Надежда - это все, что нам нужно

      Слегка оглушенный этой новостью, я буквально под руки был уведен доброй главной медсестрой, оказавшейся миссис Джонс, а по совместительству и супругой Доктора. Увлеченно о чем-то болтая, вместе с тем целеустремленно продвигаясь куда-то вглубь здания, миссис Джонс не оставляла мне другого выхода, кроме как последовать за ней. Я ощущал такую удивительную отточенность движений, будто женщина знала о моем приходе со вчерашнего дня. Будто она уже знала, что мистер Джонс собирается взять меня к себе. Походило на спектакль. Джерард, у тебя снова начинается паранойя, остановись, это всего лишь твои мысли, выкини их, как сорняки и старые лыжи, выбрось, уничтожь, убей.… Отвлечься помог внезапный голос над ухом:       — Готовы, Джерард? — Мелисса (так звали медсестру) держалась за ручку пластиковой белой двери с табличкой «Комната отдыха». — Сейчас будем знакомиться с ребятами!       Я шумно втянул носом воздух. Там, за этой дверью, люди с заболеваниями не тела, но духа. Несмотря на многие фильмы, художественные ли, практические, лично я никогда не видел людей с психическими заболеваниями. Психов, как их называют. И за это можно получить в нос как минимум, если употребить это мерзкое и болезненное слово в обществе психиатра. Кем я и собираюсь стать. Меня никогда не спрашивали, почему я выбрал эту специальность: замкнутый, со страхами и фобиями, я был идеальным психом, а выбрал лечение таких. Но тут все немного сложнее: я жутко боюсь этого. Да-да, вы не ослышались, меня бросает в дрожь от шизофрении, и кожа покрывается мурашками от припадков. Но я такой же, страдающий паранойей. Я просто скрываюсь в толпе больных, пытаясь быть не таким же, как они. И пока никто не заподозрил мою причастность.       — Джерард? Вы в порядке?       — Все хорошо, миссис Джонс. Я готов, — натянув на лицо улыбку, как натягивают мокрые джинсы, я чуть мотнул головой в знак согласия. Миссис Джонс взволнованно глянула на меня из-под очков, но все же воздержалась от дальнейших вопросов и повернула ручку. Дверь бесшумно открылась.       В глаза тут же прыгнули решетки на окнах, оптимистично напоминая о тюрьме и клетках. Отсюда редко выходят, Джерард, ты не будешь исключением. Ты пропитаешься запахом больных, и тебе будет сложно скрываться. Затем я заметил жалкие попытки придать помещению домашний вид: пыльные тонкие ковры на сером каменном полу цвета болота, светло-розовые занавески на окнах, впрочем, совсем не закрывающих тяжелые решетки, цветы в горшках, почему-то стоящих за окном. Видимо, кто-то когда-то кинул кактус в кого-то. Неудивительно…       Пациентов было немного, человек двадцать. Все были одеты в одинаковые серые штаны и рубашки без пуговиц, но все с чистыми волосами, а женщины даже с макияжем. Видимо, тут собрались люди, действительно желающие помочь и сочувствующие тем, кто болен. Это... потрясающе. Медсестры были тут же: молодая девушка лет двадцати в розовом халатике и с блокнотом в руках о чем-то расспрашивала пожилого мужчину, который монотонно стукал пальцем по стеклу. Но девушка не отчаивалась и все так же терпеливо повторяла свои вопросы, касаясь руки мужчины или по-детски дергая рукав его рубашки. На лице медсестры была нежная, жалостливая улыбка. Чуть поодаль, за столом с шашками, расположилась вторая медсестра, женщина возраста миссис Джонс, с седыми белоснежными волосами под косынкой. Она играла в шашки с женщиной средних лет, чьи руки все время дергались и сбивали шашки, отчего та нервничала и пыталась смахнуть нарисованную доску со стола. Но ее успокаивали мягкие, но сильные руки медсестры. И попытка поиграть продолжалась.       Наше появление не осталось незамеченным. Махнув рукой от доброй досады, молоденькая медсестра засунула блокнот в карман халата и поспешила к нам.       — Ты новенький? Меня зовут Кристин! Назовешь меня Кристи, и я закину твои очки на крышу! — широко улыбаясь, представилась девушка, чуть покачиваясь на носках. Она была как шарик света: яркая, открытая, добрая. Губы растянулись в искренней улыбке.       — Я Джерард, — представился я, поправляя сползшие на нос очки. Рядом с такой милой девушкой как Кристин я на секунду забыл о своем внешнем виде и почему-то подумал о мороженном с клубничным сиропом. Может быть стоит пригласить ее поужинать? Если она через два дня не убежит с криками: «Внимание! Фрик!», стоит задуматься над этой идеей.       — Оставляю тебя на попечении Кристи, Джерард, — ухмыльнувшись, проговорила Мелисса и юркнула за дверь. Стоит заметить, что я не огорчился ее уходу, тем более что Кристин уже успела гневно выругаться. Я же считаю, что сокращение Кристи – очень милое…       — Пойдем, художник, будем знакомиться с твоими новыми друзьями, — девушка схватила меня за руку и потащила к ближайшему пациенту.       — Но… погоди! Как ты… я не понимаю, как ты узнала!.. — пораженно бормотал я, во все глаза смотря на довольную Кристин. Та заговорщически остановилась и наклонилась к моему уху.       — Краска на волосах, Джер, краска! — и, захохотав, подошла к молодой девушке, стоящей у окна и перебирающей пряжу. Вокруг ее ног уже образовалась порядочная гора ниток. А я ошарашено стоял, запустив руку в волосы и пытаясь почувствовать краску. Все-таки надо чаще мыть голову. А еще не стоит хвататься за волосы красными руками, когда что-то не выходит.       — Это Алисия, знакомься. Алисия очень любит петь и черные кожаные куртки. А еще она немного нервная и, чтобы успокаиваться, любит разматывать мотки ниток, — лекторским тоном заговорила Кристин, поправляя несуществующие очки на переносице. Я машинально повторил ее движение, чем вызвал улыбку у Алисии, все это время разглядывающую мои волосы.       — Тебе бы пошел красный, — грубым, прокуренным голосом заявила девушка, дотрагиваясь до моих черных прядок. — А с таким цветом волос, как у тебя сейчас, круто будут смотреться крашеные в зеленый корни. Выйдет потрясающе.       — О, Алисия, а мне пойдет блонд? — Кристин кокетливо приподняла густые каштановые волосы, чем вызвала смешную гримасу отвращения на лице Алисии.       — Никогда! — серьезно заявила Алисия и погрозила медсестре пальцем. Та заливисто хохотнула в ответ.       Мы прошли дальше, махнув Алисии на прощание, на что та ответила еще одной гримасой. Если честно, я ожидал немного другого. Абсолютно другого. Когда я ехал сюда, перед взором возникали картины буйных психопатов, привязанных к кроватям кожаными ремнями и с безумными глазами, вызывающие сатану. А здесь оказалась нормальная девушка. Но, если бы она была нормальная, поместили бы ее сюда? Как там сказала Кристин, «немного нервная»? Кажется, это только верхушка мороженого, до рожка еще далеко…       — А это Мэтт, наш долгожитель, — представила мне Кристин улыбчивого и беззубого старичка, сидящего на подоконнике и болтающего ногами (!). Тот в ответ активно зажестикулировал и чуть не свалился с окна, не поддержи я его за плечи. Он был таким сухим! Пальцами я ощущал сквозь рубашку каждую его кость... А Мэтт продолжал болтать короткими ногами, улыбаясь от уха до уха. — Мэтт у нас не любит разговоры и улицу, но любит анекдоты и смотреть на лес.       Мы медленно обходили помещение, подходя к каждому больному и проводя с ним пару минут. Кристин весело щебетала, рассказывая о пациентах, об их привычках, мягко упоминая о диагнозе, так что это походило на игру. Я был поражен состоянием людей: они были потеряны для общества и нежелательны для здоровых, но здесь их любили и заботились о них как о родных. Они были в своем маленьком мирке с серыми стенами в белую полоску и барахлящим радио на верхней полке, по которому крутили хиты восьмидесятых. И они были счастливы только так, как могут быть счастливы дети, а они и были детьми в общем и целом, ибо были необычны сознанием.       Казалось, мы поговорили с каждым, и я честно пытался запомнить о каждом что-то, чтобы было легче с ними контактировать, когда взгляд наткнулся на маленькую фигурку у самого дальнего окна комнаты. Я невесомо коснулся плеча Кристин, прерывая ее разговор о завтраке и новом фильме с Леонардо Ди Каприо, и показал на парня у окна. Следующее меня удивило: лицо девушки вытянулось, глаза сузились, а из носа резко вышел воздух.       — Ах, этот… я и забыла о нем, он как будто невидимка здесь. Пойдем…       Мы приблизились, и я с любопытством оглядел паренька. Он сидел, склонив голову, и, не моргая, смотрел на пустырь за окном. Я заглянул проверить, вдруг там есть что-то интересное, но взгляд наткнулся на абсолютное ничто. Здесь не было даже деревьев: лишь полоса дороги где-то в километре от нас. Что он там видит? Я перевел взгляд на мальчика, беззастенчиво его осматривая. Длинные каштановые волосы спутались и явно не были мыты уже неделю. Глаза мутно-карего оттенка были обрамлены пушистыми ресницами, каким позавидует любая красотка. На нем была обыкновенная униформа больницы, но я заметил что-то на шее, и этим чем-то оказалась тату скорпиона. Очень интересно! Удивленный, я уже было повернулся спросить у Кристин об этом парне, как девушка меня опередила:       — Это Фрэнк Айеро, 18 лет. Заболевание: летаргический энцефалит. Срок пребывания: три года. За эти три года этот парень не среагировал абсолютно ни на что. Не удивительно, с его-то диагнозом. Но... не нравится он мне, — вдруг заявила Кристин, бросая на Фрэнка долгий взгляд. Я выпрямился. Поведение девушки было странным: Фрэнк ничем не отличался от других пациентов, и даже его болезнь — не повод. У Джареда точно такой же диагноз, но это не мешало девушке весело кидать тому мячик и хлопать в ладоши, когда тот его ловил. Обычный рефлекс, ничего странного, но все же отношение было другим.       Я решил смолчать, не желая портить отношения с хорошей девушкой, но все же неприятный осадок остался. Кристин, качая головой, отправилась брать лекарства для пациентов, а я остался с Фрэнком. Сев на стул рядом, я все не мог отвести взгляд от лица парня. Летаргический энцефалит, еще называемый «сонной болезнью», делал своих жертв похожими на куклы, безмолвными, неподвижными. Болезнь поражает головной мозг человека, сопровождаясь высокой температурой, головными болями и задержкой физического и эмоционального отклика. Простым языком, человек впадает в ступор, рано или поздно. Лекарство существовало, но, как заметил Доктор, больница не располагала средствами на покупку дорогостоящего препарата. Да и пациентов было не то количество, когда требуется немедленная помощь. Всего двое.       Трещащий радиоприемник вдруг выдал чистые ноты «Hey, Jude» Битлов. В детстве мама напевала ее, укладывая меня в постель и включая гирлянду на окне. Отдавшись музыке и спокойному звучанию The Beatles, я непроизвольно расслабился, откинулся на жестком стуле и лениво рассматривал лицо парня в деталях, не задумываясь, почему и зачем. Внезапно мне почудилось, всего на миг, что уголки его губ дрогнули в улыбке. Я в удивлении шелохнулся, на миг моргнув. Но фантом развеялся, Фрэнк все так же продолжал пялиться в окно, словно на заднем дворе проходили Олимпийские игры или, в крайнем случае, Чемпионат Мира по футболу. Я поднялся со стула и широкими шагами пересек комнату, выскальзывая за дверь. Миссис Джонс как раз шагала мне навстречу, держа в руках несколько общих тетрадей и о чем-то, видимо, размышляя.       — Миссис... Мелисса! — решительно окликнул я медсестру, забывая о стеснительности. Сейчас дело было поважнее. — Мне необходимо посмотреть дело Фрэнка Айеро.