Поцелуй меня...

Тихий спокойный вечер раздражал. Шерлок отчаянно желал движения, какого-либо действия, но… Джон сидел за столом, писал очередной пост в свой дурацкий блог и не поддавался на провокации. Доктора не смог отвлечь от ноутбука даже звон упавшей на кухне чашки. Вот ведь! Шерлок старался, но так, чтобы его желание получить внимание соседа было не слишком очевидным: он уронил вышеупомянутую чашку, нервно прохаживался за спиной у доктора раз в три минуты, покашливал, ронял телефон, один раз о стену. Не работало. Можно было бы пострелять, но пистолет был надежно спрятан доктором, как и сигареты, Джон в этом оказался удивительно изобретателен. Итак, Джон увлеченно щелкал по клавишам, описывая дело о гигантском хаунде. Оно, конечно, славное дело было, это да, но сейчас Шерлоку чудовищно хотелось влипнуть во что-нибудь новое, а не коротать мирно вечер. Какое гадство! Когда, наконец, терпение гения показало свой предел, Шерлок решительно шагнул к доктору и заглянул к нему через плечо. — Чушь, — монотонно и без эмоций заметил он, вчитываясь в строчки. — Ты о чем? — Джон, наконец, оторвался от творчества и даже слегка обернулся. — То, что ты тут намарал, описывая меня, Джон, я совсем не такой. Ватсон приоткрыл рот от удивления. И еще раз перечитал последние строки: «Шерлок, совершенный и непоколебимый в своем разуме был ошарашен нахлынувшими на него эмоциями. Оно и понятно, чувства — это единственная область, в которой гениальный детектив разбирается не блестяще, просто от того, что у него их почти нет». А что, все так и есть. И писал это Джон вдумчиво, чтобы не быть слишком резким, а то, что Шерлок бревно-бревном, знает не только весь Лондон, но, пожалуй, вся Англия и даже Шотландия. — И что не так? — сердито спросил Ватсон, поднимая глаза на детектива, голова которого почти лежала на его плече, — по-моему, все так и есть, вспомни, как ты разошелся вечером в гостинице… — А по-моему, ты идиот, Джон! — произнес Шерлок, уже придумав, как убить трех зайцев сразу: развлечься за счет доктора, исправить мнение Ватсона на счет своих чувств, чувствительности и прочей чепухи, и, возможно, немного подкорретировать последний пост, — я не такой бесчувственный, как ты думаешь. — Да ладно, — Джон ехидно усмехнулся и уже приготовился изложить детективу все известные факты на этот счет, которые смог припомнить, но следующее действие Шерлока заставило доктора проглотить все, что он только что собирался сказать. Шерлок резко развернул сидящего Джона и, с тихим, низким рыком, в котором при определенном желании можно было разобрать слова: «Поцелуй меня, Джон», впился в губы опешившего и притихшего доктора. Если бы Джон мог что-либо соображать в этот момент или хотя бы просто наблюдать, он наверняка бы отметил смеющиеся и довольные глаза своего соседа.