/r9k/ Эльза страдает

      – Когда именно вы поняли, что испытываете к ней чувства?       – Не хочу говорить об этом, доктор.       Тишина. Тяжкий вздох.       – Но вы ведь меня заставите?       – Я вовсе не собираюсь ставить вас в неудобное положение.       – Мне всё это неудобно.       Снова тишина.       – Что ж, Эльза… Давайте с самого начала.

***

      В классе было тепло. Сквозь мутные стекла доносилось тихое щебетание птиц, вторя приятному тиканью часов. Эльза сидела за партой в самом дальнем углу, корпя над грид-вычислениями, и выпускала из-под карандаша всё новые и новые цифры. На кончиках пальцев левой руки от постоянных перемещений по листу виднелись серые следы прежних расчетов, пальцы же правой в поисках правильного ответа крепко сжимали карандаш.       Окончательный результат не заставил себя ждать, и девушка, победно выдохнув, откинулась на спинку стула. Только в полном одиночестве она могла хоть немного собой гордиться.       Звонок прозвенел еще час назад, но она была к этому готова и спряталась в опустевшем классе. Поток учеников хлынул в коридоры, а их смех и болтовня волнами ударялись о запертую дверь. Прижавшись к парте, как к спасительному буйку в шторм, Эльза ощутила закрадывающуюся в душу тревогу.       Толпа понемногу высыпала через центральный вход, оставляя девушку одну в ее собственном святилище, под защитой груды учебников. Как обычно, она ждала, пока приливы и отливы людей не утихнут, и можно будет никем не замеченной ускользнуть.       Толстая книга тихо закрылась, кончики пальцев пробежались по идеально ровным надписям на обложке. Вот бы можно было понять окружающий мир так же легко, как эти цифры!       Вздохнув, Эльза собрала вещи и, прежде чем покинуть класс, выглянула через дверное стекло – вдруг еще не все ушли. Но в коридоре было пусто, только слепящие лампы да блики на линолеуме, поэтому она, наконец, решилась выйти. В нескольких метрах, прямо на земле, кто-то сидел. Девушка вскрикнула от неожиданности и прижала книги к груди.       – Привет! – Послышался звонкий голосок сестры. – А я всё думала, куда ты подевалась?       Эльза ничего не ответила и уставилась на младшую. Пышная коса овивала одно плечо, а ремень сумки перекинулся через другое. Изумрудно-голубые глаза мерцали, когда та морщила нос в улыбке.       – Решила всех обогнать с домашкой, а? – спросила Анна и закатила глаза. – Не понимаю только, зачем. Ты такая умная, что директору давно пора тебя выпустить с аттестатом на руках.       Она шагнула ближе.       – И вообще, таким, как ты, не место в нашей второсортной школе.       Уголок рта в ответ на ободряющие слова сестренки мимовольно пополз вверх.       – Спасибо, Анна. – Сказала она мягко и вопросительно изогнула бровь. – А почему ты еще здесь? Тренировка по лакроссу была?       Девушка отрицательно покачала головой, скрестив руки на груди, и облокотилась на стенку рядом с сестрой. Её бровь тоже изогнулась.       – Неа. Просто подумала: должен же кто-то за тобой присмотреть. Вдруг по дороге домой снова попадешь в злобные лапы библиотеки! Р-р-р-р-р! – прорычала она, протянув руку на манер когтистой лапы, и усмехнулась.       Эльза не сдержалась и прыснула со смеху. По коридору прокатилось эхо, и смех вернулся в искаженной версии. Девушка залилась краской. Анна только улыбнулась.       – Хорошо, что ты смеешься. Думала, после случая на обеде…       Она умолкла, жалея, что вообще затронула эту тему. Старшая опустила взгляд, водя кроссовком по полу.       – Так ты всё знаешь?       Сестренка придвинулась еще ближе, но Эльза всё так же смотрела под ноги, даже когда ручка Анны легла ей на шею.       – Жаль, что меня с тобой не было, Эльза. – Её голос наполнился грустью и сожалением. – И жаль, что людям не дано увидеть, какая ты на самом деле красивая, умная и смешная. Они так завидуют, что готовы превратить твою жизнь в сущий ад.       Сердце от болезненных воспоминаний грозилось разбиться пополам, но девушка спрятала эмоции и только пожала плечами.       – Просто… Да не важно. Меня не любят, вот и всё. Я привыкла.       Дыхание Анны на миг сбилось, и вторая ручка опустилась старшей на щеку.       – Не надо к такому привыкать, – прошептала она. – Ты моя сестренка, и одну тебя в этом дерьме я не брошу.       Эльза в ответ на ругательство вздрогнула. Ругалась сестра редко, но, по-видимому, огонь в глазах придавал жгучести и языку.       – Вот почему я здесь – хочу проводить тебя домой. Потому что если мне не под силу это остановить, – по лицу ее пробежала тень сожаления, – то хотя бы буду рядом и помогу. – Она быстро поцеловала старшую в уголок губ. – Потому что я тебя люблю, слышишь? Никогда этого не забывай.       Эльза упорно боролась со слезами, сжимая челюсти под ладонью младшей. Наконец она кивнула, и сестренка отступила назад. Без рук Анны лёгким, казалось, перекрыли воздух.       – Хочешь, помогу нести? – Анна ткнула пальцем в стопку. – Книжки.       Старшая взглянула на учебники.       – Да нет, спасибо, не стоит. Они очень тяжелые, – она махнула рукой в сторону сестринской сумки. – К тому же, тебе свои нести.       Анна рассмеялась и запустила руку в сумку, выуживая оттуда свитер и открывая взору огромную, уже начатую, пачку Skittles. Сумка похудела на глазах.       – Эти, что ли? – она перекинула свитер через плечо и перевела взгляд на немного помятую красную пачку из-под конфет. Лицо ее немного покраснело. – Мне… М-м… Захотелось тебя чем-то порадовать. Знаю-знаю, кажется, что я сама почти всё слопала – почти! – потому что съела только желтые и оранжевые. Но лишь потому, что ты их не любишь! – девушка нервно протянула сумку. – Остались только зеленые, красные и фиолетовые – твои любимые.       Но старшая и заставить себя не могла протянуть руку за угощением – любовалась сестрой полными обожания глазами.       – Анна… – начала она, в попытках унять явное чувство вины, которую испытывала сестренка, не способная помочь в трудную минуту. Эльза давно уже привыкла к вечной травле. Ей ставили подножки, бросались едой, выдумывали обидные прозвища. Она привыкла даже к полному пренебрежению одноклассниками на подготовительных к колледжу, ведь те, не желая скатиться по социальной лестнице и, конечно, из зависти, игнорировали её и дразнили. Только к бесконечной доброте и самоотверженности младшей сестренки привыкнуть было невозможно.       Из потока мыслей её вырвал шорох пакета.       – Ну же, умница, возьми конфетку, пока я не умяла всё сама!       Эльза с улыбкой протянула учебники младшей, запустила руку в сумку и вынула целую горсть. В глазах появилась хитринка.       – А спорим, что словлю все десять штук?       Анна с усмешкой изогнула бровь и не удержала язвительного:       – Хочу на это посмотреть.       Старшая побежала к центральному входу, подбрасывая конфеты одну за одной, но те только отскакивали от лица и падали на пол.       – Надеюсь, потом ты их съешь! – Раздался вслед голос сестренки. – Потому что порча Skittles в Королевстве Анны – серьезное преступление!       Следующая порция сладостей полетела в неё.

***

      – Так как вы определили, что момент был тот самый?       Задумчивый вздох.       – Потому что почувствовала, как щемит сердце. Приятно щемит, будто наполняется неведомым раньше чувством.       – И вы считаете, что тогда испытали влечение?       – Возможно. А может, просто… благодарность за то, что кто-то встал на мою сторону. За то, что знали меня настоящую и любили несмотря ни на что.       Снова тишина, только ручка со скрипом ёрзала по бумаге.       – Почему вы начали закрываться от сестры, если утверждаете, что новое чувство было приятным?       Джинсы заерзали по обивке стула.       – Потому что испугалась. – Тяжелый выдох. – И боюсь до сих пор.