/r9k/ Эльза страдает

      Этого не может быть.       В ушах шумела кровь.       Не может быть.       Бешено колотилось сердце. Руки тряслись.       Не может быть.       Сквозь вновь и вновь повторяемую мантру чувствовалась тупая боль босых ступней, несущихся по тротуарной плитке. Шероховатой плитке. И тут Эльза споткнулась и, подавшись вперед, приземлилась на руки и колени. На мгновение к прежней боли сквозь панический туман пробилась жгучая новая – на этот раз от разодранной кожи.       Нет, может.       Удушливый всхлип и глухой удар кулака о бетон.       – ЧЁРТ! – Ночь поглотила измученный вопль.       Эльза скрючилась от боли и вскинула руки в воздух, пытаясь совладать с собой.       Ну почему же ты такая тупая? Думала, всё закончится иначе?!       Зубы ее стиснулись, а из зажмуренных глаз побежали горючие слёзы.       Она же тебе верила!       Тело дрожало под ужасным грузом вины.       Верила, а ты бросила её там одну!       Старшая затрясла головой, пытаясь игнорировать разбушевавшуюся совесть. Выбора-то не было. Отец даже не позволил удостоверится, что с сестрёнкой всё хорошо.       Кто знает, что он сейчас с ней делает!       – Нет… – из уст вырвалась едва слышная мольба. Отец никогда не сделает Анне больно. А вдруг сделает?       Наверняка-то ты не знаешь. Откуда такая уверенность? Видела, как он её схватил?       – Нет. – На этот раз гораздо увереннее.       Да откуда тебе знать? Вдруг она в эту самую секунду умирает в кухне на полу и тебя зовёт? Тебя, последнюю трусиху на земле, которая даже не…       – Хватит! – Из груди вырвался крик, а кулаки сдавили виски. Перед глазами проплывали абсурдные видения, будто бы сестрёнка, вся в синяках, истекает кровью и отчаянно молит её помочь.       Хотелось бежать. Бежать прочь от этих душераздирающих сцен, без остановки прокручивающихся в голове. Позвать хоть кого-нибудь на помощь. Но бежать-то было некуда: до Кристоффа километров пятнадцать, не меньше, до Белль – и того дальше. При одной только мысли о Белль желудок, казалось, налился свинцом.       О боже… Белль…       Что Эльза ей скажет? Правда ведь попросту её убьет.       Как ты могла так подло с ней поступить?       Кулак поразил плитку во второй раз. Её безрассудство разрушит гораздо больше жизней, чем предполагалось, и даже те, вторгаться в которые она вообще не имела никакого права. Сердце кричало в грудной клетке, снова и снова повторяя имя сестры. Игнорировать его не выходило. Не выходило и заткнуть.       Ты должна вернуться.       Челюсти сжались.       Должна вернуться! Ты же ей нужна!       И Эльза привстала, пытаясь побороть инстинкт самосохранения и пойти против воли отца.       Посуди сама: он один, и если бросится на тебя, то хоть Анна в это время будет в безопасности.       Такой странной логики оказалось вполне достаточно, чтобы Эльза вскочила на ноги, превозмогая боль в коленях. Ковыляя к дому, она возносила молитвы всем возможным богам за то, чтобы сестрёнка была в порядке.

***

      На крыльце горел свет, а на верхней его ступени сидел отец. Завидев старшую дочку, он встал, и, оскалив зубы, прорычал:       – Знал, что ты вернёшься. Сдаётся мне, я выразился ясно: в этом доме тебе не рады. Убирайся с глаз моих долой, или копам позвоню!       Но Эльза стояла как вкопанная, хотя и каждый мускул её тела кричал: «Беги!» Она всеми силами пыталась, чтобы голос не дрожал.       – Хочу удостоверится, что с Анной всё хорошо. Ты её не трогал?       Тут мужчина взорвался, вскочил с места и зашагал к ней. Эльза в страхе отпрянула.       – Да как ты смеешь! – проревел он. – Как смеешь спрашивать меня о таком? Тронул? Да я пальцем к ней не прикоснулся, в отличие от тебя, ты, грязное отродье! – Отец остановился у забора, взбешенный до такой степени, что даже не попытался открыть ворота. – И клянусь, пока я жив, ты и на шаг к ней не…       – Эльза?       Мужчина рывком обернулся ко входной двери. Эльза выглянула из-за его внушительного тела. Анна. Грудь, зажатая в тиски, немного ослабилась. Сестра в порядке.       Анна стояла на крыльце, оперевшись на костыли. Дверь позади нее распахнулась настежь, а свет из прихожей озарял страх и облегчение на её лице.       – Вернись в дом, Анна, – приказал отец. – Я сам разберусь.       Анна сказанное проигнорировала и только взглянула печально.       – Мама всё плачет. Не знаю, как её успокоить, – донеслось тихо.       Мужчина в ярости обернулся к старшей.       – Видишь, что ты натворила? – в глазах его пылал гнев, но под ним виднелось такое же сильное горе, и это ранило Эльзу гораздо больнее слов. – Разрушила нашу семью! – голос его дрожал. – Разбила матери сердце!       Та застыла в шоке, и тут отец зарыл голову в руки. Плечи его затряслись. Рыдает.       – Пап, – прошептала Эльза, – прости.       Тот вскинул голову и обвел ее мокрыми от слёз глазами.       – Не… – слова словно застряли у него в горле. – Не зови меня так. – Он сделал глубокий вдох. – Я тебе больше не отец! Я допустил эту… эту… – и замотал головой, не в силах говорить. Потом повернулся спиной.       Эльза крепко зажмурилась и выдохнула. Не знала даже, что хуже – видеть отца в гневе или в слезах. Ну, по крайней мере, гнев, похоже, понемногу рассеивался. Попытки мужчины взять себя в руки дали Эльзе небольшую передышку. Она вновь взглянула на сестру. Хорошо хоть, что с Анной всё будет нормально. Да и в таком состоянии бесполезно было что-то отцу доказывать. И старшая приняла решение.       – Я уйду, – произнесла она, – если принесешь телефон и обуться.       Мужчина в ответ так на неё посмотрел, будто она вообще не имела права что-то просить. Но Эльза выдержала этот тяжёлый взгляд.       – Не нужно никуда уходить, Эльза, – в отчаянии вмешалась младшая. – Это и твой доме тоже. Он не может просто так выставить тебя отсю...       – Нет, могу! – перебил тот. – Могу, и выставлю. – И ткнул пальцем в Эльзу. – Стой на месте. Чтобы ноги твоей в моем доме не было. – А после сердито зашагал по дорожке, едва не задев плечом младшую дочку, и исчез в коридоре.       Старшая быстро перевела взгляд на сестру. Та уже ковыляла к ступенькам.       – Анна, стой, – прозвучало строго. – Ближе не подходи, а то он еще сильнее разозлится.       В тусклом свете лицо Анны исказилось болью, а в глазах стояли слёзы, однако она послушалась.       – Куда ты пойдешь? – всхлипнула девушка.       Понятия, блин, не имею.       Эльза только слабо улыбнулась.       – Что-нибудь придумаю.       К кому сейчас не сунься, все начнут задавать сотни ненужных вопросов, а отвечать на них хотелось в последнюю очередь. При одной только мысли, что придётся всё рассказать Кристоффу или, упаси господи, Белль, душа уходила в пятки. Анна заговорила снова.       – Ты ни в чем не виновата, Эльза! Скажи, что ты это понимаешь. Я пыталась объяснить папе, что сама сделала выбор, что сама этого хотела, даже больше тебя, но он ни слову не поверил.       Еще бы он поверил. С какой такой радости? Я же по жизни всё всегда порчу. Он, наверное, только одному сейчас верит – что я к тебе годами приставала.       – Прошу, скажи, что ничего не изменится! – взмолилась младшая, заслышав стук шагов по лестнице. – Ты нужна мне, Эльза! Прошу, скажи, что, когда этот кошмар закончится, мы все ещё сможем быть вместе!       А старшую на части разрывало. Конечно же, сейчас хотелось только одного – схватить Анну за руку и бежать прочь, найти место, где они смогут… смогут просто быть. Но ведь в реальной жизни всё гораздо сложнее. У Анны есть будущее. Семья. И это Эльза никогда не посмела бы отобрать. Но сама Анна, похоже, упрямо себе врёт. Эльза в нерешительности глядела на отчаянное выражение лица сестрёнки. Она же хочет, чтобы ты её успокоила, сказала, что всё наладится! Старшая прикусила щеку. Но и врать ей тоже не могу. Из груди её вырвался вздох.       – Всё изменится, Анна, – сестрёнкино лицо опечалилось еще больше, – но только не мои чувства к тебе.       Лучшее, что можно было сказать в этой ситуации. Лучший способ утешить сестрёнку. И, казалось, сработало – Анна сдержала рыдания и выдавила из себя тусклую улыбку.       – Я тебя люблю, – выдохнула она, – и буду ждать, хорошо? Столько, сколько нужно. Буду ждать.       Та, проглотив комок в горле, кивнула. Ты никогда её не заслуживала, и не заслуживаешь.       Возвратился отец. В одной руке у него была толстовка, в другой – пара кроссовок. Кроссовки он перебросил через ворота, а свёрнутой толстовкой ткнул старшей в грудь.       – Держи. Холодно на улице, – бросил он. – Кошелёк с мобильником в кармане.       Сердце пропустило удар. Она не упоминала о кошельке. И об одежде. Но отец всё равно их принес. Эльза признательно кивнула, а мужчина ещё долго смотрел ей в глаза, прежде чем развернулся и зашагал обратно, мягко подталкивая младшую дочку в дом. Входная дверь захлопнулась.       Старшая ещё несколько минут стояла без движения, пока треньканье телефона не вывело её из ступора. Развернув толстовку, она накинула её на плечи и всунула руки в рукава. Холодно не было – та отчаянная пробежка и адреналин, что струился в крови, сделали своё дело, но всё же зарыться во что-то знакомое было приятно. Эльза достала из кармана мобильный – на экране высветилось сообщение от Анны. «Береги себя. А я буду уговаривать маму с папой, пока они не разрешат тебе вернуться. Люблю тебя. Обнимаю, целую.»       Она зажала рот рукой, силясь сдержать слёзы. Сестрёнкина надежда теперь, при отсутствии собственной, больно обжигала. Пальцы нависли над клавиатурой. Что бы такое придумать, чтобы не разрушить хрупкий оптимизм Анны, который, кажется, её душу никогда и не покидает? Так ничего и не придумав, Эльза закрыла пустое окно, а вместо этого зажала значок контакта поверх остальных в журнале вызовов. Прижав мобильник к уху, она отклонила голову назад, разглядывая звездное небо. Шли гудки.       – Здорово, Эльза! – весело поздоровался знакомый голос. – Как делишки?       Эльза всеми силами пыталась сберечь самообладание. Жизнерадостность после пережитого просто сводила с ума. Глаза зажмурились, и она взволновано вздохнула.       – Привет, Кристофф. Э-э… Мне помощь твоя нужна. Сильно нужна. – и немного помолчала. – Заедешь за мной?       Пожалуйста, только ничего не спрашивай. Только не заставляй ничего объяснять.       На другом конце трубки раздался шорох, а после приглушенный звон связки ключей.       – Да без вопросов, – доверительно сказал он, так ничего и не спросив. Как же Эльза была ему благодарна! – Домой?       Не играй с огнем!       – Нет. М-м… Внизу по нашей улице есть парк. Знаешь, где это?       Где-то там хлопнула дверь и взревел мотор.       – Ага. Найду, – ответил Кристофф. Пауза. – Мне повисеть на связи?       Эльза кивнула и, когда попыталась хоть что-нибудь ответить, голос на эмоциях подвел. Но Кристофф всё понял и без слов.       – Хорошо, я не отключаюсь. – Ему ответил лишь тихий всхлип, и тон парня смягчился. – Скоро буду, Эльза, – заверил он. – Ты только держись там, ладно? – мотор взревел еще громче, и Кристофф повторил сказанное, в этот раз больше для себя, чем для подруги. – Только держись.