Мекка

Гнев Кида все еще булькал, словно вода для макарон под закрытой крышкой, когда утром он начал собираться в дорогу. Пришлось дважды прикладывать палец к замку сейфа в номере. Он резко выдернул седельные сумки из металлического ящика, так что вылетел мешочек от Райли. Кид несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. Не стоило подходить к байку в плохом настроении. Не то чтобы Кид верил в перенесение эмоций на неодушевленные предметы, но байк… это байк, его и предметом-то язык не повернется назвать. Он поднялся в гараж. В такую рань было совсем пусто. Хотя, судя по тому, что все боксы были закрыты, у Макмиллана в гостинице народу под завязку. Бетонные полы со стеклянной крошкой – единственная защита от грызунов – хрустели под рифленой подошвой летних ботинок, которые Кид надевал, путешествуя по Побережью. По мере того как он двигался по коридору, над головой вспыхивали лампочки, отчего Кид чувствовал себя неуютно, словно те говорили: «Вот он, стреляйте». Дверь с номером четыреста девять находилась почти у дальней стены. Она бесшумно скользнула в сторону, когда Кид прижал большой палец к замку. Байк стоял ровно так, как Кид его оставил, но это ничего не значило. Только в фортах можно было позволить себе подготовить байк к путешествию вечером накануне. На Побережье стоило проверить все системы непосредственно перед выездом. Кид пошел по давно заученному списку. Стойки топлива. Шины. Зажигание. Тормоза. Масло… С пятнадцати лет знакомый ритуал помог позабыть все неприятное. Гнев почти исчез, но тут ухо различило шаги. По коридору в его сторону шли двое. Звук был знаком. Один из подходивших приволакивал правую ногу. У второго – стальные набойки стучали по бетону. Кид вытащил обрез из седельной сумки и прижался к стене у двери. Не то чтобы в этом была нужда: хотели бы напасть, шагов бы он не услышал. Перед боксом зажглась лампочка, и короткая тень упала в нечеткий квадрат света. - Кид, неужто не признал? – раздался веселый голос. – Это же я. Твой горячо любимый Хантер. - Признал, - равнодушно ответил Кид, несмотря на то что гнев снова пробился на поверхность: с Хантером у них была долгая история. - Так чего ты в меня целишься? - От большой любви. Чего тебе надо? - Всадники едут в Хаб. Если тебе в ту сторону, можем тебя взять. - С чего такая забота? - На южном перевале опять банда Хокинса. - Тень в проеме пожала плечами. – Большую команду они трогать не будут. Жаль будет отдать брата этим ублюдкам. Кид задумался. В словах Хантера была доля истины: райдеры, будь они одиночками или же членами клубов, даже не дружественных, всегда присматривали друг за другом. При довольно натянутых отношениях Кида с Хантером Кид бы не задумываясь ему помог. От Хокинса Кид мог бы и уйти, полагаясь на скорость своего байка, но к чему рисковать. Тем более что банда райдера-одиночку может и отметить, чтобы потом устроить засаду на обратном пути. Ехать с клубом медленнее, но надежнее. Кид опустил обрез. - Мне нужно еще полчаса, чтобы подготовиться. Тень кивнула и сделала шаг в проем. Перед глазами Кида оказались белые как песок волосы, а через мгновение, когда Хантер развернул свои широченные плечи – широкая улыбка с щербинкой между верхних зубов на открытом обветренном лице. - Привет, Кид. – Хантер привалился плечом к косяку, зажимая Кида в углу. – Стив, скажи Волку, я с Кидом приеду. Стальные накладки зацокали, удаляясь. Кид молча проскользнул между стеной и Хантером и вернулся к байку. - Мы отъезжаем через час с Сан-Андреас. – Хантер последовал за Кидом, приволакивая ногу. - Угу, - выдавил Кид, закрепляя оружие под седлом. Ему ужасно не нравилось, что Хантер стоит за спиной. Видимо, это было заметно, потому что тот сказал: - Не бойся, не кинусь, поживет твоя девственная задница еще в том же состоянии. - Тебе жалко второго сухожилия? – без выражения бросил Кид, осматривая тормозные диски. - Представь себе, да. – Хантер опустился на корточки рядом с ним. – Как бы хороша твоя задница ни была. Кид оставил эти слова без ответа, продолжая методично проверять детали. Хантер потыкал пальцем в шину. - Хороший протектор. Недавно менял? Кид кивнул. - Вот мне интересно, Кид, ты всегда таким был или это Ангел из тебя монаха сделал? – вернулся Хантер к прежней теме. - Ни то, ни другое, это ты меня в детстве травмировал, до сих пор не оправлюсь. - Тоже мне детство, семнадцать лет, я к тому времени уже… - Избавь меня от подробностей, - оборвал Хантера Кид. В семнадцать лет он все еще дергался, если кто-то косо смотрел в его сторону, памятуя реакцию собственных родителей. А уж признать вслух, что он мутант, было смерти подобно. И когда Хантер полез к нему под одежду, последнее, о чем думал Кид, так это секс. Ему и в голову тогда не пришло, что Хантер – в то время двадцатидвухлетний сорвиголова, еще не вице-президент клуба, но уже довольно знаменитый райдер – мог положить на него глаз. Только все это Кид Хантеру не собирался объяснять, хоть и носил теперь, не стесняясь, серьгу мута в ухе. - Семь лет прошло, а ты все меня боишься, - протянул Хантер. – Я ведь могу и снизу быть. - Он подмигнул Киду, переместившемуся на другую сторону байка. Кид удивленно на него воззрился поверх седла. Хантер широко улыбнулся. Улыбка у него была заразнее гриппа, и Киду пришлось приложить немало усилий, чтобы не улыбнуться в ответ. - Так что скажешь, детка? Кид оправился от удивления. - Тьфу на тебя, Хантер, тебе лишь бы галочку поставить. - Ну, так и ты семью заводить не собираешься. Ты ж ведь как Ангел. Привязываться – ни-ни. - А вдруг мне с тобой понравится? – с абсолютно серьезной миной спросил Кид. – Вдруг я влюблюсь? Настала очередь Хантера потрясенно смотреть на Кида. Через несколько секунд он понял, что над ним шутят. Его легкий, радостный смех заполнил бокс, звук заметался между бетонными стенами стаей летучих мышей. - Я легенда, - отсмеявшись, выдавил Хантер. Кид усмехнулся правым уголком рта. Трой Моррисон, президент Всадников, кряжистый сорокалетний мужчина, начал лысеть еще лет пятнадцать назад и с тех самых пор сбривал волосы подчистую. На блестящей коричневой коже его головы, на самой макушке, был вытатуирован тощий всадник с косой – копия со старинной гравюры, а от висков к затылку тянулись египетские иероглифы – по слухам, цитаты из «Книги мертвых». Когда Кид с Хантером подъехали к кавалькаде из двадцати райдеров, Трой бросил Киду кожаный жилет с гербом Всадников на спине: Ангел был троюродным братом Троя, и, хоть считал себя независимым райдером, клуб рассматривал его как кочевого Всадника. Кид же всегда считался кем-то вроде приемного сына Ангела и свою честь райдера никогда не пятнал, потому и одолжить ему герб было не зазорно. Хантер сделал Киду знак пристраиваться слева от себя в третьем ряду. Кавалькада тронулась, как только Кид занял в ней место. Вдоль залива, пока тянулись в разной степени обжитые места, ехать было спокойно. Но как только море пропало из виду и справа и слева потянулись горы, все невольно насторожились. Кид заметил, как Всадники перед ним проверили, как достается оружие, а пара так и вовсе повесили стволы на шею. Кид пожалел, что не расспросил про банду Хокинса поподробнее. Горы справа уступили место каменистой равнине, и в респиратор шлема, несмотря на все очистители, ворвался запах моря. Еще полчаса езды, и Трой повернул на восток, выбрав для Всадников более широкое шоссе. Двадцать пар на рычащих байках повернули за ним. Ехать с группой совсем не так, как одному. Трою приходилось прикидывать, где будет выгоднее проехать длинной цепочке, приходилось помнить, на что способен каждый из байков и райдеров в группе – машины в строю были разные, от четырехколесных тяжеловесов, вроде Троевского, до легких горных. В одиночку Кид предпочел бы другой путь, но, надев герб Всадников, должен был подчиняться Трою безоговорочно. Хантер подъехал чуть ближе и дважды повел ладонью сверху вниз - знак «тут опасно». Первый выстрел раздался через десять минут, когда горы опасно приблизились к дороге у поворота, они не нависали над шоссе, иначе было бы совсем безумием ехать тут, но давали укрытие и преимущество высоты, и возможность обстреливать обе стороны дорожной петли. Кид вместе со всеми выхватил беретту левой рукой и открыл огонь, больше наугад: нападающих не было видно, а Всадники к тому же увеличили скорость, так что прицелиться не было никакой возможности. Стреляли больше для того, чтобы заставить бандитов пригнуться. Позади Кида от строя оторвались четыре легких байка и рванули вверх по склонам, поливая вершину очередями из автоматов. У Чероки внутри все сжалось, когда легкие машины взмыли над гребнем, вздымая клубы мелкой пыли. Черные силуэты привставших в седлах Всадников на фоне облаков. Самоубийство. Кид жал на триггер не думая. Не давая себе задуматься, почти не слыша выстрелов за биением крови в ушах. В желтом стекле шлема мелькнул выступающий склон, Кид положил байк на бок, вписываясь в поворот. Атакующие сосредоточили огонь на четверке, но попасть в подпрыгивающие на камнях машины было очень сложно. Преодолев петлю, колонна вырвалась из-под обстрела, затормозила под прикрытием очередного поворота и развернулась, открывая огонь снова, чтобы дать шанс выбраться оставшимся райдерам. С двух тяжелых машин быстро и слаженно сняли минометы. Кид опустил пистолет, не уверенный, что не попадет по своим. На таком расстоянии беретта уже не давала точного попадания, да и пистолет не был лучшим оружием, чтобы стрелять навесом. Минометы взревели, и через несколько мгновений в горах раздались один за другим два взрыва. Четверка скатилась со склона – Кид с трудом представлял, какую нагрузку приняли на себя передние компенсаторы - и колонна снова сорвалась с места, не дожидаясь, пока банда придет в себя. Напряжение спало, только когда они добрались до Хаба. Кид ненавидел схватки. Ненавидел, когда адреналин бьет в голову, терпеть не мог чувствовать, как этот ядовитый огонь охватывает все тело. Но хуже всего было после. Когда запоздало приходил страх. И облегчение, что и на этот раз пронесло. Когда начинало жечь глаза оттого, что они слишком долго не моргали, и все тело охватывала нервная дрожь. Бывало, после перестрелки он подолгу не мог уснуть, а иногда падал, едва доходя до кровати. Он на секунду положил голову на руль, просто чтобы выдохнуть. Закрыть глаза. Вдохнуть. Он прижал шлем левой рукой, пальцы правой не разжимались, и вытащил голову. Вот так. Он просто снял шлем. Никто не должен увидеть, как его в данный момент пугает то, что закончилось почти час назад. Они были во дворе Хаба. Знакомого, как свои пять пальцев, привычной гурьбой райдеров и их леди. С вечно меняющимися тентами, новыми гербами и трейлерами. Постоянных тут было две: озеро Рождества и Гараж. Он открыл глаза. Их окружила дружественная толпа. Жали руки, хлопали по плечам. Он наконец-то начал слышать хоть что-то, кроме собственного пульса. И правая рука, оказывается, совсем онемела. Кид с трудом оторвал пальцы от руля. И повернул предплечье, притягивая его к груди другой рукой, чтобы осмотреть. Куртка и свитер были разорваны чуть ниже локтя, на черной коже ничего не было видно, а вот синяя шерсть почернела от впитавшейся крови. Придется замотать, ехать обратно на всей скорости с раной чревато. - Сильно задело, Кид? - раздался рядом глубокий женский голос. Кид оторвался от рассматривания рукава, но голову поднимать не спешил. Взгляд его уперся в ботинки на рифленой подошве. Ряд пряжек на голенище тянулся до колен, и глаза Кида сами невольно проследили две стальные дорожки. Он выдохнул и осмелился посмотреть выше. Вверх по парусиновым брюкам с большими явно не пустыми карманами, вдоль молнии на кожаной куртке к зеленому шарфу, много раз обмотанному вокруг шеи. К мягкому подбородку с ямочкой, тонким губам и орлиному носу, встревоженным карим глазам и шапке коротких черных волос. Метр восемьдесят роста – долгий путь, и Кид был уверен, что смог взять себя в руки. Перед ним, уперев кулак в бедро, стояла Морган – леди Троя. Прежде чем он успел ответить, сзади раздался грохот. Он обернулся. Один из легких байков лежал на земле вместе со своим райдером. - Гейб! – первым пришел в себя Хантер. Он соскочил с байка и отбросил шлем, подбежал к упавшему райдеру, потряс. Потом прижал пальцы к шее над воротником куртки. Во дворе Хаба повисло тяжелое молчание. Хантер встал и покачал головой. Гейб Киссейн был хорошим парнем. И умер как настоящий райдер, в седле, доехав до цели, упав на землю, только когда остановился двигатель. Хорошая смерть. В полной тишине Всадники положили тело Гейба на его байк, потом четверо подняли машину на плечи, ухватив за колеса, и понесли в сторону озера. Кид смотрел им вслед и потом еще долго не мог отвести взгляд от угла Гаража, за котором они скрылись. Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы Морган не увела его в Клинику. Там с него стащили куртку и свитер, мелкая пятнадцатилетняя девица, которую Кид смутно помнил по предыдущим посещениям, унесла его вещи «почистить и зашить». В Клинике сегодня заправляла Эллисон Старк. - Ну-ка, Кид, показывай, - проворковала она совсем так, как делала, когда Кид попал в Хаб впервые - в те дни он попадал в ее руки довольно часто. – Ай-ай-ай. – Она наклонилась над его рукой, и перед глазами Кида оказалась белая бандана с красными кельтскими крестами, которой она закрывала свои непокорные светлые кудри. - Но ничего страшного, кость не задета, крупные сосуды тоже, три шва, чтоб не было шрама, и с недельку руку не напрягать. Кид едва не сказал, что собирается ехать сегодня-завтра, но вовремя прикусил язык. С нее сталось бы запереть его в Хабе, заказ или нет – с леди не спорили в таких делах. Дорога – дело мужчин, стоянка – женщин. Кид снова почувствовал себя пятнадцатилетним, когда каждая леди из Всадников пыталась о нем – несчастном выброшенным матерью щенке – позаботиться. Забота байкерских леди больше походила на тюрьму строгого режима с нежностями и кучей еды. Пока Эллисон промывала ему рану, Морган привела Хантера и Волка, которым тоже досталось. Хантер плюхнулся на кушетку напротив Кида и попытался улыбнуться. Вышло криво и грустно. Он наклонил голову и потер лицо. Безропотно дал стащить с себя свитер и футболку. Хантера тоже оцарапало, правда в паре мест. На правом плече след пули рассек татуировку – такого же всадника с косой, как у Троя на черепе. На ребрах наливался лиловый синяк. Хантер выгнулся и удивленно на него посмотрел. Кид уставился туда же. - Повезло. – Хантер ткнул в синяк пальцем и поморщился. – В пластину попало. Надо же. И не заметил… Эллисон закончила возиться с Кидом чуть позже, чем ее помощница с Хантером. Уходить тот не спешил, так и остался сидеть, свесив голову, когда женщины отошли к другим пациентам. Киду было неудобно встать и просто уйти, казалось, что он должен сказать что-то. Он задумался. Это была правильная смерть? Он был хорошим райдером? Но Хантер это и сам знал. Кид еще помнил, как три года назад пропал Ангел, помнил, что чувствовал сам, когда понял, что тот больше не вернется. А тут было гораздо хуже: Кид знал, что Ангел умер, как знал, что путь кончается где-то за горизонтом, а тело Гейба лежало в Гараже перед западной дверью – свидетельство смерти, однозначное и окончательное, как тупик, как обвал, перекрывший дорогу. Он поднялся и сжал здоровое плечо Хантера. Тот поднял голову и снова попытался улыбнуться. - Ты… останься до вечера, на проводы, - хрипло сказал Хантер. Кид кивнул и снова сжал ладонь. Он мог позволить себе задержаться на день, до Ла оставалось часа два езды. Он мог выехать рано утром, забрать заказ Рассела и вернуться в Эсеф. А за штукой для Линча съездить отдельно, поболтаться в Ла, пока она не будет готова. Слишком много пива. После третьей кружки Киду пришлось выйти в туалет, и снова в Гараж заходить он не стал. Сел под навесом на свой байк. Огни Хаба отражались в озере и в низких ночных облаках, небо, как во всех городах, от них приобретало странный оранжево-синий цвет. Тело Гейба подожгли, когда сумерки только-только начали сгущаться, а пепел развеют, когда на востоке начнет белеть. До того момента Всадники третьей волны будут пить в Гараже и рассказывать, что помнят о Гейбе. Он поправил воротник нового свитера, та мелкая девица сказала, что старый слишком долго отстирывать от крови, и вручила ему два новых. Оба черные, только один из шерсти лам с юга, явно связанный кем-то из леди, а второй из высокотехнологичной синтетики. Вот его Кид и надел, в шерстяном весной на Побережье было жарковато. Возвращаться внутрь не хотелось, но и идти спать тоже, хотя стоило, учитывая, как рано придется подниматься. В непроницаемо-темной стене Гаража вдруг возник светлый прямоугольник, и на мгновение гул голосов стал громче, потом снова стих. Темный силуэт, покачиваясь, завернул за угол, и через минуту Кид расслышал едва уловимое, предсказуемое журчание. Через некоторое время фигура показалась снова. Вспыхнул огонь зажигалки. Загорелась красная точка. Кид почувствовал, что на него смотрят, а потом точка начала приближаться. Хантер, разглядел Кид, когда тот подошел совсем близко и сел на байк недалеко от него. Какое-то время они просто молчали, потом Хантер как-то зло сказал: - Трой хочет осесть. Новый Гараж сделать, поближе к Эсефу. – Он глубоко затянулся и выпустил струю дыма в пол. – Мы типа на переговоры ездили. Кид молчал, не понимая, с чего вдруг Хантер ему это сказал. Он, очевидно, был пьян, раз посвящал в дела клуба постороннего. С другой стороны, если он был недоволен президентом, то жаловаться своему было равносильно мятежу. - Вот ты мне скажи, Кид, ты ж у нас теперь вроде вместо Ангела… - начал Хантер и замолчал. Кид подождал пару минут, но продолжения не последовало. - Что сказать, Хантер? – спросил он. - Что-нибудь, так чтобы мне хорошо стало. Ангел он умел так… Ну ты знаешь. Какую-нибудь историю рассказать, так что ты полдня думаешь, к чему это, а потом доходит, и хорошо делается. Кид невольно улыбнулся. - Зачем нам второй Гараж? Мы ж так как городские станем. Гараж Инкорпорейтед, бля. – Хантер сплюнул. Что бы тут сказал Ангел? - Жизнь это движение, Хантер. Но если ты все время ездишь из Ла в Эсеф и обратно, движение ли это? Хантер поднял на него взгляд и затянулся. Кончик сигареты вспыхнул ярче, освещая его лицо. Какое-то время его глаза задумчиво смотрели на Кида, потом он вытащил сигарету изо рта и стряхнул пепел. - У Ангела загадочнее выходило, - фыркнул он.- Но я тебя понял, спасибо. Кид пожал плечами. - Ты сам попросил. – Он встал с байка. – Я спать. Уеду еще до света. Хантер кивнул. - Сопровождение дать? Кид замотал головой: - Не надо. Срочная доставка. Хантер прищелкнул языком. - Потом скажешь, за сколько домчал?