Глава 37. Чудовище
14 августа 2015 г., 05:44
Глаза Эльзы резко распахнулись и заскользили по незнакомой комнате. Что-то
разбудило её. По стене плясали неясные тени, и на мгновение в голову просочилась тонкая струйка страха. Но вскоре туман сна рассеялся, и на его место вернулось трезвое мышление.
Просто ветер. Из окна дул лёгкий ветерок. Ветер ветви колышет.
Старшая выдохнула, стремясь унять быстрое биение сердца. Уснула она не сразу: в душе боролись за первенство сразу несколько чувств: вина, страх и сожаление – чтобы не забывала, сколько сердец ею разбито. И скольким еще предстоит разбиться.
Она снова зажмурилась, скорее машинально, чем нарочно, пытаясь отгородиться от всего того хаоса, что поглотил её жизнь, но ничего не вышло – теперь перед глазами стояли картинки тех, кто поплатился за её безрассудство. Ужасно огорченный Кристофф. Трясущиеся от рыдания плечи отца. Отчаянная надежда на лице Анны. Белль..
Картинки испарились. Не потому, что воображения не хватило, нет – боль в глазах своей девушки ей уже довелось наблюдать тогда, в больнице, и представить, как мучительно исказится её лицо, когда та услышит страшную правду, не составило бы труда. Вот только не хотелось Эльзе это представлять. Не была готова. Да и разве можно быть к такому готовым ?
Вдруг под подушкой что-то приглушенно загудело. Так вот что меня разбудило – конченый телефон! Фыркнув раздраженно, Эльза нехотя полезла под подушку рукой и выудила назойливый мобильник наружу. При одном лишь взгляде на экран в глазах все поплыло. Ну, или так она себе внушила – всё же лучше, чем видеть на экране это имя. Сообщение начиналось с извинения. Не к добру это. «Прости». Она сморгнула слёзы, поборов ужасное искушение позволить им размыть изображение перед глазами и дальше не читать. «Знаю, что уже поздно, но прошу – приезжай».
Желудок крепкой рукой сжал страх и понесся вверх, по горлу. Я не готова.
Но понятно, что дело безотлагательное – не обрати она внимание на просьбу, так и проворочалась бы всю ночь без сна.
Да ты бы и не смогла так поступить.
Эльза сжала зубы. Рука с телефоном обмякла и опустилась на простыни, а сама она уставилась потолок – вдруг на пёстром потолке отыщутся ответы.
Ей помощь нужна.
Другая рука плюхнулась на лицо, мокрые ресницы защекотали кожу. Всем от неё что-то нужно. Анне – чтобы была сильной, Кристоффу – ответственной, отцу – нормальной, и она буквально разрывалась на части, чтобы всем угодить. А теперь вот и девушке своей она нужна. Но в просьбе Белль прослеживалось нечто непривычное, иное – та не требовала от нее меняться, или быть той, кем она не являлась. Правды тоже не искала. И что бы ни заставило Белль написать, понятно было только одно – ей просто хочется, чтобы Эльза сейчас была рядом. И Эльза решила, что так и сделает.
Выскользнув из простыней, старшая тихонько зашагала к стулу с одеждой в углу комнаты, потом натянула джинсы, нашла ключи от машины Кристоффа и ответила: «Уже еду». Еще секунду Эльза ломала голову, добавлять ли в конце «целую», но поразмыслив, поняла: раз в сообщении Белль такого нет, то и ей писать не стоит. После она застыла на мгновение перед закрытой дверью комнаты Кристоффа. Тот немного храпел во сне. Подумает еще, что увидеться с Анной улизнула. Живот снова скрутило угрызениями совести. Пришлось быстро набирать еще одно сообщение: «Белль помощь нужна». За дверью пропищал телефон, и храп стих. И вот она уже почти на улице.
***
Эльза съежилась перед неосвещенным входом в подъезд, разглядывая через стекло темный коридор лестничной площадки. Если долго всматриваться в бездну… Многоэтажка эта совсем не походила на Белль: неровные поверхности стен и пола, грубые линии и крошечные окна с видом на засыхающие деревья. Она же девушка мягкая и открытая, яркая, полная жизни. В голове старшей промелькнула её нежная улыбка, и удалось даже ощутить на губах тепло её поцелуев. Начерта ты сравниваешь человека со зданием? Собралась бы лучше, твою мать! Но Эльза-то прекрасно понимала, что всего-навсего пытается отвлечься от пронзившего ее вдруг дурного предчувствия, и наконец позвонила в квартиру Белль. Нервно перекатываясь туда-сюда, она засунула руки поглубже в карманы толстовки, будто бы могла скрыть тайну в сжатых кулаках под хлипкой тканью. Дверь щелкнула, и старшая отворила ее одним рывком. Ждать под лифтом в удушающей темноте больше не хотелось, поэтому решено было подняться по лестнице. К нужному этажу дыхание сбилось напрочь. Белль уже ждала её. В тонкой щелке между цепочкой и дверью виднелось её бледное лицо. При одном взгляде на девушку чувство вины в груди переросло в целый пожар. Эльза прищурилась. Ну почему здесь темно как в танке? Квартиру Белль озарял лишь слабый лунный свет, а лестничную площадку, где стояла она сама – старая лампочка, тусклая и явно уже на последнем издыхании. Старшая подошла ближе, и Белль в ответ прошептала, немного опустила голову: – Прости. Эльза застыла, сдерживая сильное желание сказать, что, мол, в извинениях нет нужды, особенно учитывая обстоятельства. Ведь ни к чему хорошему, кроме сбивчивых признаний и разбитых сердец, это не приведет. – Да ничего страшного, – ответила она с деланной беспечностью. – Я всё равно не спала. Снова врёшь. И в страхе сболтнуть лишнего прикусила язык. Белль только покачала головой. – Нет, не за… Ну да, и за это тоже. Но я не об этом – за такой вот мой вид. Эльза в замешательстве склонила голову – вместо чувства вины пришло непонимание. – В смысле? – спросила осторожно. Белль подняла голову, и в это мгновение время для старшей, казалось, прекратило свой бег. По щеке девушки расползся здоровенный синяк, а от краешка губ до подбородка тянулась застывшая струйка крови. Эльза на секунд пять застыла разинув рот, пока в груди не начала закипать огромная злость. Не хотелось даже думать, хотелось только одного – разорвать её обидчика на части. – О господи, Белль! – выдохнула она и шагнула вперед. – Что..? – Нет! Вот это как раз сейчас неважно. – Кто это с тобой сделал, чёрт подери? Девушка попятилась назад, в квартиру, а Эльзе только и оставалось, что смотреть через щелку на её дрожащее тело. Да она в ужасе! Сердце в груди больно кольнуло. Какого мужества, должно быть, стоило Белль ей написать, помощи попросить, а не свернуться в углу калачиком наедине со своими страхами Эльза отступила и сделала глубокий вдох, силясь унять гнев затхлым воздухом лестничной клетки. – Белль, – на этот раз уже мягче, – прошу, впусти. Дай мне помочь. Карие глаза встретились с голубыми. Эльза только надеялась, что сумела передать взглядом мягкость и поддержку. Дверь с щелчком захлопнулась. Ну вот, ты её спугнула. Но потом зазвенела цепочка, и дверь с глухим скрипом снова отворилась. Дрожащие пальцы девушки легли на деревянную поверхность, приглашая старшую внутрь. Та не стала тратить время впустую на формальности и приглашения, поэтому просто скользнула в квартиру и обернулась к испуганной хозяйке лицом. Белль, по-прежнему не сводя с Эльзы глаз, закрыла дверь и попятилась назад, да так, что уперлась спиной в стену. Они немного постояли молча. Эльза – сдерживая отчаянный поток вопросов, Белль – так, будто в любой момент сбежит. Старшая медленно протянула девушке руку. – Всё хорошо, – заверяла она. – Я просто хочу помочь. Давай-ка приложим к щеке лёд. Та кивнула, принимая протянутую ладонь, и тревога Эльзы немного унялась. Она тебе доверяет. И закусила щеку. А зря. Потом повела девушку в небольшую кухоньку, достала из морозилки пакетик со льдом, обернула его близлежащим полотенцем, и всё это одной свободной рукой – отпускать Белль не хотелось. Встретившись с девушкой глазами, старшая протянула ей холодный комок. – Приложим это к лицу, ладно? Ты… м-м… если очень больно будет, говори – сразу же уберу. Голова той немного отклонилась назад, и пальцы в ненастойчивой ладони старшей задрожали еще заметнее. Эльза поспешила развеять её опасения. – Нет-нет, я не собираюсь делать тебе больно нарочно, просто синяк такой огромный. Боюсь, как бы не надавить слишком сильно. И, расстроенно склонив голову, отпустила её руку. Но тут на щеку легла теплая ладонь. – Знаю, – наконец произнесла Белль охрипшим тихим голосом, но суть была ясна. Эльза медленно подняла руку со льдом, чувствуя, как девушка вздрагивает от прикосновения. Предсказуемо, конечно, но готова старшая до конца к этому не была. Нежно сжав её ладонь, Эльза приложила лёд к синяку и мягко улыбнулась. – Всё хорошо, – прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос, но Белль все равно кивнула и прижалась к её руке. И это для Эльзы стало поводом приблизиться. Она осторожно обняла девушку за плечи, давая время отстраниться, но та не стала, и старшая, прикрыв глаза, прижала её к груди, не убирая руку со льдом от синяка, второй же нежно водила по непослушным шоколадным локонам. Сердце разрывалось. Ну и кто же здесь истинное чудовище? Трус, что поднял руку на Белль, или она сама? Ведь Белль чувствует себя рядом с ней в безопасности, верит ей, открывает сердце, даже не догадываясь, как беспечно Эльза недавно с ним обошлась. Но ответ она уже давно знала, просто не хотела себе в этом признаваться. По телу Белль пробежала дрожь, и вот она уже прижимается к её шее, а ладони, заведенные за спину, крепко сжимают толстовку. Чувство вины воспрянуло с новой силой, и просто не вышло удержать слетавших с губ слов. – Все хорошо, – прошептала она куда-то в висок. – Я рядом. Девушка больше не смогла сдерживаться и зарыдала. Эльза же стала ей поддержкой, тихой гаванью в бурю. В спину больно врезались ногти. От того, как горько рыдала Белль, всё внутри переворачивалось. Абсолютная беспомощность, неподъёмный груз вины: вот что она чувствовала. «Так тебе и надо, заслужила», – говорила себе старшая. Такова карма, расплата за ошибки. И как же хотелось больше ошибок не совершать.
