо поднятой головой придет к няне и скажет, что его брат самый здоровый на свете. Но этого не произойдет. Его брат все-таки болен. Вали подошел к кровати и присел на край. Брат тихонько посапывал и издавал еле слышные стоны. Вали улыбнулся и легонько подергал плечо. Эрик открыл глаза, немного запаниковал, но, увидев брата, тут же успокоился и повис у него на шее. — Братик, где ты был? – Эрик с грустью посмотрел на Вали своими изумрудными глазами. — Прости, меня сюда врач не пускал. — Мы пойдем домой? — Да, пошли, — Вали поднялся и протянул руку брату, тот неуверенно спрыгнул с кровати и схватил Вали за руку. — Я тебя никогда не отпущу! Pov Ес Холодно. Мне снова холодно. Неужели… — Черт! – выругался я, осознавая, что я снова во сне. А где Вали? – Вали! Но на мои крики никто не отзывался. Хотя, наверное, потому, что все звуки уносило ветром. Снег падал огромными хлопьями. Я поднялся и постарался оценить обстановку. Определить где я нахожусь мне не удалось. Я и видел-то все на метр перед собой. Отлично. А цель задания мне кто-нибудь объяснит? Ну конечно, все сам, да сам… так, недовольно бурча себе под нос, я пробирался в неизвестном направлении. Буквально утопая в снегу, я все же не сдавался и продвигался вперед. — Ессссссс…. – я сразу узнал этот голос: Юки-онна, — Ессссссссссс — Да знаю я, что Ес! Имя понравилось?! – не удержался съязвить я. Правда, Юки явно не оценила и продолжала звать меня. Сам не замечая того, я шел на голос, и мои дальнейшие сопротивления были бесполезны. — Ессссссс, иди ко мне…. — А выбор как-будто есть… — бурчал я. Теперь я не шел, а неведомая сила просто тащила меня по снегу, при этом, не давая подняться. — Где же твой друг, Есссссс? — А я у вас хотел это спросить! — Есссссссс, ты много говоришь — Хватит растягивать мое имя! Твой пафос меня не заводит! — Да что ты себе позволяешь, — одно мгновение и я уже лицом в снегу, тащить меня, правда, не перестают. Я даже опомниться не усел, как уже валялся в какой-то пещере, где очень уютно горел костер. Не задумываясь, я прильнул к нему и принялся растирать руки. — Хотя, может, ты хорошая? – попытался снова развязать беседу с Юки я. — Нет, ну что ты…. Это не я… — Я скоро проснусь? Что мне нужно сделать? — Выжить… Pov Вали Холодно… снег проникает под кофту…. Холодно…. — Валииииииии…… — Юки-онна? Ошибки бы не может, значит, я сплю… — Что мне нужно сделать?! — Валииии, просто расслабься и получай удовольствие, — воздух встряхнуло от ее хохота… В одно мгновение я почувствовал, что уже не стою на ногах, а меня тащат. Я даже не сопротивлялся. Минут через десять меня выбросило в пещеру. Совсем маленькое укрытие, где горел костер и возле него грелся Ес. Pov Ес Я просидел еще минут десять, а потом в пещеру ввалился Вали(:D) . Я был рад его видеть целым и невредимым. Когда я вспоминаю тот крик в лабиринте, меня всего передергивает. Поэтому я тут же придвинулся к нему и обнял. — Ужас! У тебя под одеждой столько снега! Дай я помогу! – не дождавшись ответа, принялся вытряхивать снег. — Ес, не надо… — что это? Он покраснел? А вдруг он заболел? — А вдруг у тебя температура? – я прислонился губами ко лбу Вали, — Аааа, ты продолжаешь краснеть. — Ес, со мной все хорошо, правда… — отведя глаза в сторону, ответил Вали. — Ну, ладно, — почему никто не хочет, что бы я поухаживал? — Не расстраивайся, мне все еще холодно, можешь меня согреть, — подмигнул мне Вали. — Ты серьезно? — Ну да, — я придвинулся теснее к Вали и начал растирать его руки, — Что ты делаешь? – удивленно поинтересовался он. — Согреваю тебя, — уверенно заявил я. Вали почему-то тяжело вздохнул и обнял меня. — Мне этого будет достаточно. — Нет, так ты не… — Ес! — Ладно, ладно, молчу… Так мы просидели где-то минут пятнадцать. Потом я начал, как ни странно, засыпать. Интересно, как можно заснут во сне? Может, я умру? Такие мысли трезвили меня. А вот Вали лежал трупом, и только дыхание выдавало то, что он жив. Я ущипнул его за руку, но никакой реакции не последовало. Быть может, человек просто отключается? От мыслей меня отвлек приближающийся скрип снега. Видимо, сюда кто-то шел. Невольно прижавшись к Вали, я пристально вглядывался во выход. Вскоре в проеме показалась черная фигура. Я пискнул и попытался разбудить Вали, но он все также не реагировал. Фигура зашла в пещеру, и теперь свет от костра падал на юношу. — Добрый вечер, — на самурая похож. У него же волосы длиннее, чем у моей мамы! — Добрый, – не менее вежливо поприветствовал его я. — Твой спутник умер? — Кто? Вали? Нет, он дышит, — я растеряно проверил пульс. — Ясно, мое имя Минокичи, я присяду? — Конечно… А что Вы здесь делаете? — Я… Это царство Юки, она и держит меня здесь… — Почему? — Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — Да, — в глазах блеснул огонек, — Я люблю истории. — Вот как, хорошо, только не перебивай… В одной деревне в провинции Мусаси жили два дровосека: Мосаку и я. В то время Мосаку был уже старым человеком, а я, его подмастерье, был юношей восемнадцати лет от роду. Каждый день мы вместе шли в лес, который находился примерно в полутора ри от нашей деревни. Как раз посередине пути протекала река — широкая и быстрая. Говорили, что в давние времена через нее был переброшен мост, но один особенно высокий паводок его снес, а все попытки построить новый не увенчались успехом. Когда весной вода поднималась, ничто не могло устоять перед ее бурным напором. Люди отказались от тщетных усилий и на месте старого моста устроили обыкновенную лодочную переправу. Однажды очень холодным зимним вечером Мосаку и я, будучи на пути домой, были застигнуты сильной снежной бурей. С трудом мы все же добрались до переправы, но тут обнаружили, что лодочник куда-то ушел, оставив лодку на другой стороне реки. Перебраться через нее вплавь нечего было и думать, поэтому нашли себе убежище от непогоды в шалаше перевозчика, считая себя счастливыми уже потому, что вообще смогли найти хоть какое-то укрытие. В шалаше не было не только жаровни, но даже просто места, где развести огонь. Внутри на полу с трудом помещались всего две циновки. Окна не было, и свет проникал через наполовину оторванную дверь. Мы как смогли привязали ее, закрыв вход, и легли отдыхать, накрывшись своими соломенными плащами. Поначалу холод не слишком донимал нас, и мы подумали, что вьюга скоро кончится. Старик заснул почти сразу, но я долго еще лежал бодрствуя, вслушиваясь в завывание ветра и нескончаемый шелест снега. Река шумела, а наш шалаш качался и скрипел, как джонка в разыгравшемся море. Было похоже, что буря разошлась не на шутку. Воздух с каждой минутой становился все холоднее и холоднее. Он пробрался под мой плащ, и я начал дрожать. Но постепенно усталость взяла свое, и я тоже уснул. Пробуждение было внезапным и неприятным. Снег хлестал мне в лицо. Дверь шалаша была сорвана, и вдруг в снежных отблесках я увидел рядом с собой женщину во всем белом. — Юки-онну?! – не сдержался я, зная ответ. — Не перебивай, а не то я не буду рассказывать. — Простите, продолжайте… — Она, склоняясь надо мною, дула мне в лицо, при этом ее дыхание было похоже на блестящий белый туман. Затем она повернулась ко мне и наклонилась. От страха я попытался закричать, но не смог издать ни звука. А белая женщина все склонялась надо мной: ниже и ниже, пока ее лицо почти не коснулось моего собственного. И хотя глаза неожиданной гостьи приводили в ужас, я заметил, как она красива и грациозна. Некоторое время женщина в упор смотрела на меня, потом улыбнулась и прошептала: — Я собиралась поступить с тобой так же, как с тем стариком. Но мне не побороть чувство жалости к тебе: уж больно ты молод. К тому же ты, симпатичный парень, Минокичи, поэтому я не причиню тебе вреда… сейчас. Но если когда-нибудь ты скажешь кому угодно, хоть своей матери, о том, что ты видел этой ночью, я узнаю об этом, приду и убью тебя. Запомни, что я тебе сказала! С этими словами она отвернулась от меня, выпрямилась и выскользнула в дверное отверстие. Тотчас я почувствовал, что снова могу двигаться и владеть языком. Я закричал, вскочил и осмотрелся. Женщины в белом нигде не было видно. Лишь снег с силой врывался внутрь шалаша. Я как мог снова привязал дверь негнущимися пальцами и подпер ее несколькими вязанками дров. Теперь мне стало казаться, что все увиденное было всего лишь сном, что я мог легко ошибиться, приняв блеск снега позади сорванной двери за фигуру прекрасной женщины, а саму дверь сломал сильный порыв ветра. Однако понять до конца, что это было: явь или сон, мне не удавалось — слишком ярки были впечатления от странной встречи. После этих раздумий я позвал Мосаку. Тот не ответил, и я испугался. В темноте я протянул руку в сторону товарища и дотронулся до его лица. Оно было холодным как лед. К утру буря утихла, небо очистилось от туч, и на нем появился блеск зари. Вернулся лодочник и переправился на другой берег. Меня отнесли в деревню, где проворно оказали необходимую помощь. Вскоре я пришел в себя, но еще долго болел из-за того, что сильно простудился в ту ужасную ночь. Старого дровосека похоронили, и я очень горевал о его кончине. Но о женщине в белом мной не было сказано ни слова. Когда я поправился, снова вернулся к своему занятию. Теперь уже один ходил каждое утро в лес и затемно возвращался домой с вязанками дров. А на следующее утро моя мать относила их на рынок и там продавала. Прошел год. Наступила еще одна зима. Однажды вечером по пути домой я нагнал девушку, идущую по той же дороге. Я приветствовал ее, и она ответила голосом, радующим ухо, как пение весенней птицы. Девушка была высокая, стройная и очень хорошенькая. Я пошел рядом с ней, и мы разговорились. Я узнал, что ее зовут О-Юки, что недавно она потеряла обоих родителей и теперь идет в Эдо. Там живут ее единственные родственники. Они очень бедны, у себя оставить жить не смогут, но обещали помочь найти место служанки в каком-нибудь богатом доме. Слушая ее, я почувствовал, что очарован этой странной девушкой, а чем больше он на нее смотрел, тем красивей она мне казалась. Поборов неловкость, я спросил, не обручена ли она с кем-нибудь. О-Юки засмеялась в ответ и сказала, что нет, она полностью свободна. Затем, в свою очередь, поинтересовалась, не женат ли я и не собираюсь ли жениться. Я ответил, что тоже нет, и этот вопрос даже не обсуждался с матерью, потому что я еще очень молод. Так мы шли и молчали довольно долго, но, как гласит поговорка: «Когда есть желание, но нет слов, глаза могут сказать также много, как и губы». Подойдя к деревне, я, чувствуя, что не хочу расставаться с девушкой, пригласил ее отдохнуть немного в моем доме. После недолгого застенчивого колебания О-Юки согласилась и пошла со мной. Мать приветливо ее приняла и приготовила для всех теплую еду. Девушка вела себя так скромно и говорила с мамой так ласково и обходительно, что она вскоре почувствовала к ней любовь и привязанность. Она даже уговорила О-Юки отложить путешествие в Эдо и погостить у нас несколько дней. В результате всего этого, как ты сам, наверное, догадался, девушка так никогда и не попала в Эдо. Она осталась в доме в качестве моей жены. О-Юки оказалась хорошей молодой хозяйкой и почтительной невесткой. И когда через пять лет к матери пришла смерть, ее последними словами были слова благодарности к моей жене. Шли годы, и моя семья стала большой: О-Юки родила десять детей — пять мальчиков и пять девочек. Как и у их матери, у них была очень светлая кожа, а своей красотой они вызывали зависть всех соседей. Надо сказать, что вообще жители деревни считали О-Юки человеком странным и удивительным, по своей природе отличным от всех остальных. Большинство крестьянских женщин старели очень рано, но она, даже несмотря на то, что стала матерью десятерых, выглядела такой же молодой и свежей, как в тот день, когда она впервые вошла в эту деревню. И все соглашались, что мне сказочно повезло в жизни. Однажды вечером, после того как дети были отправлены спать, О-Юки села за свое шитье. Я долго смотрел на нее при свете бумажной лампы и, наконец, произнес: — Глядя на тебя, вот так склонившуюся над работой, с лицом, едва различимым в этих слабых бликах, я вспоминаю один странный случай, который произошел со мной, когда мне было восемнадцать лет. Тогда я увидел существо, столь же прекрасное, как ты сейчас. В самом деле, оно было очень похоже на тебя. Не поднимая глаз от шитья, О-Юки попросила: — Расскажи мне об этом. Что ты видел? И я рассказал ей о той давней ужасной ночи в шалаше перевозчика: о Белой Женщине, которая наклонялась надо мной, улыбаясь и шепча, о тихой смерти бедного старого Мосаку... Помолчав немного, я продолжал: — Во сне или наяву, но лишь единственный раз в жизни я видел женщину такую же красивую, как ты, моя жена. Конечно, тогда это было не человеческое создание, и я ее очень боялся. Очень! Ведь она была вся такая белая! До сих пор я не знаю, приснилось ли мне все это или действительно то была Снежная Женщина. Раздался пронзительный женский крик. О-Юки отшвырнула шитье, вскочила и наклонилась надо мной: — То была я! Я! Я! — кричала она, — Это была О-Юки! И я предупреждала, что ты умрешь, если когда-нибудь скажешь хоть одно слово об этом!.. Но ради детей, спящих там, я не убью тебя. Так что теперь смотри за ними, очень хорошо смотри и заботься о них. И если у них появится причина быть тобой недовольными, я уничтожу тебя, как и было обещано! Ее голос становился все выше и тоньше, превращаясь в стон и завывание зимнего ветра, а сама Юки Онна начала исчезать, становясь блестящим белым туманом. Он витками поднялся к деревянным брусьям, что поддерживали крышу, и вылетел через отверстие для дыма. Вот такая история… — Но почему тогда Вы здесь, в мире снов? — Понимаешь, это не только «мир снов», здесь живут все человеческие воспоминания, желания, мечты, страхи… Я застрял здесь… Этот мир обманчив… Я желал еще хоть раз увидеть Юки-онну, поэтому, когда я увидел ее здесь, все оказалось слишком заманчивым обманом… Повисло молчание. Я переваривал полученную информацию. — Ес, я что, уснул? – о, Вали проснулся. — Ага, ты такую историю пропустил! Это Минокичи, он мне… — я посмотрел на место, где сидел Минокичи, но там никого не оказалось, — Минокичи? — Кто такой Минокичи, Ес? Только не говори, что у тебя начались галлюцинации, — Вали закатил глаза. — Нет у меня никаких галлюцинаций! Он был здесь! Ну точно был… — я с надеждой посмотрел на Вали. — Ну, может он быстренько убежал, потому что испугался моего пробуждения? — Не смешно, я точно знаю, что Минокичи был здесь! — Ладно, во снах все может быть, — беззаботно пожал плечами Вали, — Ничего странного не замечал? — Нет, я слушал историю Минокичи и ничего вокруг не слышал. — Ясно… Странно, где же Юки? — Я тут……. – шепот разнесся по всей пещере… — Знаешь, Минокичи сказал, что он вот также сидел, и к ним Юки пришла… — Утешил, молодец, — раздраженно фыркнул Вали. — Я просто комментирую, — в тон ему пробубнил я. — А, ну это все меняет, — хмыкнул Вали. — Ессссссссс, интереснааая историяяяя? — Очееееень, — я попытался говорить как она. У меня не получилось конечно, и Вали поржал, — Че ты ржешь?! Сам попробуй так сказать! — Хах! Учись: очееееееееень, — еще хуже чем у меня, — Ну, что еще сказать? — Скажи «я дебил»! — Не завидуй. — Было бы чему, — хмыкнул я. — Ессссс, а знаешь, что главное в этой истории? – могу поспорить, что она ухмыляется. — И что же? — Главное здесь то, что теперь у меня есть десять детей, которые с удовольствием расчленят вас! — Какие дети? Ес? Здесь и правда был твой Минокичи? — Нет, блин, я прикалывался! Ну конечно правда! — Тогда мы влипли… *на новые главы меня подталкивают исключительно отзывы))*