Драматическое убийство

Отключила публич. бету, потому что завалите исправления "Севы" на "Саву" и прочего тоже... Автор не безграмотная... кхм... скотина. Но бета ему нужна. ________________________________________________________________ - Ну и как вам?       Рядом с Севой приземлился невысокий, можно даже сказать щуплый парень. Савелий окинул скептическим взглядом, на какой был способен в нынешнем состоянии, нарушившего его покой субъекта, и громко икнул. Парень улыбнулся, однозначно выказывая свое отношение к происходящему рядом с ним представлению. Сева же, не замечая отчасти из-за пьяно-расплывающегося взгляда, отчасти из-за заторможенности, которую принес с собой алкоголь, снисходительный взгляд темных глаз, неопределенно махнул рукой в воздухе, чуть не сбив несколько высоких стаканов-бокалов, неосмотрительно поставленных на барную стойку посетителями. Икнув в очередной раз, вызвав тихий смех парня, Сева насупился. Сейчас его сознание плохо поддавалось дедуктивным методам, основываясь только на логических инстинктах. И как любой нормальный мужик в возрасте глубоко за тридцать он не мог позволить какой-то «мелочи» над ним буквально насмехаться. А то, что над ним смеялись, Сева понимал и пьяным разумом. - Ты… ик! – грозно ткнул Сева пальцем в парня, - не смей… ик!.. ся…       Но парень, похоже, ни капли не впечатлился. Он только отодвинул опасно направленный на полный стакан, стоящий на барной стойке, палец, и успокаивающе улыбнулся мужчине. Сева возмущенно фыркнул, сжимая пальцы в кулак и опуская его со всей силы на стойку. Звон пары упавших стаканов и тихий отборный мат парня был лучшей музыкой для ушей пьяного мужчины. Даже в таком состоянии он мог похвастаться своим профессионально поставленным ударом, раз на барной стойке что-то подпрыгнуло. - Вот… ик! я гово… ик! - Да-да, - раздраженно перебил парень. – Я уже понял.       Он, достав из внутреннего кармана дизайнерского пиджака (а Сева надеялся, что он дизайнерский) черный носовой платок, стал методично стряхивать капли выпивки, что пролилась на его одежду.       Наблюдая за эти недоразумением, Сева мысленно пытался понять: где же он видел эту рожу? А рожа была больно знакомой. Но затуманенный мозг отказывался выдавать нужную информацию, отложив на полочку дальнего шкафа этот вопрос. Пару раз икнув, напугав проходящих мимо девиц неопределенного возраста, Сева вновь перевел взгляд на подиум. Высокие девушки на невообразимо высоких каблуках «прогуливались» по светящемуся помосту, призывно виляя бедрами и методично избавляясь от частей одежды. Особенно прыткие «ухажеры» чуть ли не грудью лежали на амбразуре, вытягивая вверх дрожащие от выпивки руки, чтобы засунуть мятые купюры за «пояс» на честном слове держащихся «туалетов» дам. Сева и сам бы не прочь оказаться на месте пары таких счастливчиков. Но боялся, что своей небритой и страшной харей распугает не только посетительниц этого заведения, но и его работниц. Поэтому он тихо и методично напивался в темной части бара, куда практически не попадал свет от направленных на подиум ламп. Сегодня в заведении все было настроено только на танцовщиц, отчего посетителям приходилось чуть ли не на ощупь передвигаться по пространству клуба. И именно поэтому Сева любил бывать в этом клубе, хоть подобные вечера случались раз в месяц. И именно в такие дни мужчина мог без зазрения совести глазеть на оголенные части тела молодых женщин и не спугнуть их своим видом.       Когда обзор на танцующую брюнетку перегородил какой-то неосмотрительный паренек еще более щуплого сложения, чем недавний субъект, Сева возмутился до глубины души. Плохо понимая, что он делает, мужчина протянул свою загребущую руку в сторону паренька, который еще не успел заметить поползновений в свою сторону. Однако совершить Севе задуманный или необдуманный поступок (мужчина не решил для себя эту дилемму) не дал уже знакомый черный рукав. Выразительно икнув, спугнув неоперившегося юнца, Сева матюгнулся и откинулся назад. Тело, следуя всем законам физики, инертно проследовало за основной массой и увалилось на что-то до ужаса худое, но чересчур крепкое и горячее. Тихий стон прямо в правое ухо пустил табун мурашек от этого самого уха по всей длине позвоночника и огненным клубком угнездился в районе копчика. Приятно, но до ужаса смущающе. Постаравшись все же выпрямить свое бренное тело, Сева медленно потянулся вперед. Но алкоголь уже разморил его, не оставив и шанса свободно пошевелить конечностями. Поэтому попытка сесть ровно не увенчалась успехом. Когда в лопатки уперлись две ладошки, Сева напрягся. Места соприкосновения с чужой кожей горели, вызывая волны мурашек, которые буквально растекались по всей спине, спускаясь к пояснице, чтобы потом отдать дрожью слабости в ногах. Медленный толчок – и вот Сева сидит уже ровно. Однако это длилось недолго. Стоило рукам исчезнуть, как он вновь стал заваливаться назад, пьяным мозгом пытаясь понять: почему он еще раз хочет ощутить горячее тело?       Но упасть Севе на что-то горячее и худое не дали все те же руки, удержавшие его в опасной близости от объекта желания. - Может, домой? – проговорил голос с хрипотцой в ухо.       И Севе хотелось надеяться, что голос хриплый не от желания, а от натуги. В чем он был прав. Что-то пробурчав в ответ на предложение, Сева спустил правую ногу на пол, подмечая, что тот качается. Когда же и вторая нога невообразимым образом загнулась за первую и тоже встретилась с качающейся поверхностью, мужчина ощутил все приятные моменты полета. Не встретиться с полом ему помешали все те же горячие ладошки. Хоть Сева был и не против, наконец, принять горизонтальное положение. Дальнейшие события мужчина помнил урывками, как будто вырезанные кадры из третьесортного фильма… *** - Нет… ик… ты представляешь… ик он сказал… ик, что я… ик… плохой… ик… работник, - жаловался на своего начальника Сева.       Мужчина двумя руками обнимал пузатую бутылку дорогого пятилитрового шампанского, временами из нее прихлебывая. И парень, которому он изливал душу, так и не мог ее отобрать. Даже обменять на что-то другое тоже не получалось. - А еще… ик… он говорит, что мне… ик… не место на этой работе… не… ик… оно понятно… ик… кто я и кто он… ик-ик… да и его сын давно метит… ик… в нашу часть… ик… не, я не против, пусть работает… ик… кто ж ему не дает… ик… ***       Как они оказались в незнакомой для него комнате, он тоже не помнил. Только непривычный гул старинный часов с кукушкой, которые били каждые полчаса и кукарекали каждый час… ***       Приятное поскрипывание мягкого дивана блаженством отдавалось в ушах. Было уже плевать на все, только знать, что ты находишься в горизонтальной плоскости… *** - А она… ик… сука… бросила меня… предста… преста… знаешь?... ик… я ей… и шубу… ик… и украшения… ик… старался не будить... ик… когда возвращался… ик… с дежурс… дажувст… со смены… ик… короче… гадина… ик…       Он продолжал причитать на свою уже бывшую жену, боясь, что не успеет рассказать все, что накипело в его душе за годы, которые она ему испортила после развода и за годы, в течение которых пила его кровь, пока они состояли в браке. Словно он не заслужил хоть какой-нибудь благодарности. - Но я все равно… ик… счастлив… ик… - только вот голос звучал совершенно несчастливо… *** - Знаешь, а я жалею только о том, что у меня так и не родился сын, - слишком трезво произнес он для пьяного в хлам алкаша, коим стал в последнее время… ***       Последним его воспоминанием было ощущение от уже знакомых горячих ладоней, блуждающих по его лицу и не менее горячих губ, на короткий миг, соприкоснувшихся с его и напоследок опаливших жарким дыханием…