Поцелуй меня...

Ску-у-у-ука… Шерлок слонялся по квартире, не зная чем занять свои длинные невозможные руки. Они то терзали струны несчастной скрипки, терзали не музыкально, пронзительно, словно визг попавшей под машину кошки, то начинали жонглировать тончайшими стеклянными пробирками (не всегда пустыми), то, лежа пластом на диване, детектив их театрально заламывал и смачно стонал от избытка нерастраченной энергии. Джон тоже страдал. Шерлок сделал все для того, чтобы его скука была одинаково ужасна для них обоих, а что — это честно. Ватсон пробовал сбегать из дома, но когда возвращался, уровень разрухи превышал все мыслимые и даже немыслимые пределы. Он быстро понял, что бегство не выход — нужно было придумать что-то другое, чем-то пожертвовать ради всеобщего блага и покоя. И вот, когда очередной приступ ску-у-у-у-ки достиг своего пика, Джон, тяжко вздохнув, подошел к изнемогающему на диване детективу и присел рядом. Прикрыв глаза, доктор коротко и предельно разборчиво произнес два слова. Шерлок замер на половине не родившегося стенания, и Джон с усмешкой наблюдал, как скучные глаза гения наполняются неподдельным интересом, загораются живительным неуемным огнем. — Что ты сказал? — Ты слышал. — Повтори. — Поцелуй меня.