All night

- Не верю! Это не крик, не вопрос, не утверждение. Это просто факт – определённый, самый настоящий и реальный факт. Мужчина, роста почти выше среднего, хотя как говорит Он – «мелковат, да заносчив», в строгом костюме, брюнет, сверкал глазами, смотря на стройную блондинку перед собой, и пять минут повторял одно: - Не верю! Это не могло быть правдой. Он, великий и ужасный, последняя выписка из «New York: Times», Энтони Эдвард Старк, зарабатывающий в год сотни миллиардов долларов, припугнувший весь великий мир, поработивший всех и вся, альфа альф – любимое свое выражение – просто не мог не получить титул лорда и место в Конгрессе лишь потому, что не закончил университет в свои молодые годы. - Это невозможно! Старк толкнул стул назад и вскочил на ноги. Отец говорил, что как альфа, его малыш Старк ростом не вышел: еле можно дать метр семьдесят, размах плеч тоже отдыхает: лишь внутренняя наглость, воспитанная годами школьным насмешек, позволяла ему править. Ну… может еще парочку миллиардов наследства, хорошая помощница и гениальный разум. Который, оказывается, не котируется для титулов, если не закончен университет. - Как они смеют? Я – великий и ужасный - Волшебник страны Оз, Тони? Тихий и мягкий голос обрушился шквалом ледяной воды на мужчину, который замер и уставился на блондинку, словно ребенок, у которого отобрали игрушку. Впечатление это, правда, не имело – ведь эта самая «блонди» являлась бетой, была возраста тридцати трех лет, имела имя Пеппер Потс, а главное – работала на Тони уже семь лет, знала его как облупленного, на уловки не велась даже с женской точки зрения. - Пеппер… Такой обиженный тон умели выдавать лишь два существа в этом мире: детки трех лет, не получившие шоколадку Конти – лучший шоколад в мире, так Он утверждает – и Тони. Причем, по статистике, у Старка получалось лучше. Но, по статистике, на милую мисс Потс это абсолютно не имело влияния. - Старк… - лучшее саркастическое передразнивание – Смирись и поверь. Да, ты обошел уже девять законов, включающих даже омег – Потс будет удивляться этому вечно – Но без справки о месяце прилежной учебы тебе титул никто не даст. - Даже за денежки, милая? Тони попытался сделать новый заброс удочки своим комплиментом, но девушка только закатила глаза: она – бета, как он не понимает, она не видит ни его шарма, ни его особого блеска глаз, ни тем более кое-чего в дорогих брюках. - Нет. Такому вздоху Старка позавидовали бы самые лучшие Джульетты мира: у них никогда не получиться совместить печаль, отчаяние и смирение. Он никогда не любил университет. Пусть теперь ему уже тридцать семь, он полон сил, энергии, все омеги возле его ног, весь сарказм мира в его руках, все сильные этого мира в его пальцах – но университет, это словно детская психологическая травма, к которой не хочется возвращаться. «Кто придумал столь идиотские законы?!» - Тони… пора. Потс всегда умела напоминать вовремя о своем присутствии, именно поэтому так долго и была на должницы главной помощницы. Не потому что закончила Гарвард. Не потому что имела влиятельного мужа. Не потому что умела варить охренительный, любимый эпитет Тони, кофе. А именно потому, что всегда видела, когда её начальник, а по совместительству пятилетний малыш, уходил в дебри обиды – когда пора вернуть его на грешную землю. - Собирайся. А еще дозировать информацию. - Мы едем в Лондон. Ах, да… вовремя ловить челюсть альфы международной компании «Старк Индастриз». ************************************************************** - ауч… Ауч… АУч… АУЧ! Шипение, стоны и крики – все смешалось в маленьком тонком писке исходящем из-за закрытой двери ванной, на которую с любопытством и почти скучающим пониманием уставились два пары глаз: желтая, кошачья, сонная и светло-зеленая, омежья, скучающая. - Знаешь, если ты перестанешь забывать свои очки на самых верхних полках – возможно, они перестанут на тебя падать. А еще немного язвительная. - Неправда, - тихий писк превратился в более низкий и менее нервный голос, - я просто поскользнулся, очки не причем, Бартон. Желтые глаза сонно закрылись, белоснежное тело потянулось, а после улеглось прямо на середину стола. Зеленоглазка, именовавшиеся Бартоном, закатил глаза и уставился в чашку с кофе. Он уже десять минут смотрел в эту чашку, заметив десять трещин на чашке, пять разводов на столе и три шерстинки на своих ботинках. «Не порядок…» Бартон потянулся, чтобы убрать не идеальность с себя, как дверь хлопнула, и раздался новый: - Ауч! Как и всегда, по утрам, взгляд ловил самое прекрасное первым: черные блестящие волосы, изящные брови, алые губки, стройное тело, тонкие пальчики и яркие изумрудные глаза. «Самое прекрасное для альф… если бы только не все остальное» Остальное – безразмерный серый свитер, черные джинсы на два размера больше, потертые туфли, волосы в пучке и огромные очки, за которыми изумруд блек, а красота тускнела. - Ты когда-нибудь научишься одеваться нормально, Локи? Бартон приподнял бровь, спрыгивая со стула. Его закадычный друг детства, которого можно было сдуть с места одним взмахом руки, был готов – и если нормальные омеги собирались долго, потому что красились, то Локи – потому что себя портил, в этом зеленоглазка был уверен. - Я нормально одеваюсь! Я не виноват, что не такой, как ты! Любимая отмазка его друга – Бартон говорил ему тысячи раз, что это он – мечта любого нормального альфы, но друг упорно не верил. Ну вот, посудить снова: Локи – высокий, стройный, изящный. Красивые глаза, гибкое тело и длинные волосы. А против него Бартон – низкий, широкоплечий, немного грубоват. Мутноватые глаза, крушащие все на своем пути тело и короткие ежик на голове. Ну и кто здесь мечта альф, а? - Только не надо закатывать глаза. Писклявый голос снова опустился на уровень мышки, а глаза опасно свернули. Зеленоглазка тут же поднял заискивающе руки и сделал шаг назад. Да, единственный минус его друга – это его характер. Слишком уж боевой для омеги. - Ты нервничаешь. - А ты прямо Капитан Очевидность, Клинт! Локи закатил глаза, нахмурившись. Конечно, он нервничал – а кто бы на его месте не нервничал. Сегодня была вторая неделя его обучения у старших курсов – лучше бы он никогда не решился быть педагогом – и сегодня утро, когда его обрадовали, что у них новенький: американский альфа! Альфа, черт возьми! Локи специально просил, умолял, ползал на коленях, лишь бы ему дали группу, где будут только омеги и беты: спокойные, милые детишки, которых не интересуют отношения типа «пришел-увидел-вставил-вынул-ушел». И тут: сюрприз! Самый ужасный сюрприз… не будь Локи атеистом, он бы точно проклял Господа, пометил этот день в календаре, как самый худший и ушел бы вешаться. - Никто не просил тебя работать… - Да ладно! – Клинт понял по взгляду, что ляпнул не то – Это ты у нас без пяти минут любящая женушка, а я один и кормить меня никто не будет! «Не то…» Зеленоглазка покачал головой, смотря на хлопок кухонной двери, а потом снова качнул, услышав новое «Ауч!» Эх… и когда только Локи приструнят? У него через три недели свадьба – и кто потом будет опекать этого маленького ребенка?!