ID работы: 2603053

Заурядный человек

Гет
R
Завершён
1995
автор
Xrymxrums бета
Размер:
115 страниц, 17 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
1995 Нравится 620 Отзывы 826 В сборник Скачать

1. Детство

Настройки текста

«Своим Божественным оком, абсолютно ясным и превосходящим человеческое зрение, Бодхисаттва видел, как живые существа умирали и рождались вновь — в высших и низших кастах, с благополучными и горестными судьбами, обретая высокое и низкое происхождение. Он различал, как живые существа перерождаются согласно их карме: «Увы! Есть мыслящие существа, которые совершают неумелые поступки телом, не владеют речью и умом, и придерживаются ошибочных взглядов. Под действием плохой кармы после смерти, когда их тела придут в негодность, они рождаются снова — в бедности, с несчастливой судьбой и немощным телом, в аду. Но есть живые существа, которые совершают умелые поступки телом, владеют речью и умом, и придерживаются правильных взглядов. Под действием хорошей кармы, после того как их тела придут в негодность, они рождаются вновь — со счастливой судьбой, в небесных мирах.» Древний Буддистский текст.

Поезда в Японии – это нечто особенное. Вся транспортная инфраструктура строится на поездах. Люди ездят на работу, на учёбу, ежедневно, только на поездах. Можно сказать, что они стали такой же частью японской культуры, как и самураи, сёгунат, японская исполнительность, театр кабуки и японская кухня. Поезда ходят как швейцарские часы – строго по расписанию. Опоздание на десять секунд – уже вполне приличное, а уж на две-три минуты – признак того, что что-то произошло. За опоздание на одну минуту строжайшие начальники могут уволить сотрудника, и вместо того что бы плюнуть и пойти искать себе новую должность, нерадивый работник будет вынужден искать себе самую низшую должность, так как «с улицы» на любую другую должность просто не возьмут. Это нереально в принципе. В отличии от крупных европейских городов, в Японии по традиции строят небольшие дома. Конечно, есть и многоквартирные жилые комплексы, но их строят только в крупных городах, только в их центре. Таким образом привычный европейцу вид города, как большой территории со строго обозначенными границами, рушится и на его месте строится новый вид. Центр города – самая дорогая земля, небоскрёбы тянутся в небо, офисные здания, торговые центры… за ним идёт стандартный городской пейзаж – дома шести-девяти этажей, офисные коробки, частные клиники, гостиницы, торговые центры, стадионы. За тремя-пятью километрами «обычного» города идут частные дома и небольшие домики на четыре-пять квартир. Земля тут не такая дорогая, как в центре города, огромная часть, намного больше всех остальных участков города. По меркам европейской столицы это даже не город, а область, район. Впрочем, и тут не всё так уныло – встречаются то тут, то там, и большие кварталы, офисные, торговые, школы, больницы, и всё прочее. Это – обычный японский город. Не центр, усеянный небоскрёбами, а самый что ни на есть классический – состоящий из бесчисленного множества кварталов и улочек. Когда кто-то говорит про жильё в Японии, снимает ли фильм, или мыльную оперу, всегда герои живут в таком городе. Единственное, что связывает деловой центр города с районами – железная дорога. Область сплошной застройки вокруг Токио превышает полторы сотни тысяч квадратных километров – это целый мир в мире, остров в острове. Бесконечный город. Район Итабаси – немного западнее Токио. Стандартное место для проживания офисного планктона – до Токио, как и до любого другого места из «сверхгорода» можно добраться за десятки минут от станции Итабаси, поезда ходят строго по расписанию, район приличный – множество частных домов, инфраструктура в виде школ, больниц, автострад, стадиона, театра, полицейского участка… всё это и многое другое можно было найти в Итабаси. Рай, а не место для жизни. Или клочок бесконечного города, который, казалось, раскинулся на всю Японию. Выйдя через турникеты станции Итабаси я направил свои стопы в сторону дома. Привычно уже – целых полтора километра по улице – вдоль ростовых заборов из бетона и кирпича, мимо зоомагазинчика, торгующего исключительно принадлежностями для животных и парой канареек… Дома в районе были под стать самому району – не было по-настоящему крупных. Если подняться на крышу самого высокого – девятиэтажного здания торгового центра, то можно увидеть простирающийся во все стороны от горизонта до горизонта, город из небольших частных домиков. Стадионы, школа, и офисные здания окраины Токио далеко на горизонте – вот что предстало бы глазам поднявшегося. Я, кажется, забыл представиться. Рузский Алексей Степанович. Как я представлялся когда-то – бизнесмен широкого профиля. Биография моя довольно красочна и интересна. Юмор в том, что в одно прекрасное утро я проснулся в Японии. В теле какого-то мальчика. Не скажу, что просто проснулся – процесс появления на свет был долог и мучителен, и мне пришлось пережить очень неприятные ощущения, я бы даже сказал, страдания. Такое ощущение было, что в теле поселилась не душа, а вулкан, причём горячий, который жёг меня изнутри. Промучился я долго, но потом всё равно пришёл в себя. Это был шок, трепет, стенания – каково это – после того, как целую жизнь положил на алтарь бизнеса, собирал по крупицам своё дело, старательно, как муравей собирает свой муравейник, вдруг, внезапно потерять всё? И не в ходе очередного обвала валюты – к ним у меня выработался стойкий иммунитет и привычка диверсифицировать вклады с учётом вероятности обвала. И даже не в ходе рейдерского захвата, а непонятно почему, просто так. Но глаза боятся – руки делают. Знания японского мне далось просто так – мозг прекрасно интерпретировал японский, английский, французский, русский… Да, с языками у меня проблем не было. Через неделю плаванья по течению я наконец освоился более-менее. Тело, в которое я попал, было детским, мальчика шести лет. Пошёл в первый класс начальной школы. После всех волнений, я постарался успокоиться и припомнить практику дзен. Если сформулировать своими словами – весь мир дрянь, всё – тлен, не волнуйся, не парься, будь самим собой, и забей на всё. Вот именно забиванием на все свои волнения я и занимался примерно год. Было очень интересно посмотреть на систему образования в Японии. Если кто думает, что раз взрослый дядька вдруг сидит в перерождённом виде в теле мальчика, то этот взрослый дядька думает, как студент универа и всю программу щёлкает как семечки – то тут вы сильно ошиблись. Мозг устроен, как говорил Холмс, как чердак. Дурак тащит туда нужное и ненужное, после чего не может вспомнить нужное под горами хлама. Умный же складирует всё аккуратно и точно, но… Как великий сыщик не знал, кто такой Коперник, так и нормальный взрослый человек, скажем, понятия не имеет, как решать задачи по геометрии или дифференциальные уравнения. Если, конечно, они не входят в список «нужных» вещей и подлежащих хранению. Объясню по-простому – я знал экономику, был автором двух книг по экономической теории – макроэкономике и экономике предприятий, умел, и очень хорошо умел играть на бирже и откусывать кусок пирога от рынка акций, умею построить свой собственный бизнес, могу быстро разобраться в законах, так как канцеляризм и свойственные законотворчеству уловки для меня как родные, но… понятия не имею, какая там у Пифагора теорема, а синусы-косинусы из задачки шестого класса вводят меня в ступор. Нашёл я утешение в том, что не каждому человеку даётся второй шанс переиграть всё с самого начала и построить свою жизнь второй раз. Раньше я думал, «ах, как бы хорошо сейчас было бы быть ребёнком, столько возможностей, что дух захватывает!», а теперь сам попал в шкуру ребёнка, сбылась мечта идиота… Хотя почему – идиота? Ребёнком быть не так уж и плохо – папа и мама есть, папа офисный начальник, мама-домохозяйка. Годовалая младшая сестрёнка, на которую родители тратят весь свой потенциал. Я только порадовался наличию сестры, так как все сюси-пуси доставались ей, а не мне. Мир. Выяснить, что такое мир – было делом нерядовым – своего компьютера у меня не было, был только у отца, поэтому я, воспользовавшись своими знаниями, быстро, пока батя на работе, узурпировал комп, и распечатал себе целую гору интересующей меня информации, после чего убежал читать её, пока отец не вернулся. Кажется, он ничего не заметил… И что же мы видим в распечатке? Если упростить и максимально зацензурить, то пол часа мата на пяти языках можно свести к «ёмаё, куда я попал, ничего себе!». Советский Союз. Теперь не моя родина, так как в моём нормальном мире я хотя бы был! А тут, оказывается, ни мамы – заслуженного учителя, ни папы – преподавателя английского языка в одном московском универе, даже не было. То есть в списке преподов за то время не было моих родителей, хотя знакомые фамилии попадались. Телефонный справочник говорит, что ни по одному из адресов, где когда-то жила моя семья, никогда никого из Рузских не было… Юмор в том, что Советский Союз прекрасно продолжает своё существование. Как это случилось? И почему Ельцин не похож на пропитого алкаша? Странно, но перестройки не было, было упразднение плановой экономики и формирование строгого контроля над бизнесом, но не было перестройки, демократии, гласности, ничего такого. Советский Союз продолжает жить и конкурировать с Китаем за право называться главным поставщиком электроники – после введения рыночной экономики чуть ли не все граждане вложились не в МММ, а в создание индустрии электроники, увидев в ней будущее. Поэтому на компьютере стоял заветный шильдик мэйд ин СССР. Когда увидел – подумал «отец» решил приколоться, но позже даже на хихи пробило... не иначе как от волнения. Холодная война продолжается, но уже как-то вяло – от нефти СССР зависит куда меньше, и все эти бури в пустынях стали приятным бонусом, но не оружием против русских. А Япония… Япония, как всегда – идёт своим путём. Решив больше не искать информацию, которая может нанести вред моей неокрепшей психике, я закрыл распечатки и лёг спать. А на утро вплотную занялся тем, что у меня получается лучше всего – изучением экономики и финансов. Рынков. Бирж. Паранормальная чуйка, интуиция, меня не покинула – вовремя пролезши в кабинет отца я залез в интернет и зарегистрировав демо-счёт на форексе, попробовал сыграть в игры на валютах. Чуйка – это моё главное достоинство, которым я гордился, но втайне, про себя. Демо-счёт в сто баксов к концу дня разросся в пять сотен – это очень даже хороший результат. После того как я убедился, что меня не покинули мои способности и знания, я наконец расслабился… пришло время серьёзно поговорить с отцом насчёт выдачи мне некоторого количества денег. Учёба была интересной, отношения со «сверстниками» не складывались, на женщин… в своё время я был падок и слаб на слабый пол, но сейчас тупо не видел в них ничего такого. Симпатичные, да, попадаются, особенно среди старшеклассниц, но ничего такого в шесть лет не заметно – тело не требует, мозг не видит. А что остаётся скучающему путешественнику, окончательно избавившегося от иллюзии отождествления своего Я со своей тушей? Надо сказать, что я в прошлой жизни постепенно стал немного ближе к тем, кто практикует Дзен. Не к дзэну сознательно шёл, совсем нет – искал своё место и вдруг обнаружил, что есть люди с похожими взглядами. К ним я конечно не приближался, однако кое-чем учился, особенно – медитации. После медитаций и отдыха разума моя аномальная интуиция была на пике и это хорошо подходило для игр на бирже или ведения переговоров. Хотя коллеги говорили, что я таким образом концентрируюсь, отдыхаю. Кто знает – правда или нет. Может, да. Сидеть в позе лотоса по четыре часа в день в своей комнате – это уже стандарт для меня, как оправиться утром или пожелать спокойной ночи родителям. Семь лет… этот день рождения отмечали всей семьёй – родители притащили торт, а с отцом я заранее поговорил насчёт подарка. Он не понял, но согласился – подарить деньгами. Это был бы лучший подарок мне на день рождения. Благо, для современного трейдера компьютер и счёт – вот всё, что нужно для игры на биржах. На следующий день я всё-таки сделал великое дело – пошёл в буддистский храм. Там меня принял местный настоятель, которому я, не скрываясь, поведал всю свою историю. Настоятель – сухощавый классический японец, лысый, в классических одеждах японских буддистов. Выслушать пацанёнка он согласился быстро, но не представлял, насколько затянется разговор. После того, как я рассказал ему основную часть истории, у настоятеля глаза стали совсем не японские – и дёргалась одна бровь. Потребовалось предоставить доказательства. Я решил ему десяток сложных экономических задач, из курса университетов, вот тогда-то он и поверил. Владение языками тоже удивило его, но это было не неоспоримым доказательством – ребёнка можно научить и на пяти языках шпарить, если вовремя взяться за обучение и талант есть. После задач он окончательно офонарел от свалившихся на него новостей – не каждый день видишь перед собой живое подтверждение истинности своей веры. Или хотя бы одной её части. Настоятель, Матсуэда Шинджи, попросил тайм-аут для раздумий и мы попрощались. Я обещал зайти к нему завтра и попросил не рассказывать никому. Более доказывать своё ненормальное перерождение я не намерен, а ему никто не поверит. Дав слово, Матсуэда-сан распрощался со мной, попросив зайти к нему на следующий день. Уроки в школе прошли в тот день быстро – я торопился к Матсуэда-сану. Тот встретил меня очень и очень хорошо – проводил в храм, в свои покои, разговаривали мы о религии, о буддизме, о перерождениях… это было интересное время. Я рассказал Матсуэде о своих не совсем нормальных способностях, чему он удивился, после чего провёл меня в место для медитации и посмотрев, как я сажусь в позу лотоса, начал руководить мной. – Теперь освободи сознание от мыслей… – настойчиво, но мягко говорил Шинджи, – почувствуй своё тело… – Чувствую, – ответил я, тут же схлопотав недовольство монаха: – Молчи. Не надо говорить. Слова мешают концентрации. Почувствуй тело… Я занимался с ним несколько часов, после чего Матсуэда-сан вышел из зала, оставив меня одного. Суть медитации сводилась к самокопанию и созерцанию своего внутреннего я. Постепенно у меня всё же получилось сделать то, чего так хотел Матсуэда-сан, я почувствовал, что постепенно ухожу вглубь себя. Тело, слабое, осталось сидеть в позе лотоса, неподвижно, словно статуя, а я посмотрел глубже. Тело было пронизано бесчисленным количеством ниточек, по которым струилась непонятная мне энергия. Такого я никогда раньше в себе не замечал. Ниточки опутывали всё тело, и заканчивались в районе чуть правее сердца. Там был виден маленький огонёк, на подобии света свечи – он горел ровно, но иногда двигался, прерывался. Что это – я так и не понял, но постарался всеми силами запомнить состояние и ощущения. Нити около огонька были больше, но чем дальше, тем они более истончались, превращаясь в тоненькие волокна. Взглянув на себя, я вышел из медитации. Наваждение пропало. За окном была глубокая ночь, в небольшой зал, в котором я сидел, светила полная луна. Я поднялся, тут же размявшись и потопал в Шинджи. Старик спал… вот что меня пугало – как там родители? Обошлось без звонков в полицию – Матсуэда успел позвонить отцу и сказать, что я задержусь в буддистском храме. Это вызвало шквал вопросов от родителей, но я смог отвертеться и уже на следующий день, после школы, уверенно пошёл в храм. Там меня уже встретил настоятель, и мы вместе обсудили все вопросы о медитации. Он выслушал результаты моей медитации, и снова удивился: – Я не предполагал, что ты заглянешь так глубоко! – А что такое? – полюбопытствовал я. – Это называется Ки. Жизненная энергия, что течёт внутри нас. Ты видел свой ки-центр и каналы, по которым течёт Ки. Меридианы – те, что самые большие, от них идут капилляры. Если ты углубился настолько, то думаю, нам надо начать развивать твою технику медитации, – безапелляционно сказал Шинджи-сан, – ты можешь навредить себе, если не будешь знать, как обращаться со своей Ки. – Хорошо, Матсуэда-сан, – кивнул я, – с чего начнём? * Три года спустя, буддистский храм * Я сидел в позе лотоса, в давно ставшей моей, личной комнате. Храм располагался на холме, поэтому вид отсюда открывался самый что ни на есть благолепный – особенно на рассвете или закате. Но я смотрел не вне себя, а внутрь. Школа, работа, всё это приносило много волнений и храм – единственное место, где я чувствовал себя спокойно и свободно. Шинджи-сан начал учить меня основам медитаций, основам религии, но их я отталкивал, к его бесконечному сожалению – мне не была интересна жизнь монаха, и даже вера в Будду, тоже не была интересна. Я старался сам познавать мир, а не верить в познания других. Зато с техниками медитаций получилось хорошо – все классические формы я освоил. Особенно легко мне давалась анапанасати – медитация с концентрацией на дыхании. Медитации с Ки были завязаны на дыхание, с этого и началось, когда мне исполнилось десять лет. Я уже научился чувствовать ки, ощущать её вокруг себя и в других, оценивать ток ки в теле и диагностировать заболевания, изменяющие ток ки. Не все, конечно, но всё же. Странно, но Ки в людях не было. Вообще – дай то бог, что у сильных и здоровых найдётся слабенький, едва ощущаемый ки-центр. Тогда как мой и Матсуэды-сенсея был намного больше, сильнее, каналы от ки-центра шли яркие. С годами тренировок ки-центр активировался, превратившись из слабого пламени в огонь реактивного двигателя, из медленного течения в мощный напор, струёй проходящий по каналам и меридианам, дающей мне возможность снизить усталость или вылечить царапину за секунду. Это было фантастикой, но это – было. Я даже не верил – если бы что-то такое было в моём мире, то все давно бы уже знали и изучили этот вопрос, но… Я точно не в своём мире. Шинджи подошёл сзади, тихо, так как ходили в храме босиком, но, конечно же, я почувствовал приближение его ки. Матсуэда оторвал меня от концентрации: – Вставай, я же чувствую, что ты уже прервал медитацию. Сегодня я научу тебя одной очень сложной, но важной технике. С её помощью ты сможешь гораздо меньше времени проводить в медитации, – он сел напротив меня. – И что же это за техника, Матсуэда-сенсей? – с интересом спросил я, глядя на его хитрый взгляд. Сенсей подождав немного, ответил: – Очень сложная, но очень эффективная техника. Ею владеют только те, кто смог пробудить своё ки, таких людей зовут перерождёнными. Ты один из них. Тело это не было носителем ки, как тело потомственных служителей или тех, кто практикует боевые искусства, но ты смог пробудить свой ки-центр, спящий и мёртвый. – Это тот момент, когда я осознал себя? – вспомнил я события того дня. Да, боль была адская, но я списал это на вхождение в тело. Ситуация была несколько более сложной. – Да, конечно. А теперь, пришло время научить тебя главной технике медитации. Сядь, почувствуй ки… позволь ей выйти из твоего тела, вместе с дыханием… – он встал и отошёл чуть подальше. Я послушался и выпустил ки, которая плотным облачком, словно пар изо рта на морозе, вышла за пределы системы циркуляции внутри тела. – Позволь ки заполнить пространство вокруг твоего тела, не стесняйся, у тебя хватит энергии на это… – он отошёл ещё дальше. Плотным туманом ки заполнила комнату – стелясь по полу, чистая энергия достигла учителя, но он уже своевременно сел в позу лотоса на табуретке, которую принёс с собой. – Когда ки заполнит пространство вокруг тела, погружайся в подсознание. В пустоту и чистоту… Учитель ещё долго говорил. Суть сводилась к использованию метода моделирования – построению внутри сознания образа своего тела и своего ки, и отработке нужных методов движения ки на подсознательном образе. Построить себя в подсознании получилось легко. А дальше… дальше было интересно. Так как я контролировал подсознательное тело, то мог легко отработать на нём любую технику медитации. Суть тренировки я понял очень скоро и принялся за освоение в подсознании простейшего способа сенсорики – построил бесчисленное множество слабых ки-центров и пытался их ощутить. Находил правильные способы изучения, и даже пытался понять свои чувства. Этим я занимался очень долго – наверное, целый день. Но когда я открыл глаза, то обнаружил, что учитель всё так же сидит на табуретке, а рядом с ним, на полу, стоит свеча, которую он зажёг, как только мы начали тренировку. Освещения в храме почти не было – это не кошерно для настоящих буддистов – вкручивать над алтарём лампочки. Учитель тут же открыл глаза и посмотрел, как я впитываю рассеянное в воздухе ки, после чего прокомментировал: – Ну что, ученик, научился чему-то? – Да… – рассеянно сказал я, – сколько времени меня не было? – Свеча не успела догореть, – усмехнулся учитель, – с сего дня ты научился пользоваться всеми техниками медитации. Дальше твой путь лежит вне стен храма, если ты, конечно, – тут он хитро улыбнулся, – не решишь остаться с нами… – Нет, увольте, – покачал я головой, – не для меня это. Старик встал с табуретки, погасил свечу и открыл дверь: – В таком случае мне больше нечему тебя научить. На этом и закончилось. Хотя кого я обманываю? На этом всё и началось – последняя медитация, доступная мне, позволяла тренировать ки в невероятном темпе. Но только ки, а ки, как известно, зависит от тела, то есть выше головы не прыгнуть – до определённого уровня я смогу познать эту внутреннюю энергию, но дальше – увы. Ки у меня столько, что просто ужас берёт, но мне приходилось всегда сдерживать её внутри тела и равномерно выпускать при дыхании, а так же использовать специальные техники, которые искусственно ограничивают ки, иначе, по словам учителя, я могу повредить своё тело слишком сильным потоком энергии. Слабое детское тело. Его тренировками я занимался ровно столько, сколько требовали уроки физкультуры, да и там не блистал – времени не оставалось. Я вышел из храма и потопал домой. История с деньгами вышла презабавнейшая – я начал игру на бирже. После того как отец подарил мне целых, о чудо, пол тысячи долларов, я, с его помощью и на его имя зарегистрировал счета, аккаунты, все необходимые документы, что бы работать самому. Проблемно, но не нереально, учитывая современный уровень автоматизации. И после этого, как раз, была интересная работа с биржей. Через месяц пять сотен уже превратились в тысячу. Ещё через год, у меня на руках уже было пятнадцать тысяч, а к текущему моменту «моём» счету было четыреста двенадцать тысяч, и ещё пять миллионов в обороте. Более-менее мои способности вкупе с детским податливым мозгом ужились и позволили анализировать большое количество информации. А на этом были построена вся система. Работал я в основном с акциями советских предприятий – русских я понимал достаточно хорошо, поэтому предугадать, где излишнее самохвальство, а где недооценённая перспектива, можно было. Хотя и акции других компаний, и валюты других стран, были хорошим источником заработка – но тут моя чуйка работала не так безупречно и пару раз я терял хорошие такие суммы, чертыхаясь и сбрасывая акции пока не поздно. Хорошо ещё после этого они не пошли в рост, иначе у моей детской психики была бы травма на всю жизнь. В прошлом году мы переехали из Итабаси в соседний район Кита. Район этот был намного престижнее, основную массу занимали даже не домики, а скорее особнячки, двух-трёх этажные. Три километра – а какая разница! Ну и дом для семьи – особняк. Дойдя до него, я прошёл мимо традиционных для Японии, скульптур львов, охраняющих вход, в ворота. Внутри был небольшой, но уютный дворик, накрываемый в непогоду тентом, отцовский мерс, который он купил на переведённые ему деньги, как и дом. Какой резонанс в семейном кругу вызвали мои неожиданные таланты к брокерской деятельности – это отдельная сцена и отдельная история. Но привыкли, к хорошему человек вообще быстро привыкает. Я зашёл в дом – как раз начинался дождь и желания мокнуть не было совершенно. Отец после покупки особняка и машины немного поднялся в глазах коллег и даже получил небольшое повышение, что мы недавно отметили всей семьёй, даже четырёхлетняя сестрёнка радовалась, хотя куда уж ей понять… Мама, как всегда, была дома, отец, как всегда, на работе. Пройдя на кухню, теперь уже размером с приличную комнату, я уворовал под ворчания матери себе немного жаркого и пошёл в свою комнату. Теперь она была чисто моя – никаких игрушек, если не считать форекс, у меня не было. Директорский стол, кресло, компьютер с тремя мониторами, просторная кровать, доска на стене, для отмечания особо важных дел, кофе-машина, которую я поставил, окончательно замучившись бегать на кухню... Хотелось заняться немедленно медитацией, но я подавил желание, оставив на сегодня только дела на бирже и домашнее задание в школу. Его было делать не так уж и просто, учитывая, что учили нас математике, к которой я не питал особой любви, и некоторым другим предметам, которые я либо не знал изначально, либо давно и надёжно забыл. Акции опять скакнули вверх – как же я запамятовал! Сегодня седьмое ноября – годовщина революции! Наверняка под это дело они навешали обещаний и наделали «подарков» в виде очередных достижений… Так, срочно сбросить все акции советских предприятий! Как только они начнут отчитываться о том, что это типа только предварительные результаты, акции начнут падать и достигнут нижнего предела, тогда и берём их же, снова, причём побольше… удивительно, как рынок реагирует на такие скачки. Одно предприятие из сотни реально после таких заявлений идёт в большой плюс – начинают продавать свою продукцию и те, кто взял акции заранее – купил себе счастливый билет, но остальные девяносто девять… и так каждый раз, раз за разом. Игра в русскую рулетку, не иначе. До глубокой ночи я промаялся с новостями, сбросив все срочные ставки и взяв больше долговременных – уж я то чую, что скоро СССР в очередной раз долбанёт – предприятия запускают всё лучшую элементарную базу, и если под это дело смогут подвести процессор, то получится хороший такой компьютер, с процом на уровне архитектуры хасвелл. Но это будет нескоро, месяцы, может – годы. Тогда то я и посмеюсь над Фомами неверующими… сразу же видно, к чему идёт… или это моя интуиция?
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.