Давай приколемся

Давай представим, что у нас есть крылья И что мы сможем полететь если поверим сильно, А взлётной полосой пусть станет крыша небоскрёба, И пусть о нас напишут в статье про пару долбо*бов — Взявшихся за руки, чтобы вместе разбиться, С ума сошедших и себя вообразивших птицами. Наши с тобой портреты будут во всех газетах, Мы станем знаменитыми! Жаль, что посмертно…       — Ваня, слезь оттуда, — угрожающе произнёс Альфред, глядя на то, как Брагинский прогуливается по краю крыши. Вообще, на крыше было красиво. Р-романтика, Луна, звёзды, всё такое. Только что ужин не при свечах был, ибо жуткий ветер мгновенно сдувал любое пламя. И порывы были достаточно сильными. Настолько, что можно было сделать парус из куртки и перелететь на соседнее здание. А Россия был в лёгком, но длинном пальто. Джонс попросту боялся, что русского сейчас сдует. И хорошо, если не вниз.       — Ванья, ещё раз говорю, марш на середину! — американец скинул куртку, будто опасался, что и его самого сдует.       И тут вдруг более сильный порыв ветра подтвердил опасения Альфреда. Иван не удержал равновесие, неловко взмахнул руками и камнем полетел вниз. Джонс рванул к краю, чудом поймал Ивана и… Взмыл над крышами высоток, расправив огромные крылья, схожие цветом перьев с орлами. Сей секрет Америки знал только Англия, нашедший его ещё совсем маленьким мальчиком. С возрастом он научился как-то делать крылья нематериальными, прятать их. И выбрасывал их только совсем уж в критических ситуациях, в которых без них никуда совсем.       — Брагинский, ёлки, почему ты такой тяжёлый придурок! — Джонс упирался, но тащил Ивана. Вскоре страны приземлились на крышу неподалёку. Ошарашенное лицо русского надо было видеть. Он сидел на холодном бетоне и всё неотрывно смотрел на перья крыльев в лучах едва занимающейся зари. Америка тем временем сбросил остатки рубашки и повёл крыльями, посмотрел на Ивана и рассмеялся:       — Бо-оже, Ванья, ты такой смешной, — он спрятал крылья и присел к Брагинскому, обнимая его. — Да-а-ай плащ, холодно.       Россия с грехом пополам очнулся и сразу стал ощупывать спину Альфреда, на что тот только хихикал и ёжился:       — Ну Ванька, ну щекотно! — Джонс стащил плащ у Ивана и укутался в него. — Пошли вещи забирать и валить отсюда, а то уже утро скоро.       Иван тем временем сгрёб американца к себе и, зарывшись носом в его волосы, тихо прошептал:       — Ты мой ангел, ты знаешь?..