All night

P.S. Для простоты мысли выделены жирностью

И зачем было так нервничать? Все же идеально… Мысли, полные удовлетворения собственной жизнью, посещали Старка уже более пяти минут. Он думал, что университет станет проклятьем, но он стал спасением и наслаждением. Конечно, Старк должен учиться… Но Старк и учеба? Пф, смеетесь над ним. Оказалось, что денежки, несмотря на все уверения его беты, решаю многое. Например, класс и список уроков, который был не идеален, но класс – черт, класс решал все. Его класс, как Тони узнал, назывался «Омежья Бухта» - название было дано не случайно: двадцать сладких омег и всего лишь три беты, и главное – альфа среди них был один и единственный – он сам. Мощный, сильный, богатый – и двадцать милых дурачков рядом, у троих из которых запах выдавал течку через три дня. Ну, разве не прелесть?! Это была не мечта – это был рай, настоящий рай… настолько настоящий, что Тони подумывал задержаться тут на пару лишних недель, чтобы каждая омежка была его. Даже если они не были в его вкусе. Высокие. Энтони называют извращенцем, потому как он, несмотря на свой рост, любит высоких. Хотя, к его сожалению, высоких – он еще не нашел. Но Старк не отчаивался – обязательно где-то бродит этот идеал. Брюнетов. Но тут ему везло – омеги, как чувствовали, каждый второй был брюнетом, а каждый первый – шатеном. Зеленые глаза. Не знал Старк, ох, не знал почему, но зеленые глаза сводили его с ума. Его психотерапевт – уволенный уже трижды, но разве Его можно уволить – говорил, что все дело в любви Тони к красному: зеленый – антипод, успокаивает нервы. Может и прав, правда, таких пока не наблюдалось – жалко. - Генетика, что может быть скучнее, не правда ли, Тони? Сладкий, нежный, очень приторный голос вернул с небес мечтаний о брюнете с зелеными глазами на землю к шатену с голубыми. Правда, самому высокому в их «Омежьей Бухте» - а главное, самому близкому к течке… грех было не воспользоваться этим. Мистер Альфа, так его величает Он, потянулся, закинул ноги на парту – действительно, он слишком много здесь платит, чтобы дорогие туфли из крокодиловой кожи пачкались на паркете. - Да, детка… такая скука. Казанова позавидовал бы этому голосу, этим глазам и этой обольстительной улыбке альфы – и нет ничего удивительного в том, что Мартин чуть было в обморок не упал. Скажем спасибо мощным рукам, обтянутых в белую рубашку – Тони бы в жизни такое не надел, но это четвёртый плюс малышки Потс. Генетика скучна… лишь когда всё знаешь Самоуверенность перла через край у альфы, а вот у омеги, замершего перед дверью с числом «234», самоуверенности не было явно. Уже пять минут назад прозвенел звонок, а Локи никак не мог взять себя в руки: его трясло, колотило, особенно после разговора с директором. … это мистер Старк, он владеет международной компанией – его нужно проверить на наличие разума, а не гениальности – будьте с ним строгим… Строгим? С альфой? С альфой мирового статуса? Да тут бы в шкафчик не спрятаться, а о строгости и речи быть не может. Зачем вообще его сюда определили? Директор же знал: Локи не справлялся с альфами. На него сразу находил ступор, щеки краснели, он начал пыхтеть, как паровоз, на глазах выступали слезы от одной колкой язвительности, снова и снова указывающей на неказистую внешность. Да, Локи никогда не считал себя красивым – скорее наоборот, супер страшным монстром. Рост для омеги был высок: в школе его называли дылдой, жердью, тополем… много было прозвищ. Зато с ростом были самые безобидные. Дальше шла его одежда: Локи не был из богатой семьи, одежда хорошая и по размеру часто не была в его гардеробе. Потертые, рваные, совсем уж не дизайнером, а временем джинсы, прохудившиеся кеды и огромные свитера. Локи мечтал о рубашках, брюках, элегантности – но был отшельником с длинными волосами и в огромных очках. Очки были самые обидные. Его называли ботаником, очкариком, водолазом – а он снимал их и ничего не видел. Натыкался на углы, получал шишки и ещё более обидные оскорбления. Остальные омеги красились, улыбались, умели кокетничать: его же альфы обходили большой стороной. И вот теперь напыщенный и опытный альфа был здесь, в его группе, в его классе, полном омег, и он – омега… отлично, просто отлично! Соберись, тряпка! Ты сам пошел работать педагогом – вот и будь им! Помни: преподаватели не имеют ни пола, ни жизни – иди и учи этих идиотов! С последней мыслью Локи был согласен: его предметом была генетика, любимая парнем с детства, но только им. За дни учебы он был единственным отличником в данном предмете, а за две недели его ученики получали только двойки. Вдох выдох, дверь открывается, и Старк чувствует одним осязанием пространства и тишины – вошел преподаватель. Но открывать глаза, снимать ноги с парты – нет, это выше всяких сил. Да и зачем? Он платит достаточно, чтобы ему не делали замечаний. Вот только, что Старку хорошо – то Локи бесит. Он понял это, стоило ему войти в аудиторию. Все омеги встали, как по струночке, молчание наступило моментально: омеги знали Локи не стоит злить, если на нем этот жутко бурого цвета галстук поверх огромного свитера. Быть может его называли фригидным, может холодным – но зато у него была лучшая дисциплина. Но сегодня она явно опустилась на несколько пунктов ниже. И все из-за альфы. Локи может и не обратил бы внимание на новенького – так себя уверял – но как можно пропустить взглядом широкие плечи, любимую белую рубашку и ноги, черт их подери, ноги на новенькой крашенной парте. Это взбесило бедного Локи до глубины души – он три недели назад корячился тут над ними, красил, и что ради того, чтобы приехала бездушная скотина – иначе, по мнению Бартона, Локи альф не звал – и положила свои ноги на его труд и три обморока от запаха краски? Нет, такого потерпеть он не мог. Яростный шаг слышало три этажа вниз и вверх, но Старк, витавший в мечтах о новом филиале его компании в Лондоне – главное, чтобы не было серой погоды, как сегодня, и дождей – услышал шаги, лишь когда кто-то рядом покашлял. Первая реакция была: - Будь здоров. Но была не верной, потому что покашляли снова, потом топнули, а потом раздался глубокий и низкий писк мышки, иначе Тони и не скажет, причем мышки, бывшей без сыра уже пару месяцев: - Поставьте свои ноги на пол, немедленно! Старк терпеть не мог, когда на него орали. Ненавидел, когда ему указывали. Насмехался над теми, кто пытается это делать. Знаете, у него в арсенале было парочку легких шуточек, которые он бы с удовольствием употребил в данном контексте – но это был преподаватель, это бы понял и идиот: и что-то тут было не чисто. Настолько не чисто, что Тони даже глаза открыл: и тут же понял – не чисто, пф, мягко сказано. Тони увидел не чудо с семью головами, не маленького ребенка – гения, даже не говорящую собаку: кое-кого более простого, но честно… неправильно выглядевшего. Это была омега. Точнее был. Точнее Тони вообще не был уверен, что это омега – просто не так они выглядят, и есть два варианта: либо его подводит зрение, либо обоняние. Зрение подводило явно – омеги так не ходят, не одеваются, и уж точно не выглядят, как побитые жизнью Боги. Омеги ходят в обтягивающих джинсах, новеньких кедах, обязательно носят рубашки, которые уж точно расстегнуты на несколько пуговиц, подводят глаза, блеск на губах – их вечный атрибут, но не это: не, черт подери, всё это. Серый свитер? Малыш… ты грабанул бомжа ради него? Шок на лице Тони можно было читать сразу: вся эта одежда явно была не по размеру этому мальчишке: назвать столь забитое существо преподавателем язык просто не поворачивался. Огромный серый свитер, натянутый на острые плечи, черные джинсы, которые явно достали с помойки, огромные очки – да кто вообще носит очки в век технологий и линз?! Это все могло подойти бете, обычному такому педагогу – бете, но уж точно не омеге. Однако, секундная мысль говорила, что тогда Старк свихнулся: ведь аромат, который окружал с каждым мгновением сильнее никак не мог принадлежать бете. Сладковатый аромат был лишь началом атаки: он окутывал, ложился на одежду, впитывался в волосы, в кожу, проникал внутрь и оставался там тонкой карамельной корочкой, которую легко сломать, зато она самая сладкая. Обычные омеги пользовались духами для такого аромата – не этот, духи перебиваю вторую атаку: не в этот раз. Вторая всегда истинная, тяжелая, успокаивающая – или, как в этом случае, Старк признавал, шокирующая. Он ждал цитрус, лаванду и ваниль – но нашел лишь остроту перчика, и слезы, готовые выступить на первых секундах: не от умиления… от аромата, того самого, который всегда помниться, приходит с детства, остается навсегда… аромата: - Лук, солнышко? И что ты спросил? Эта мысль явно побывала в голове Тони, спустя тридцать секунд после открывания глаз, а потом в голове двадцати омег, а потом у бет. А после добралась до Локи: быстро и отупляющее, потому что дошла в третьем лице, и его никто не называл солнышком – Бартон не в счет. «Солнышко» - такое существительное альфы обычно говорили другим омегам, пытаясь их соблазнить. Обычно Локи такое не говорили. Уж точно не говорили альфы в белых рубашках, потрясающе сидящих брюках, с дорогими часами… хотя не это важно: важен лишь взгляд – убийственный, потому что томный, тяжелый, как теплый плед, карий, с легкими морщинками, с улыбкой, с тлеющими огоньками – такие огни бываю на Рождество, когда в душе праздник, покой и мандарины. Но сейчас сентябрь. Осень. Холод. Дождь. Никаких мандаринов. Никаких теплых огоньков. Никаких карих глаз и непослушных волос, которые хочется погладить – иррациональное желание, неправильное. И уж точно не в коем случаи не надо делать этого: - Прости, что? Лук? Солнышко? Идиот - Да, лук. Старк улыбнулся. Чутье не подводило, даже если зрение было шокированным: это был омега. Очень очаровательный омега – ведь только очаровашки могли настолько красиво краснеть: вначале впалые щечки, потом губки – пухлые, обкусанные, блеск не нужен, хватает и своего цвета – а потом глаза, приобретающие яркость и блеск, такой что даже старперские очки не скроют. - Ты пахнешь луком, солнышко… это приятно, пикантно, остренько… знаешь, люблю остренькое. Комплименты давались Старку легко. Кто-то дышит, а кто-то умеет говорить правильно. А кое-кто настолько правильно, что повторяется, слишком много улыбается, и забывает главное: омеги, которые необычно одеваются, необычно на комплименты и реагируют. Тони облизнулся: это было явной ошибкой. Локи терпеть не мог поверхностных альф: и уж было расслабился от комплиментов и взглядов – но облом: разозлился, когда пришел в себя и понял, насколько снова повелся. Да уж… тебе двадцать шесть – а ты все веришь этим козлам – ну, не идиот ли? - Поздравляю, Вас с этим, мистер Старк – а теперь прошу убрать ноги с парты. Немедленно! Локи, если бы умел, здравствовал, но он не умел – и мог только радоваться тому, что шокировал альфу. Это давало ему фору. Он ведь говорил директору: не умеет быть строгим, не терпит альф, честно, побаивается их, не умеет им сопротивляться, и раним до жути. Он мог сказать фразу, повторить её – но потом нужно было сбегать. На третьей фразе всегда шли слезы, истерики, швыряния любимых книг. Особенно если альфы были столь наглыми. Особенно если напоминали о мандаринах – Локи обожал цитрусы. Особенно если огоньки в глазах. Стоп, не думать об огоньках… только о генетике - Добрый день, сегодня у нас будет пятая лекция, практика начнется через неделю. Для тех, кто не знает, меня зовут Локи Лафейсон. Локи Лафейсон… Старк снова облизнул губы. Ещё немного и это грозило войти в привычку и невроз у Мартина. Конечно, течный омега рядом – это прекрасно, но теперь для Старка всё стало запасным вариантом. Он не стал выкручиваться, опустил ноги и принял вид глубоко слушающего ученика, не потому что ему было интересно, не потому что не мог этого сделать: просто, чтобы подойти к «Лучку» - стоило для начала хотя бы нормально познакомиться. Главное – без публики. Поэтому Тони на целый час станет примерным – а потом поиграет. Если фантазии сбываются, то можно подождать один часок. Урок проходил ужасно. Так не думали омеги: им было весело, самые добрые из них тихо сочувствовали преподавателю, самые злые или обиженные желали мгновенной смерти. Так не думал Старк: наоборот, улыбка на его лице росла в геометрической прогрессии, казалось уж и лицо скоро закончиться, но нет – места хватало, улыбка росла, а кожа пропитывалась запахом лука. И почему лук? Но так думал Локи: он всегда был собран. Не сегодня. Локи ошибался в терминах, забывал целые фразы, путал местами предложения, понятия, самые элементарные вещи о генах омегах и альфах – путал все, а под конец урока сорвался: сломал мел, уронил книги, разметал все листки по полу. Это был жест отчаяния и нервов. Ничего оставалось, только опустить руки и остаться одному: - Все свободны. Хотя это было лучшее решение за день. День не задался: эта полка, которая упала на плечи – теперь на спине был синяк… правда, никто же не смотрит на его спину. Не должно волновать. Истерика. Потом в метро была давка, его притиснули к альфе в похмелье – он сбегал из метро сверкая пятками. Истерика. И теперь это «рисование» нового идиота из Америки – да пусть он хоть триста раз богач, это не дает ему право вот так опускать авторитет Локи. Но кого волнует этот авторитет? Истерика. - Помочь, красавчик? Этот голос и эти туфли, наступившие на один из конспектов, Локи не мог не узнать. - Вот черт! - Нет… сегодня я просто Тони, солнышко. Помочь? Поднимать глаза нельзя – Локи уверен. Ему вполне хватало ощущения собственной уверенности альфы, которая ложилась на его плечи тяжелым грузом. Плюс, он узнал – генетику поставили последней, скоро он пойдет домой: и главное, сейчас он с альфой один на один – на уроках самообороны учили не провоцировать во избегания угрозы и опасности. - Мне не нужна помощь. Такому писку стоило лишь умиляться – Старк и умилялся: такое маленькое, милое существо с тонкими пальчиками, сжавшими листки каких – то записей и уже покрасневшими щеками – ну, разве можно устоять против такой невинности: - Уверен, детка? Ошибка. Новая ошибка. Локи взбесился. На самом деле, иногда он вел себя, как омега – так говорил Клинт – но лишь после слов-катализаторов: детка, киска моя, красавчик. - Не смейте называть меня деткой, - уже шипение, а не писк, - мистер Старк! Локи вскочил, раскидывая листики в воздухе. Очки сползли на нос, черные волосы, цвета вороньего крыла, растрепались, свитер оголил острые выступы правого плеча. Милый… какой забавный и милый Локи злился. Старк продолжал улыбаться и сносить всё это, как нервы: - Мм… - а ещё умиляться и перебарщивать, - да ты опасный Лучок. - Лучок? Такого Локи не ожидал. Глаза распахнулись, рот приоткрылся, беззащитность била ключом. Олененок Бэмби - Да… а может тебе больше нравиться «Луковая карамель»? – Старк приподнял бровь, - Хотя это долго. - Что… - шок наконец-то стал проходить – что вы себе позволяете, мистер Старк? – фаза ярости поднималась с колен, - Пошли вон из кабинета! - Выгоняешь меня? Вопрос, способный разозлить любого, омегу или альфу, бету – любого, все равно кого: но в этом его и прелесть. Когда ты спокоен – и тебе такой вопрос, люди злятся, гонят сильнее: а если они уже злы – люди шокируются, не могут понять, что делать, теряются. И это самое лучшее время, чтобы идти на контакт. Когда щеки бледнеют, когда зрачок успокаивается, когда губы облизываются, пытаясь найти верный ответ, когда дрожит все тело – когда физиология играет злую шутку с разумом. Тогда то самое время. Время взять за руку. Старк знает, что делать: проделывал это сотни раз, изучил реакцию многих омег, в свои то почти сорок – ну, ладно, добавил немного годков, окей, лет пять. Ему было уже тридцать пять, и единственное чему он сейчас поражался – тому, как преподаватель может краснеть. Даже если он очень молод, он окончил университет – после такого омеги уже не краснеют. Локи – конечно, Старк запомнил имя – краснел. И это было восхитительно. Взять за руку, сделать шаг ближе, почти напугать, потому что писк мышки был достаточно громким. Остановиться, ведь не хотелось бы слишком пугать. Старк никогда не относил себя к альфам с действия силы – в конце концов, он любил высоких, сейчас был ниже на голову – разве здесь напугаешь? Нет, только уверенность, только мягкая улыбка, только спокойные глаза, и обязательно поглаживать по ладони – она же такая холодная, так дрожит: Старку не хотелось, чтобы Локи дрожал. Или выгонял его: - Разумно ли это? А Локи чертовски хотелось забрать свою руку обратно, потому что чертов рост не играл значения. Да, он вскочил, да он был выше: но черт, лучше бы он сидел внизу на корточках и не поднимал взгляда. Потому что это был альфа. Уверенный альфа. Альфа, который пах мандаринами, цитрусом и Рождеством. И тепло его руки, явно не дает уверенности в себе: наоборот, за последние пару лет альфы держали его за руку не с понятия нежность, им нежность не была знакома в принципе, как и Локи. А здесь забота, успокоение, тепло. - Ра… Ра… - вызывает заикание – Ра… зу… м… м… но. А еще неуверенность, и даже писка не происходит, ведь тепла слишком много: шаг ещё ближе уже не ощущается. Явно на руку Тони: - Не уверен. Самоуверенность Локи не любит. Сразу вспоминается неудачный опыт, своя неуверенность, детская обида на весь мир за свою внешность – и следовательно легкая злоба и попытка вырвать руку: - Зато я уверен – никакого заикания – Отойдите от меня, иначе я… - только угрозу придумать сложно. Мы теряем его, Форест Сарказм в мыслях, но Тони видел – еще немного и руку придется вернуть. Значит, нужно идти более действенным путем: риск и ничего кроме риска, тем более, когда мальчишка так кусает губы и не понимает, как это соблазнительно – его оправдают в любом суде мира. Никаких слов. Никаких вопросов. Аккуратно сделать ещё один шаг, протянуть руку вперед, обнять за талию – на секунду убедиться в своей правоте: талия изящная, свитер явно лишний – сделать ещё один шаг. Да, было бы удобнее, будь он ниже – но Старк слишком самоуверен, неважно – главное, что Локи рассеян, что он краснеет, что губы приоткрыты. Аромат лука окутывает, забивает все правильные мысли гвоздями, выпуская все неверные: - Что ты сделаешь, малыш? Вопрос. Слово «малыш». Ошибка. Зеленые глаза распахиваются, темнеют, зрачки сужаются. Локи знает это слово, слышал, как говориться – бывали, проходили, неприятно. У него немного стереотипное мышление: но не те альфы ему попадались на пути, сарказма добавили. Плюс Бартон – в следующем шаге точно виноват он. Ведь Тони ждет пощечины – а получает удар по ушам… свистком. Этот странный мальчишка свистит, отталкивает Тони и так же рассержено шипит, как и в первый раз, когда просил убрать ноги: - Я буду свистеть и позову на помощь! Старк не успевает даже среагировать. Потс всегда говорила, что он достаточно медленный: гениальный, но медленно принимает решения. Ему нужно время, и уж точно не три секунды – утрирует, но верно – за которые Лучок успевает собрать сумку, поправить очки, почти вылететь за дверь: - Кого позовешь? Глаза Локи можно вписать в книгу Рекордов, как самые лучшие глаза олененка Бэмби – а вот ответ, Тони пока не рискует предполагать: - Кота! Потому что собирает свою челюсть с пола, смотря на хлопающую дверь. Позовет кота? Да, и где же Потс когда она так нужна.

*******************************************************

- Сделай мне ещё кофе! Руки трясутся, глаза горят праведным огнем, зубы стучат по краю чашки, кофе бежит по подбородку. Тихий маленький омега спрятался: теперь, здесь и сейчас, на стуле сидит рассерженный омега: синяя пижама в звездочку, теплые носки, зеленый шарф вокруг шеи, очки, золотая шапка с рогами – сам ведь сделал – и седьмая чашка кофе – в этом Бартон уверен. Поэтому восьмую не доливает. - Всё же скажи мне: что случилось? - Этот альфа… - зубы скрепят, - этот альфа… - чашка стучит о стол, - этот альфа… - Я слышу это уже триста раз. Клинт критически смотрит на Локи. Последний снова глотает кофе и хмурится. И как он этого грубияна ещё лучшим другом называл: кружку кофе налить не может, выслушать его не способен. Локи уже рассказывал, всё, в подробностях – а Бартон никак не поймет, что этот альфа – самый ужасный, которого он встречал в своей жизни. - Он мне урок сорвал! Бартон кивает и закатывает глаза. Это он слышал уже двести девяносто девять раз, ещё один и будет юбилей. - Не сорвал… и вообще у меня другие мысли. Надеюсь… уже готов услышать факты Клинт, на всякий случай, тянется рукой за вилкой – Локи может быть опасен, особенно под кофе, но Локи молчит, насупившись: а значит, Бартон угадал – теперь можно попытаться дать свою оценку. - Мне кажется не всё так плохо. - Не плохо? – как и всегда Локи ловит только детали – Всё было просто ужасно! Ты бы меня видел! Он опозорил меня! Эта международная выскочка меня опозорила! - Ты утрируешь. Бартон действует уверенно, но осторожно. - Нет! Да… придётся разочаровать - Да… я там не был, - Клинт поднимает руки, чтобы пресечь возражения, - но твои рассказы: «этот альфа», «сексуальные плечи», «видел бы ты его в белой рубашке», «он пах мандаринами», «теплое дыхание», «бабочки в животе» - чувак, это не звучало, как плохо. - Это было потом… Бартон приподнимает бровь, постукивая пальцами по столу, Локи же сразу машет руками. Да, может он сказал пару лишних комплиментов этому альфе, но это всё его порода, его организм – а разум, разум понимает, насколько этот альфа ужасен, плох и его опозорил. Да и во всем виновато кофе: Локи просто оговорился… пару десятков раз. - Я вообще в виду не это имел. - Конечно, не имел, - Клинт подмигивает другу, - Ты – омега, имеют тебя. - Бартон! Локи раздраженно вскакивает, рожки дрожат, шарф развивается – Клинту трудно не смеяться. Он понимает, что теперь Локи не будет говорить с ним неделю – но сдержаться не может. Локи обижается, уходит в ванную, хлопает дверью: это ещё смешнее. Его друг очень забавный, правда, знает это только он и пушистая белая тушка – интересно, Тор вообще положение тела менял или так и проспал весь день? - Тор… - кошачьи глаза открываются, а кот сонно потягивается, - Кажется, наш учитель запал на своего ученика – что делать будем? Тор потягивается опять, спрыгивает со стола, почти ползет к молоку, а потом начинает лакать из мисочки. Клинт усмехается: - Согласен, нужно выпить. Юмора ему точно не занимать.

*********************************************************

Потс видела Старка разным: пьяным и трезвым, злым и добрым, сонным и абсолютно бодрым. Она видела его разным, и как бета с таким стажем была готова ко всему. Но врала сама себе. Найти Тони на полу, в окружении лука, посасывающего карамельку, с блаженной улыбкой, слушавшего Бобби Брауна и Витни Хьюстон. К такому вообще можно ли быть готовыми? - Тони… ты не был на встрече. - Встрече? Пеппер впервые поняла, что ей нужен помощник: чтобы он ловил её во время обморока. Старк много раз пропускал встречи, забывал о них, да и этот вопрос звучал постоянно: но тогда он был внизу, болтал с машинами, чинил «движки его крошек» - и был занят. Таким умиленным тоном, как будто Диснейленд уже его, он ещё не спрашивал. - Да, Энтони, - но Потс не была бы Потс, если бы не умела брать себя в руки – Встреча, филиал в Лондоне… и почему здесь так много лука? - Мм… Лучок… Да, помощник явно нужен – пока что спас от падения только стаявший рядом диван. Выхода не оставалось – можно было узнать лишь у его «доктора», что происходит: - Джарвис, скажи мне: наш ребенок в порядке? Несколько секунд была напряженная тишина, нарушаемая лишь Витни Хьюстон и её любовью, а потом по дому разнесся спокойный голос Джарвиса: лучшего искусственного интеллекта, по пьяным заверениям альфы: - Все в порядке, Пеппер. Просто наш ребенок – не уверен на девяносто восемь и семь сотых процента, что приемлемо говорить «ребенок» - решил переспать с учителем. - Не так, - Старк сгримасничал, - соблазнить, развратить, поиметь. Переспать с Бэмби – слишком малое из моего арсенала. Джарвис не помог. Может если бы Тони помолчал, хоть раз, когда действительно стоит помолчать – Пеппер бы поняла ситуацию, но Бэмби у неё ассоциировалось лишь с оленем, никак не с живым существом. - Что? Учитель? Лучок… черт, Тони, признавайся, ты снова надышался гелием?! - Гелием? Тони даже приподнялся на локтях. - А это идея. Накачать Локи гелием, увезти его – главное, чтобы не позвал кота… да, от кота нужно избавиться! А ещё бы найти Потс помощника… ведь кто, спросите на милость, будет её в чувство приводить?!