/r9k/ Эльза страдает

      Чтоб мне сдохнуть… Что я делаю?       Эльза осторожно перевернула полотенце со льдом и снова приложила к девушкиному синяку.       Понятия не имею, как помогают при такой вот хрени.       Белль всё прятала глаза, решительно уставившись в одну точку на потертом ковре, и опять умолкла. Старшая же пыталась разобраться в сложившейся ситуации с ничтожным количеством данных.       Ей кто-то опытный нужен, с медицинским образованием. Как мой психотерапевт. Кто-то полезный, а не я!       Но везти сейчас Белль к специалисту-незнакомцу казалось не лучшей затеей: Она и Эльзе-то на вопросы час назад отвечала с большим трудом.       Потому что не те вопросы задавала.       Неуверенность ненадолго заменило рациональное мышление. Да, она и правда забрасывала Белль вопросами, но только о нападавшем, а не о ней самой. Эльза проклинала себя за черствость.       – Как себя чувствуешь? – с опаской спросила она. Глупый вопрос, конечно, но всё уж лучше, чем ничего.       Белль перевела на нее взгляд и впервые за всё время дала конкретный ответ.       – Дурой.       Эльзу ответ совершенно озадачил.       – Э-э… – и умолкла.       Ну же! Ты что, просмотрела 14 сезонов «Специального корпуса» только ради классной задницы Бенсон(1), а? Что там говорится в подобных случаях?       И она выпалила, неуверенно взяв Белль за руку:       – Не надо. В смысле, дурой себя называть. Ты не виновата.       – Нет, виновата, – прервала её та. Эльза снова смолкла, не зная, что сказать, а девушка тем временем продолжала. – Я сама к нему поехала. Сунула фак, – и вытянула средний палец, – прямо в лицо. – потом уронила голову в руки, оставив Эльзу в дурацком положении – держать лёд в воздухе. – Сама его спровоцировала – не знала, как еще заставить отвалить.       Рука со льдом упала на диван. Эльза с трудом понимала, о чем идет речь. Пришлось уточнять.       – Куда, Белль? – снова спросила она. – Куда поехала? Кого спровоцировала?       Темно-карие глаза посмотрели на старшую так, будто ответ настолько сам собой разумеющийся, как кровь на губе.       – Адама.       Адам. Ага. Тот подражатель Шаку.       Вдруг Белль сухо усмехнулась. Эльза даже забеспокоилась, не сильно ли Адам её ударил.       – Я поехала в квартиру к бывшему – ткнуть его носом в тот факт, что я теперь люблю исключительно девушек. Потому что достали эти пошлости и нытье в сообщениях! – Белль вскинула руки в воздух, чуть не задев при этом щеку Эльзы, и недоверчиво покачала головой. – А что самое обидное: я уже перестала страдать! – она почти кричала. – Перестала себя винить в том, что больше не ведусь на его чертовы каждодневные истерики. Перестала просыпаться по утрам со страхом, что увижу в телефоне сотни пропущенных и смс-ки с обещаниями наложить на себя руки, – и расстроенно провела по волосам, да так, что челка небрежно разметалась по лицу. – Я столько дерьма от него натерпелась, и как-то получалось реагировать спокойно, но в итоге не выдержать на парочке ревнивых сообщений? – Она обернулась к Эльзе. – Да что, твою мать, со мной такое?       У Эльзы даже челюсть обвисла, а глаза полезли на лоб. Её поразила желчь в голосе Белль. Никогда еще она не видела девушку такой. Та всегда была милой, порой разве что с искринкой, когда ей что-то нравилось. Но в бешенстве? Нет, это так на нее не похоже. С некоторой долей страха в голове пронеслось, что мнение о Белль портится, а иллюзорное чувство безопасности рядом с ней понемногу испаряется.       А вот злость Анны на твои чувства к ней никогда не влияла!       Старшая сжала зубы, прогоняя мысль прочь, и вместо этого сосредоточилась на риторическом вопросе.       – Всё с тобой нормально, – заверила она обнадеживающим тоном, – потому что ты не виновата.       Но с таким же успехом можно было бы разговаривать и с лампой в углу. Белль все еще владела злоба, и большую ее часть она явно держала при себе. Эльза стала убеждать еще сильнее.       – Не виновата, – настаивала она на своем. – Потому что тебя этот засранец ударил, поняла? Что бы ты там не говорила и не делала, никакого права тебя бить он не имел!       Белль снова покачала головой.       – Ты не понимаешь.       Старшая начинала злиться.       – Так помоги мне понять, Белль! – взмолилась. Раздражение из-за того, что Белль настойчиво продолжает во всем винить себя, нарастало. – Объясни, по какой такой причине он имеет право пользоваться тобой как боксёрской грушей?       Глаза Белль вспыхнули со стыда, как и щеки – явно начала жалеть, что вообще завела разговор об ужасах после расставания с Адамом.       – Потому что мир не всегда черно-белый, Эльза! – рявкнула она. – Я тоже его ранила, но только словом, и подло это было ничуть не меньше! – потом глубоко вздохнула, а на лице при виде шока Эльзы появилось виноватое выражение. – Прости. Не хотела повышать голос. Просто терпеть не могу, когда люди делают из меня жертву.       Но Эльза по-прежнему держала рот на замке. Конечно же, она до сих пор считала, что пострадавшая в этой ситуации именно Белль, но убеждать девушку во второй раз не стала – гордость той не позволяла признать правды.       Прошла минута.       – Спасибо, что приехала, – наконец произнесла Белль, нарушая неловкую тишину. – Знаю, Анне после операции ты намного нужнее, чем сейчас мне.       При одном упоминании сестрёнкиного имени в груди поднялась новая волна вины. Как же она устала постоянно страдать от этого чувства! Каждый раз рядом с близкими людьми чувство вины мучило её.       – Ты очень хорошая девушка, Эльза, честно, – продолжила Белль, нервно теребя пальцы. – Я тебя недостойна.       Эльзе кричать хотелось. Судьба, должно быть, насмехается над нею. Слова, которые она сотни раз себе повторяла, теперь бросает ей в лицо её девушка. Это просто с ума сводило.       – Нет, не хорошая, – слова слетели с губ раньше, чем удалось их удержать. – Ничуть не хорошая.       Белль только улыбнулась, очевидно, не воспринимая сказанное всерьёз. А у Эльзы внутри разгоралось пламя гнева.       Да вы что с Анной, обе совсем помешались, черт бы вас побрал? Да сколько можно вечно строить из меня святую мученицу с безупречными моральными качествами? У меня самой-то и пары минут не проходит без желания засадить себе в глотку нож!       – Но кое в чём ты права – ты меня недостойна. – Эльза даже и не думала, что несёт. – Ты достойна гора-аздо большего! – и помахала рукой перед девушкиным лицом. – И большего, чем тот урод, что разбил тебе лицо только потому, что ему так, видите ли, захотелось!       И уж точно не человека, что изменяет тебе с собственной сестрой.       Белль свела брови в замешательстве.       – Я не…       – Нет, я точно знаю, что ты это имела в виду. Думаешь, что меня не заслуживаешь, потому что я примчалась сюда посреди ночи и оставила дома немощную сестрёнку, которой нужен постоянный уход? Так ты думаешь, да?       Но возможности ответить она Белль не дала. Выпустив немного пар, Эльза почувствовала, как гора с плеч немного упала, вот и всю правду выдать захотелось.       – Меня выгнали из дома. Вернуться не разрешают.       Черты Белль исказила боль, и у старшей сердце начало кровью обливаться.       Ну вот, теперь она думает, что ты здесь, потому что идти было некуда. Что тебя из-за неё выгнали.       Пришлось уточнить.       – Я пока у Кристоффа живу, – быстро заверила она, – и пришла потому, что за тебя переживала. Но хорошей это меня отнюдь не делает.       Белль открыла было рот, чтобы возразить:       – А по мне, так дела…       – Тогда ты сильно ошибаешься! – выпалила Эльза. В сказанной фразе скользило соблазнительное желание излить душу.       – Почему это? – крикнула в ответ Белль. – Почему я ошибаюсь?       И тут маленькая часть подсознания старшей не нашла лучшего способа избавиться от царившей неразберихи, кроме как ответить на вопрос.       – Потому что я тебе изменила!       Белль дернулась и отступила назад, будто её снова ударили. Все её черты окрасило неверие.       – Ты что? – выдохнула.       Эльза зажмурилась, потерла пальцами веки и повторила.       – Я тебе изменила.       Знала ведь, что в этом необходимости не было: Белль всё прекрасно поняла и с первого раза, но было что-то заманчивое в самой возможности так свободно говорить правду, так свободно признавать собственные ошибки. От этого Эльза будто становилась смелее, достойнее.       Белль поднялась с дивана и зашагала в другой конец комнаты.       БУХ!       Голова Эльзы тут же взметнулась в поисках девушки. Та всем телом прижалась к стене, потихоньку сползая на пол. Колени ее прижались к груди, а сама она скрючилась возле книжного шкафа с таким жалким видом, что ветхим корешкам книг неподалеку и не снилось. Жгучая вина от того, что пришлось скрывать от девушки такой огромный секрет, сменилась холодными неподъёмными угрызениями совести от того, что предпочла разбить девушке сердце правдой, а не мучиться её сокрытием самой. Белль уронила лицо в дрожащие руки, бормоча себе под нос…       – Господи боже мой... Только не снова. Чёрт… Поверить не могу.       Эльза встала с дивана и начала медленно приближаться к девушке.       – Белль, прости. Мне правда очень жаль. Я не хотела, чтобы всё так...       Но Белль остановила бормотание одним взмахом руки. Глаза ее закрылись, и она покачала головой.       – Нет, не надо. Не стоит извиняться.       Голос её дрожал, но полнился решимостью. Эльза это заметила и сжала губы, сдерживая поток никчемных извинений. И тут Белль взглянула на нее с таким горьким разочарованием, что просто подкосились ноги.       – Уйди… Уйди, пожалуйста.       От такой вежливой просьбы у Эльзы чуть не вырвался нервный смешок.       Да тебе еще повезло, что с криками за дверь не выставили, дура ненормальная!       Она так и застыла посреди комнаты, не сдвинувшись с места.       – А с тобой всё будет хорошо?       Бляха муха! Да как ты смеешь после всего случившегося о таком спрашивать?       Белль только усмехнулась в ладонь. Не понятно, почему: то ли сочла вопрос глупым, то ли таким способом попыталась оградиться от нахлынувшего невыносимого отчаяния, однако такой реакции старшая точно не ожидала.       Девушка потерла рукой лоб и, наконец, ответила.       – Лучше притворюсь, что ничего не слышала. – после глазами метнулась к двери. – А сейчас, пожалуйста, уходи.       Эльза вздохнула. А что ты ожидала услышать, твою мать?       В душе всколыхнулась громадная нужда рассказать Белль всю правду. L'appel du vide(2). Но в последний момент прикусила язык, и драгоценная тайна не покинула горла – пусть она и окончательно опорочила собственную репутацию, но сестрёнкину сохранит нетронутой. Да и тогда облегчение от того, что открыла правду, обязательно смоется полным отвращения взглядом Белль.       Так что Эльза обернулась к двери и зашагала прочь. По квартире пронесся скрип дверных петель, но хозяйка оставила уход гостьи без внимания. Дверь заскрипела в последний раз, пропуская в квартиру легкую струю воздуха, и вот старшая уже стоит на лестничной площадке. Дверь в квартиру захлопнулась, и темнота – старая лампочка всё-таки угасла. Как же вовремя, чёрт побери! А Эльза всё глядела во тьму лестничной клетки. На губах её играла печальная улыбка.