Поцелуй меня...

Это повторялось снова и снова… Джон злился, чертовски злился, в очередной раз втаскивая в гостиную избитого, едва стоявшего на ногах соседа. Твою мать!!! Злился молча, говорить было бесполезно. Уже были сказаны сотни слов на эту тему, но все впустую, консультирующий кретин раз за разом продолжал нарываться на неприятности, даже не удосужившись предупредить об этом Джона. Друг, называется… На этот раз детективу досталось изрядно. Удивительно, как он вообще до дома добрался. Джон, втянув сквозь зубы воздух, постарался отбросить в сторону распирающие его эмоции и вернуть к жизни врача, которого Шерлок своим очередным явлением просто убил наповал. Итак, доктор Ватсон — дышите… Разбита голова… по лицу течет кровь, рана не опасна, ссадина на лбу… взгляд не в фокусе, бледное лицо — вероятно сотрясение… Это то, что можно предположить без осмотра. Дышит тяжело, редко… могли пострадать ребра… — Раздевайся! — жестко, четко по-военному… Шерлок медлит… Ну конечно, идиот, может он и не услышал команды врача. Джон стаскивает грязное, помятое пальто, изуродованный Белстафф падает на пол. Пиджак к чертям, с рубашкой он тоже не церемонится, но все пуговицы остаются на месте. Ага… Теперь точно можно сказать, что ребра не в порядке, по белой коже груди расползлись сливово-черные пятна — били давно, прошло уже несколько часов… Джон, уже более щадяще, почти без лишних эмоций, которые в итоге удалось-таки погасить, укладывает бестолкового пациента на диван и внимательно осматривает грудь. Когда рука его касается синяков, Шерлок болезненно морщится и шипит. Ну, а ты чего хотел-то? Разумеется, больно. Твою ж, Шерлок… Джон снова касается предполагаемого перелома, скользит пальцами, чуть надавливает, ожидая очередного шипения, но вместо этого слышит только жалобное: «Больно… Поцелуй меня, Джон».