Девушка-волк.

       Люси, услышав знакомое и столь родное слово, резко возбудилась. Карие глаза забегали по каюте, судорожно ища спасения. Что-то подсказывало, будто эти парни не собираются просто так отпустить свою пленницу, оттого взгляд девушки пал на большую чуть изогнутую палку на стене. На сколько Люси помнит, это в человеческом мире называется мечом. Дождавшись удачного момента, когда Грей и Нацу глубже войдут в помещение, блондинка резко сорвалась с места к мечу и, с силой сняв его с крепления, побежала на волю с такой скоростью, с какой еще никогда не бегала. Как только она вышла на воздух, её ослепил яркий свет солнца.        — Торак!        Волк, услыхав голос своей дочери, резво бросился к ней. Люди на палубе что-то судорожно пытались сделать, кричали друг на друга. Стая пришла, чтобы спасти её члена. Очень важного члена стаи, который всегда помогал им, был столь дорогим и родным, дарил ласку и любовь каждому волку. И даже совсем молодые волчата злобно рычали на большой королевский корабль, требуя вернуть Люси. А Торак, никогда не задумывавшийся о том, что его кровинушка может исчезнуть, сейчас понял, что, если он не постарается, то Люси увезут куда-то далеко, в те места, где ей будет страшно и одиноко. Сердце серого не выдержит этого расставания, если его ребенок будет несчастен в других краях. И сейчас, сбивая лапы в кровь об острые камни на снегу, что расставили люди, он был уверен в том, что не отдаст свою семью просто так. Он будет пытаться до последнего...        — Эй, отпусти меня! — закричала Люси, когда кто-то схватил её руки и крепко сжал, потянув на себя.        Девушка споткнулась и неуклюже свалилась на кого-то сзади, все еще пытаясь вырваться. Брыкалась она не долго, ибо этот "кто-то" повернул Люси к себе и начал трясти, что-то упорно объясняя. Этим человеком оказался Грей, на сколько блондинка могла судить по мутной картинке перед глазами. Пол под ногами начал плавно раскачиваться, и девушка поняла, что к чему. Она уже знала это ощущение, когда корабль отправляется в путь, в море. Но ей совсем не прельщала эта прерогатива, поэтому резкий разворот спас положение. Люси повернулась к отцу, который спешил на помощь, и открыла было рот, чтобы что-то крикнуть, да в груди образовалась острая боль. Ощущение, что блондинка потеряла все, что было ей дорого, все, что она любила. И ощущение не из приятных.        — Люси? Что с тобой, эй? — брюнет, быстро среагировав, подошел к девушке, трясущейся как лист на ветру.        Люси прижала руки к груди, испуганно метнув взор на Грея. Она словно хотела что-то сказать, но слова никак не желали выходить наружу. Боль стала нестерпимой, когда корабль отошел чуть дальше, отчего блондинка совсем рухнула на деревянный пол, забывая обо всем. Каша в голове выбила её из колеи, и кареглазая совсем ничего не понимала. Хотя, нет. Она понимала, что ей до чертиков больно. Будто боль нарастает с новой силой, как только она отдаляется от острова. Что-то держит её там, не желает отпускать в мир людей.        Под стать ощущениям Люси, море начало бушевать. Небо затянули грозовые тучи, волны поднимались с каждой секундой все выше и выше, а волки, зашедшие в воду, ощутили на себе гнев Матери Глубин и оказались полностью в воде. Резко стая остановилась, но Торак, не испугавшись угроз природы, прыгнул в море. Он плыл, не жалея сил. Пусть ему больно, пусть он измотан, пусть он умрет, но Торак ни за что не отпустит свою дочь!        — Этот волк с ума сошел! Куда же он плывет!?        — Волк? — Люси, сжимая челюсть до такого состояния, что виски ужасно болели, поднялась на столько, на сколько смогла.        Перед ней открылась картина происходящего. Волк, не щадя себя, плыл за кораблем, пытаясь догнать, но, увы, безуспешно. И девушка поздно поняла, что должна сделать.        — Уходи! Плыви обратно!        Волк принял эти слова за поддержку, что он сможет, чтобы он поторопился. И, ускорившись, продолжал плыть за дочерью.        — Убирайся! Хватит! Кто-нибудь, скажите ему! Умоляю!        — Люси, — подоспевший Нацу, разобравшись с подчиненными на корабле, увидел девушку, обливающуюся слезами в три ручья.        "Ты хочешь его остановить, зай?", — прозвучало где-то в сознании Люси.        — Да! Пожалуйста! Пусть он остановиться!        И, не в силах больше сдерживать боль, она вновь свалилась на колени, обхватив живот руками. Перед глазами была мутная картинка, а звуки блондинка слышала сквозь какую-то пелену. Первая капля упала с небес на щеку девушки, а после её охватила беспокойная тьма.        — Неси её в каюту, Грей! — приказал Нацу. — И скажи Лис и Джубии, чтоб носу не показывали из своих кают!        — Есть, — Фуллбастер резво схватил дрожащую Люси и направился в каюту Нацу. В глазах принца он точно видел противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел быть рядом с Люси постоянно, не давая никому даже прикасаться к ней, ведь он жуткий собственник; с другой стороны, он был обязан держать порядок на корабле, ибо Нацу отвечает и за ребят на палубе, ждущих его указаний и исполняющих их без колебаний.        Неожиданно от корабля поднялась большая волна, которая стремительно направилась к Тораку. Он уже выбился из сил, наглотался воды. Волна резко скрыла Волка под водой, но в следующую секунду его выкинуло на берег в прямом смысле этого слова. Он встал, откашлявшись, и взглянул на удаляющийся корабль. Темная туча нависла над самым судном, преследуя его по пятам. Он кое-что понял. Понял, что его дочь в огромной опасности.        — "Сначала объявить войну всем волкам, а после сбежать с моей Люси? Жалко, гнусно и мерзко, Роуг!"        Тело Люси дрожало, температура была очень высокой, жар окутал её и не щадил. И в бреду она была беспокойна. Что-то снилось ей, очень и очень неприятное. Грей как мог сбивал температуру, не раз бегал на палубу, черпая холодную морскую воду, но все было тщетно. Брюнет беспокоился не меньше Нацу, ведь он когда-то тоже был очарован ей, поэтому чувства нежности к девушке, как к другу, у него никуда не делись. Он по-прежнему беспокоиться о Люси, как о своей семье. Блондинка тяжело дышала во сне, не в силах что-либо изменить и хоть как-то помочь.        — Как она? — в каюту зашел Нацу, весь мокрый и взволнованный.        — Ужасно. У неё сильный жар, а трясучка, кажется, усиливается с каждым часом. Это точно не морская болезнь и не простуда. Что-то тут не то...        — Джубия хоть что-нибудь знает о медицине?.. — спросил Драгнил, надеясь на положительный ответ.        — Я знаю! — крикнула Лисанна позади.        — Ты что тут делаешь!? Тебе было приказано сидеть в каюте! — взбунтовался Нацу, не потерпевший своевольности подруги.        — Помолчи! Я сама себе капитан, не забыл!? И, в конце концов, принцесса и твоя будущая жена! Грей, — обратилась блондинка к Фуллбастеру, — принеси белую коробочку со склада.        — На складе много белых коробочек, Лисанна. Какую именно?        — Ты идиот!? Она там одна! Пошел, живо! — взволнованно кричит Штраус, приложив руку ко лбу Люси.        Грей глубоко вздохнул, но поспешил исполнить просьбу. Или приказ.        — Что же с ней?.. Никогда такого не видела...        — Чем я могу помочь?        — Смени воду. Она теплая. Принеси большую простынь. И...        Больше часа Лисанна колдовала над больной Люси, и это лишь слегка сбило её жар. Но девушка все еще оставалась горяча, словно раскаленный уголь. Штраус дала ей лекарство, надеясь на положительный эффект.        — Остается только ждать. Нацу, Грей, попрошу ретироваться. Ей нужен покой.        — Я никуда!..        — Нацу, — зло прогремел Фуллбастер, схватив друга за шиворот, — ты ей только хуже сделаешь! И себе. Ты можешь заразиться. И, как самый близкий твой друг, я тебя умоляю: иди спать. Мы с Лис управимся с кораблем. Небольшой дождь для нас не проблема.        — Да...        В каюте больше никого не осталось, кроме девушки, потерявшей связь с островом. Со своим родным местом.        Глубокая ночь. В каюту лишь слегка пробивается мягкий лунный свет, задевая лицо Люси. Она все еще не могла оправиться, и жар стал лишь усиливаться. Её тяжелое дыхание, кажется, было слышно за тридевять земель. В комнате появился еще один человек. Алые глаза блеснули во тьме сожалением, какой-то нежностью. Он медленно подошел к кровати, где беспокойно тряслась блондинка. Он осмотрел её, не в силах оторвать взгляд. Даже сейчас, бессильная и истощенная, она прекрасна.        — И как я упустил момент, когда ты приручила меня?..        Риторический вопрос в пустоту. Он, вздохнув, медленно прикоснулся прохладной ладонью к пылающему лбу Люси. Через пару секунд жар начал спадать, а дрожь прекратилась. Что самое странное — это то, что волчьи уши и хвост исчезли с измученного тела блондинки. Девушка пала в глубокий сон. Черноволосый наклонился к лицу кареглазой, впитывая каждую её точку. Его губы, не в силах боле сдерживаться, коснулись влажных губ той самой, которая его приручила.        В комнате осталась лишь Люси.        — Нацу, не спишь? — в комнату тихо зашла Лисанна.        Находясь где-то в другом измерении, принц не сразу заметил невесту. Его взор был направлен на оленью шкуру, которую Люси носила на острове; и Драгнил размышлял по поводу того, оставить эту вещь для Люси в качестве воспоминания о доме или выбросить её, как мешающий балласт прошлого на пути. И все же, для принцессы эта вещь очень дорога, посему он не в праве решать за неё. Значит, как только она встанет, он у неё спросит. Или не спрашивать? Боже, как же глупо! О чем он вообще думает!? В соседней каюте страдает его принцесса, а её принц здесь, не в силах помочь, рассуждает о какой-то чепухе! Что за вздор!        — Нацу! — воскликнула блондинка, когда каменный кулак розоволосого ударил столешницу с неимоверной силой. — Что же с тобой происходит?        — Лис?.. — Нацу, только что заметивший девушку, удивленно обернулся, всматриваясь в лицо и стараясь понять, как он не заметил её ранее. — О-ох, прости, прошу, просто задумался.        — На столько, что даже не слышал стук в дверь? Что даже не заметил меня, хоть я и пытаюсь до тебя докричаться? — нахмурилась голубоглазая. — При любых обстоятельствах ты должен быть внимателен! Неизвестно, что случится, пока ты бороздишь просторы в своей голове! Не смей боле отвлекаться.        Штраус резко встала и, развернувшись, удалилась. Сейчас Драгнил почувствовал себя крайне неприятно: он знал, что ни в чем невиновен, но от разговора с особью женского пола остался осадок. Есть такая у девушек функция, особенная и крайне неприятная — повернуть ситуацию так, что ты, коли даже будешь прав, все равно останешься в негодяях, а она оказывается великомученицей. Это очень полезный дар для женщин, а вот мужикам от неё настолько странно становится на душе, что он даже идет извиняться.        — Да к черту все это...        Он встал с насиженного стула (увы, обнаружив, что отсидел себе одно место), зевнул и лег на мягкую кровать. Почему-то сейчас вспомнились рассказы его деда о том, какие на Руси устраивали пиры и как после них было сложно протрезветь. Дело давнее, очень давнее, да и дед-то знал все это со слов своего деда, но Нацу всегда любил представлять то, как он вместе с князем и дружиной суровой зимой пирует в столице, покрытой снегом. Снежинки блестят на солнце, с крыш свисают большие и острые льдинки, а неподалеку слышится задорный смех и ржание лошадей и словно подпевающий празднеству высокий звон колокольчика на санях. Воображение приятно развивало эту идиллию в голове принца так, что он даже прикрыл глаза и мечтательно улыбался.        — Принц, проснитесь, это очень важно!        В каюту влетел Грей, радостный и удивленный одновременно.        — Что случилось?..        — Люси, кажется, поборола лихорадку! — сообщил брюнет.        Этих слов было достаточно, чтобы Нацу, подобно стреле, направился в каюту Люси. Перед глазами принца все расплывалось, сердце бешено стучало, и никто не мог завладеть его вниманием в эту минуту. Никто, кроме светловолосой девы, немощно лежавшей в кровати. Дверь резко открылась, и перед глазами предстала Люси, сонно рассматривающая каждый уголок убежища. Её взгляд был мутный, казалось, что она не понимает, что происходит.        — Люси!        — М?        Девушка медленно сфокусировала взгляд на подошедшем к ней Нацу. И он становился все более осмысленным, пока, через пару секунд, она не поняла, где находится и кто перед ней. Это же тот парень! Нацу, да? И он, кажется, беспокоится за нее. Даже если и так, то сие не шибко приносит хоть каплю приятных чувств и ощущений, лишь раздражает все больше и больше. Почему она в каюте? И где Волк? Остров?        — Бог мой... — Драгнил уставился на голову блондинки, не в силах поверить в увиденное.        И только сейчас Люси почувствовала, что что-то не то. Совсем не то. Она сейчас не ощущает мир так, как ощущала ранее. Нет никакой чуткости слуха, никакой остроты нюха, ничего! И даже хвост она перестала ощущать. Они что-то с ней сделали?! Но что? Отрубили хвост и уши, разбили нос? Или девушка заболела? Тогда это может все объяснить, ведь ранее она не болела настолько, чтобы не слышать элементарный шепот ветра. Даже за преградой.        — Люси, ты как? Ты понимаешь меня?        Девушка слабо кивнула. Нацу был весьма странным существом. Люси сейчас не могла понять, почему же она так на него реагирует? Её отношение к этому самцу доколе неизвестно блондинке. Оно очень странное, но одновременно приятное. Будто бы он какой-то... аппетитный. Но не в качестве пищи или предмета для спаривания, хотя над вторым еще надо подумать, а для чего-то душевного, что ли.        — Я в порядке. Где мы? Где Волк?        — Мы на королевском корабле, я — Нацу Драгнил, второй принц королевства Фиор и его будущий король. А ты? Ты же Люси Хартфилия I? Да? Принцесса королевства Клонес?        — Я Люси, но не знаю ничего о принс... пирс... об этих штуках, о которых ты сейчас говоришь.        Нацу удивился, ведь Люси... его Люси совсем забыла о нем! Он резко приблизился к лицу девушки и, аккуратно положив ладонь на её тонкую шею, сказал:        — Эй, Люси, посмотри мне в глаза, — блондинка, не ожидавшая столь странного поведения собеседника, выполнила приказ. — Ты вспомнишь. Слышишь? Я всеми правдами-неправдами заставлю тебя вспомнить обо всем, даже если ты против! Обещаю.        Девушка ошарашенно рассматривала лицо Нацу. Отчего-то ей захотелось плакать, а слезы сдерживать она никогда не умела. По щеке побежала тонкая струйка, перекатилась на подбородок, а после упала на руку Драгнила. И именно в этот момент Люси вспомнила о том, как она, впервые попав на остров, постоянно плакала. Слезы текли по любым причинам: поцарапала коленку, упала или даже от обиды на маму, которая оставила её там, на острове, совершенно одну.        — Мама...