Мекка

Доска заскользила по льду, сначала медленно, потом все быстрее, и серфер в черном термокостюме нырнул в серо-стальную воду, желто-красный полосатый кайт сорвался с айсбега в воздух вслед за ним. Уэйн невольно поежился, наблюдая эту сцену, наверняка и в термокостюме было жутко холодно. После сильной кровопотери, он все не мог до конца согреться. - Смотри внимательно сейчас. - Кид вытянул руку, показывая на океан. И действительно в это мгновение серфер вылетел на поверхность, потрясая гарпуном с извивающейся рыбой. - А почему их не ловят сетями? – поинтересовался Уэйн. - Умные твари, перегрызают, или обходят стороной, - пояснил Кид. - Больше похоже на спорт, чем на работу. – Уэйн отвернулся от воды, смотреть в другую сторону было гораздо приятнее, никогда еще он не видел столько красок: трава, покрывавшая холмы, играла всеми оттенками от желтого до зеленого. Кид пожал плечами. - Пойнты приносит. За каждый килограмм дают по полсотни. Всю дорогу до Ла Кид был молчалив, Уэйну иногда казалось, что он хочет что-то спросить, но в последний момент останавливается. - Что тебя беспокоит, Кид? Райдер положил руки на руль и поверх них – подбородок. - Тебе не тяжело меня ждать? – спросил он задумчиво. - В каком смысле тяжело? - Ну… то, что ты не знаешь, когда я приеду и на сколько останусь? Ты хотел бы, чтобы я никуда не уезжал и был с тобой, когда тебе хочется? Уэйн знал за собой эти порывы, когда Кид, после нескольких дней с ним, вдруг вставал с кровати утром и объявлял, что уезжает. Хотелось запереть все двери в доме и приковать Кида к чему-нибудь неподъемному. Иногда хотелось поставить следящее устройство. Но каждый раз Уэйну вспоминалась их первая встреча и фанатичная готовность Кида умереть за свою свободу. - Почему ты спрашиваешь? – осторожно поинтересовался Уэйн, внутри что-то тревожно сжалось. Кид покосился на него. - Я не умею быть «мы», - начал Кид виновато. – Я боюсь, что я делаю тебе больно… - Уэйн облегченно выдохнул. Кид не собирался его бросать. – Ты вчера лежал, и я думал, что я принимаю тебя как данность. Я не думаю «я еду в Эсеф», я думаю «я возвращаюсь к Уэйну», и никогда не думаю «как он там?», как будто ты – город, как будто ты будешь там всегда. Я хотел полюбить, но я, наверное, не умею… Уэйн улыбнулся и погладил его по жестким волосам, словно ребенка. - Каждый любит по-своему, Кид. – Он потер бедро – утром та женщина, Эллисон, ворча на него и Кида, обколола вокруг раны обезболивающим и туго перевязала– и теперь Уэйн почти не чувствовал ногу. – Мне в два надо быть в «Аркивс». У нас мало времени осталось. Покажи мне что-нибудь еще.