Ложь во спасение или правда за упокой?

Не знаю, кем она забыта... Подняв ее с травы лесной, я ощутил смущенье - словно следила женщина за мной... Х.Р.Хименес

Лабиринт наматывается на Бегуна кольцами, как питон на жертву. И от бесконечного мелькания поворотов перед глазами голова кружится не хуже, чем от нехватки кислорода. Во всяком случае, Минхо полагает, что когда змея сдавливает человека своими кольцами, то в первую очередь страдают и похрустывают ребра, а с ними прицепом - и лёгкие. Отчего кислороду становится просто некуда помещаться, и... ну, вы поняли. Впрочем, даже несмотря на то, что все предметы перед глазами вздрагивают и вибрируют так, что смотреть не хочется, Минхо уверен, что не заблудился. На все сто процентов - и ещё примерно на столько же. Потому давно уже знает все пейзажи Лабиринта наперечет. Особенно в тех галереях, которые не меняются по ночам. И готов поклясться, что частью декора Лабиринта не являются человеческие руки. Можно было бы попытаться спихнуть все на гриверов - так нет же, в последние дни никто из Приюта не пропадал и уж тем более - никого не подвергали Изгнанию. А более давние сроки не подойдут - выглядывающая из-за угла кисть руки выглядит, с позволения сказать, совсем ещё свежей. Вряд ли появилась здесь... да хотя бы и вчера. Нашли бы. Заметили бы. И подняли бы хай ещё вчера. Значит, это ночью кто-то из Создателей подарок подкинул... Минхо осторожными, крадущимися шагами приближается к своей находке - ну а как встанет, прыгнет, вцепится? Куда без осторожности-то? Правильно, в большинстве случаев - только сразу до кладбища. К кисти руки, как выясняется, приложены ещё и локоть, и плечо - да и вообще, все тело целиком имеет место быть. Даже с головой вместе. С копной пепельно-светлых волос - и с нетронутым гриверами спокойным лицом. Девчонка, запоздало понимает Минхо, опускаясь рядом на колени. Мать вашу пополам через колено - девчонка... Девушка лежит на каменном полу Лабиринта, закинув одну руку далеко за голову. Именно благодаря этому её пальцы и выглядывали в примыкающий коридор - иначе, возможно, Бегун свернул бы где пораньше и ничего бы так и не заметил. Левая ладонь девушки вся сплошь исписана синими чернилами, так что смазанные буквы сливаются друг с другом, а уж издалека рука девушки и вовсе выглядит как сплошной синяк. Минхо не готов поклясться в этом - но у нее вроде как и ресницы накрашены. И еще пахнет от нее едва уловимо чем-то нежным и сладким, как только от девушек и может пахнуть... И еще она, кажется, за ночь замерзла в Лабиринте до смерти. Минхо беспорядочно хватает ее за плечи, за руки, прикасается к прохладным щекам, пытается отыскать на нежной девичьей шее биение пульса - все впустую. Девушка упорно не подает признаков жизни. А Минхо пребывает в глубочайшей растерянности - он и с живыми девчонками, откровенно-то говоря, плохо понимает, как себя вести, что уж о мертвых-то говорить. И в глаза еще, как назло, лезет, что девчонка и с лица-то симпатичная, и ноги что надо, а по логике, так как мысли от глаз отстают ненамного, к таким ногам, наверное, и задница должна прилагаться - дай Боже... Страж Бегунов раздраженно мотает головой, силясь избавиться от явно неуместных в данный момент мыслей - может, там подо всей этой шелухой и что дельное отыщется. Единственная мысль, могущая хоть как-то претендовать на звание дельной, заключается в том, что стоит, наверное, попытаться отнести девушку в Приют и там передать ее с рук на руки Медякам. Может быть, еще не все так плохо. Может быть, это просто конкретно Минхо - такой олух криворукий, а в более умелых руках девушке, глядишь, и другой диагноз поставят. И правда - блондинка оказывается живее всех живых. Стоит только Минхо поднять ее на руки, как девичье тело пробивает беспокойная судорога. А потом в шею парню впиваются тонкие пальцы - ледяные и неожиданно сильные. Бегуну даже кажется, что у него вот-вот захрустят шейные позвонки. - Где Эмбер? - эти два незамысловатых слова блондинка даже не произносит - тяжело выдыхает, словно выплевывая вместе с легкими. И прежде чем Минхо успевает сообразить, о чем его спрашивают - пальцы разжимаются, девушка снова обмякает, безжизненно запрокидывая голову. Да что ж такое - теперь она себе шею ломает?... Рев сирены, оповещающий о прибытии новичка в Ящике, не сулит ничего необычного. Как всегда, любопытствующие приютели неторопливо стекаются на этот отвратительный, раздирающий барабанные перепонки рев. И точно так же, как и во многие предыдущие дни, Алби и Ньюту приходится прокладывать себе путь к створкам Ящика через толпу глазеющих парней. Сюрприз оказывается непосредственно в Ящике - новичков там двое. Вжавшись спиной в угол ржавеющей клетки, на сетчатом полу сидит худой, осунувшийся парень. И с невыразимой нежностью прижимает к себе хрупкую девушку. Гладит ее по волосам цвета расплавленной меди. Тихо шепчет - наверное, что-то успокаивающее и ласковое. Алби шумно спрыгивает в Ящик - и парень поднимает на него полные мольбы зеленые глаза. - Только не причиняйте ей зла. Пожалуйста, - а Ньют торопливо спускается в Ящик следом за Алби. И успевает дернуть лидера за рукав раньше, чем тот разражается рычащей тирадой о том, кто, кому и почему не должен указывать ни за что на свете. Блондину и дико почти - сейчас, да передел территории устраивать? Дико. Неуместно. - Позови Джеффа и Клинта, - Ньют настойчиво шипит Алби на ухо, пытаясь просто продавить нужный шаг, не объясняя, не доказывая, что так будет лучше, будет правильно... И - чудо чудесное - Алби слушается. Отходит прочь, темный, тяжелый и угрюмый, начинает наводить порядок, строить и равнять приютелей и разыскивать Медяков - блондин же подходит ближе к новоприбывшим, садится на корточки. Каждое движение - так трепетно и осторожно,ссловно неосторожным шагом, неосмотрительным жестом можно разбить и без того хрупкую, кое-как установившуюся доверчивую тишину, сломать, как тонкое крыло бабочки. - Не причиняйте ей зла, - повторяет новичок, как заведенная музыкальная шкатулка. Снова и снова. Ни меняя ни единого слова, ни единой ноты, опять и опять в точности копируя свою же собственную интонацию. Нервно раскачивается взад-вперед, по-прежнему обнимая бесчувственную девушку. И Ньют обещает, ловя загнанный взгляд новичка: - Не причиним. Мы постараемся ей помочь. Поднимайся. От нахождения в Ящике ей не полегчает. Пойдем, перенесем ее в более подходящее для обмороков место... Кто она ? И кто ты? Что ты помнишь? - Помогите ей, - только и повторяет новичок. Ему бы тоже помощь Медяков, пожалуй,не помешала - двух связных сслов от него толком не добиться... Ньют осторожно оттесняет парня от девушки, поднимает на руки легкое, гибкое тело - и, выбираясь из Ящика, шепотом просит вовремя появившихся Джеффа и Клинта извлечь наружу и новичка. Все наперекосяк. И не только потому, что в полевом лазарете Приюта сегодня объявляется день повышенной посещаемости. Ньют может с ходу назвать еще три-четыре причины, дающие полное основание сказать, что нынче все идет неизвестно куда - а Алби и причин никаких не надо. Ему просто все происходящее не нравится. Алби терпеть не может ощущать себя бесполезным и лишним. Редкому лидеру такое понравится.