/r9k/ Эльза страдает

      Субботнее утро Эльза встретила с ужасного бодуна. Во рту царил привкус сожаления вперемешку с дешевым пивом, и она попыталась от него избавиться двумя таблетками аспирина и здоровенной кружкой отцовского дорогого кофе.       Чёрт меня дёрнул пить этот отвратный Фольджерс(1)!       Она взглянула на часы – стрелки показывали два дня. Ничего удивительного.       После вскружившего голову поцелуя прошлым вечером конца игры Эльза не дождалась – ушла ближе к полуночи, а следующий час провела в кровати, глядя в потолок. Отчаянные попытки бороться с возбуждением, разраставшимся внизу живота, с треском провалились, и, если только компания не сидела в другом конце дома, все точно слышали громкий стон и имя Анны во время оргазма.       Заснула она с влажной челкой и липкими пальцами. В мучительных сновидениях была сестра, на лице её горело наслаждение, и следующее утро принесло с собой еще большее влечение к Анне, чем прошлой ночью.       Эльза решила дождаться, пока Кристофф, Юджин и Рапунцель уйдут восвояси, и, как только хлопнула входная дверь, выскользнула из комнаты. Ребята напридумывали кучу причин ухода, но вряд ли хоть одна из них была правдой.       Наверное, просто решили проспаться с похмелья в собственных постельках.       И вот теперь Эльза стояла в одиночестве посреди кухни, пялилась на стену под часами и рассеянно потягивала горячий кофе. Она совсем не знала, что же делать: поговорить с сестрой и выяснить, как много та помнит, или запереться у себя до конца выходных в надежде, что произошедшее как-то забудется.       Если и правда считаешь, что такое можно на раз забыть, тогда надралась ты даже хуже, чем кажется.       Девушка вздохнула и с силой опустила кружку на стойку. Бешено пульсирующая голова точно глумилась над ней и раз за разом напоминала, как же сильно та облажалась с этим стоном во время игры. Поцелуй так на неё повлиял, что спрятать эмоции не представлялось возможным.       Дверь в спальню Анны отворилась. К встрече с ней Эльза была совсем не готова, поэтому стремглав бросилась через гостиную в прихожую. Как только сестренка, перепрыгивая через одну ступеньку, спустилась по лестнице, старшая побежала наверх, под надежную защиту собственной комнаты. Но ноги уже жили своей жизнью. Гуськом минуя комнату младшей, Эльза случайно напоролась взглядом на пришпиленый к доске булавкой набросок и остановилась как вкопанная. Что за..? Неужели это я? Она прищурилась, пристально вглядываясь вперед.       При обычных обстоятельствах старшая не удостоила бы комнату и взгляда, ведь предмет её обожания обычно отсутствовал, участвуя в школьной деятельности или пропадая с друзьями. Но теперь, при дневном свете, глаза невольно изучали пространство.       Переступив порог, Эльза склонила голову и стала разглядывать покосившийся рисунок.       Да, точно я! Дьявол, как же красиво нарисовано! Но чьих это рук дело? И почему рисунок висит здесь, у Анны в комнате?       За спиной раздался голос, и старшая испуганно вздохнула.       – Это я нарисовала, – тихонько произнесла младшая, словно читая её мысли. – После финала по лакроссу.        Эльза резко обернулась и решила спасаться бегством – вдруг сестра припомнит события минувшей ночи, но когда взгляд скользнул по фигуре напротив, ноги снова отказались повиноваться. Рыжие локоны Анны беспорядочно опутывали плечи, будто им было дозволено стлаться, где только пожелают, пижама смялась, открывая взору манящую полосу кожи между шортами и маечкой. Ладони её крепко сжимали кружку, подошвы тонули в пушистом ворсе ковра, а усталые, но пытливые глаза пронизывали старшую.       Либо чертовски хорошо притворяется, либо действительно не помнит.       Эльза догадалась, что, скорее, первое – по части выпивки сестра может любому дать фору.       Анна опустила кружку и, вопросительно изогнув бровь, озорливо улыбнулась.       – Всё так плохо? – пошутила она, не дождавшись от сестры и слова о рисунке.       Нет, просто я в полнейшем шоке от того, как ты хорошо рисуешь. Откуда же мне было знать, что ты умеешь?!       Эльза моргнула.       – Так ты… ты меня нарисовала? – спросила она, будто никак не могла поверить.       Улыбка младшей немного дрогнула.       – Ну да, – она пожала плечами. – А не стоило?       Старшая только в недоумении покачала головой.       – Но зачем тебе меня рисовать?       Уверенность Анны, казалось, убывала и убывала.       – Не знаю. Просто… когда ты неожиданно врезала той девчонке, что меня ударила… я что-то почувствовала. Что-то хорошее. И не зная, как с этим быть, решила перенести на бумагу.       Она подошла поближе, слегка коснувшись сестры обнаженной рукой. По коже той побежали мурашки. Палец девушки пробежался по рисунку, очерчивая уверенную улыбку старшей, и на её лице расцвела такая же.       – В том, как ты без раздумий на неё бросилась, что-то было… – она ухмыльнулась Эльзе. – Не хочу сказать, что тот момент был самым успешным в твоей жизни, – она послала нахмурившейся сестре смешок, – но ты тогда казалась такой… открытой.       Анна отошла от доски и расположилась прямо напротив сестры. Рука её дрогнула, будто намеревалась коснуться старшей, но потом передумала.       – Ты постоянно прячешься, Эльза. И не только физически, когда закрываешься в комнате, но и эмоционально. – Она смотрела себе под ноги, баюкая остатки кофе в кружке. – Со мной ты немногословна, и порой создается впечатление, что я даже неприятна тебе.       Думает, что она тебе неприятна. Боже мой… Как же мы до такого докатились?       Встретив болезненный взгляд Эльзы, младшая легонько выдохнула.       – Но в тот момент, перед тем, как наорать на ту девчонку, ты на меня посмотрела. И знаешь, казалось, будто все возведенные тобой стены мигом рухнули за ненадобностью. Всё, что важно было для тебя в тот момент – меня защитить, и в твоих глазах я увидела нечто прекрасное. Увидела, как сильно ты меня на самом деле любишь.       Эльзе плакать хотелось.       – Анна… – робко начала она, но сестра только покачала головой. Нежная ручка наконец легла старшей на плечо.       – Всё хорошо, не расстраивайся. Знаю в глубине души, что ты меня любишь, но убедиться еще раз было очень лестно, – младшая выдавила слабую улыбку, а потом убрала руку и вновь отвернулась к доске с изображением. – Мне захотелось навсегда запечатлеть этот взгляд, – она хмыкнула, – но, конечно, без убийственной гримасы на лице. Вот и нарисовала тебя.       Взгляд ее скользил по грубой штриховке и нечетким линиям.       – Передать красоту реального мира карандашом – задача не из легких, – произнесла она, закусывая губу, – но передать твою практически нереально. Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь выйдет.       Эльза сморгнула слёзы и сосредоточилась на рисунке. Такой доскональный, будто смотришься в зеркало, но что-то не так: глаза настолько уверенные, что просто горят энергией, а брови расслаблены и придают лицу несвойственную ему искренность.       Здесь ты такая… счастливая. Будто любишь её больше всего на свете.       Вдруг Анна задержала на старшей взгляд, глаза скользили по лицу. Та глядела в ответ, и сердце её согревала чистая, нежная любовь к сестре.       Ты абсолютно её не заслуживаешь, ведь она еще прекраснее, чем ты думала. Господи, она такая умная, и добрая, и ласковая, а еще видит внутри тебя то, о чем сама ты давным-давно позабыла.       – Сейчас ты смотришь на меня так же, – послышался тихий голос, и ладонь легла на щеку сестры. Та невольно прильнула в поисках тепла. – О чём думаешь? – прошептала Анна, немного прищурившись. Ей безумно хотелось разгадать тайну,что представляла собой старшая сестренка.       Эльза, зажмурившись, тяжело сглотнула, чуть заметно покачала головой и произнесла сдавленным голосом:       – Я.. я не могу тебе сказать.       Младшая заметно поникла.       – Нет, можешь, Эльза! – Убеждала Анна. – Что бы там ни было, обещаю, я по-прежнему буду тебя любить, слышишь?       Но та уже была вне зоны доступа. Взглянув на девушку с тысячью извинений, она отвернулась и исчезла за углом комнаты, потом – своей спальни. В очередной раз Эльза оттолкнула младшую сестренку.