Поцелуй меня...

Холодно… снегом завалило почти половину окна. Зима опустилась на Лондон совершенно внезапно, без предупреждения… замела… сковала улицы, пленила Темзу. Холодно… Они опять весь день и часть ночи мотались по заснеженному городу, который вдруг превратился в невиданный и опасный аттракцион… Крыши заледенели, пальцы примерзали к металлическим лестницам, по которым приходилось взбираться на эти самые крыши… Шерлок радовался, как ребенок. И внезапному морозу, который драконом сковал своим ледяным дыханием город, и снегу, по колено в котором приходилось пробираться, преследуя, догоняя… Джон с улыбкой в глазах ловил эту радость. Стараясь не думать о замерзших пальцах и почти растресканных губах. Боже, Шерлок… Домой вернулись под утро. Усталые, голодные и отмороженные. — Чай? — спросил Джон, присев у черного провала мертвого камина. Господи, как же холодно… Пальцы не слушаются, ломая спички. Чирк, еще… и вот слабый отблеск надежды на тепло, отражается в глазах доктора. — Было бы неплохо… — гений держится, но Джон слышит, как постукивают зубы несносного зазнайки. Замерз. Сейчас, Шерлок, потерпи, согреемся… Чай скоро дымится в кружках, божественно обжигая пальцы. Они сидят в креслах, но озноб не уходит. Джон поднимается. Он извлекает из тайника припрятанную вот для таких случаев бутылочку отменного виски и щедро плещет его в чай, сначала Шерлоку, потом себе. Тепло становится явственнее, оно теперь не только ласкает пальцы, но стремительно растекается по венам, струится по телу, выгоняя дрожь и озноб. Хорошо, правда, друг? Друг, пряча улыбку за живительной кружкой, вдруг наклоняется ближе и несмело шепчет: — Мне все еще холодно, поцелуй меня, Джон…