Обрести себя

Автор: Oshikko Бета: Markiz-Samigina

*** — Когда ты уже от меня отвяжешься? — я чувствовал небольшую усталость. Скорее хотелось принять душ и улечься спать. Наше третье свидание прошло в полном молчании. Мы посмотрели какую-то киношку, потом пошли в оперу. Не спорю: театр мне нравится, впрочем, как и кино. Затем поужинали, и Ян довел меня до дверей квартиры. Любопытный сосед-омега замешкался с ключами и оглянулся. Его милое личико тут же озарилось довольно соблазнительной улыбкой. — А ты хочешь именно этого? — Вот не спрашивал бы, если б не хотел! — зло зашипел, косясь на омегу, явно решившего подождать дальнейшего развития событий. Не хотелось ссориться на глазах у юнца, но похоже не получится. А он довольно милый: лет двадцать на скидку, в меру худощавый, с изящными чертами лица. Интересно, когда он успел здесь поселиться? Или просто пришел к кому-то в гости? Память подводила, как бы упорно я не пытался вспомнить, кто живет в той квартире — не получалось. — Может, кофе угостишь? — Он закончился. — Могу попить чая. — И чай тоже. — Но вода-то у тебя есть? — И воды нету: трубу прорвало. Все, уходи. — Я слегка толкнул альфу в грудь, чтобы он подчинился и ушел. Зря я его коснулся. Он такой теплый, горячий, такой живой, а я так долго был один. И этот кружащий голову запах меда. Если бы не коричная нотка... Ян перехватил мою руку до того, как я успел ее убрать. Горячий поцелуй обжег губы, лишая всякого желания сопротивляться. Ох уж этот запах истинного. Почему он так действует на слабых омег? Почему тут же хочется забыть обо всем и покориться? — Я позвоню тебе завтра, — сдавленно прошептал Ян у самых губ, обдавая мое лицо горячим дыханием с запахом мяты. Он даже не заметил разочарованного омегу, а я на дрожащих ногах ввалился в квартиру. С этим типом я сойду с ума. Сколько еще он будет доводить меня до ручки? Отмучил бы уже своими свиданиями! Так нет же! Сводит один-два раза в неделю куда-нибудь, а потом достает звонками. Чего уж проще — не отвечать? Так он тогда сообщениями закидывает. Ни выключить телефон, ни сменить номер не могу: удобство клиентов важнее. Сразу просто снимал трубку и клал где-нибудь, пока он не наговорится, а потом стало любопытно, о чем же он так усердно болтает. И если бы не его возраст, или уж чего таить — мой, Ян оказался бы очень приятной партией. Он очень хороший собеседник, умеет чувствовать настроение, быстро и легко меняет тему, если видит, что она не интересна. Он очень разносторонний, с глубокими познаниями. С ним можно спорить до хрипоты, до потери сознания, и, в конце концов, он убедит, что именно он прав, приведет кучу доводов, что невольно согласишься. Вот если бы он еще меня не доставал со свиданиями и поцелуями — цены ему бы не было! Квартира как обычно встретила тишиной и одиночеством. Буквально в каждом темном уголке затаилась тоска. Сбежать бы. Да некуда. Родителей нет. Братья с детства третировали и давили своим авторитетом, заставляя делать то, что нужно им. Близких друзей тоже нет. Истинный и тот мне не достался! От жалости к самому себе захотелось удавиться. Тишина начинала давить на уши. Сам не заметил, как подскочил и везде повключал свет, а затем — и музыку. Легче стало только после пенной ванны. Мне бы поработать, но руки отказываются подчиняться, а сердце жаждет общения. Если бы Ян не вломился в мою жизнь, я бы продолжал жить один, я бы сейчас не чувствовал этого тупого щемящего чувства утраты, этой идиотской жажды чего-то большего. Казалось бы, чего уж проще завести взрослого альфу, без кучи надоедливых отпрысков, но я так не могу. К тому же еще не хотелось идти на поводу у братьев, вдалбливающих с детства, что альфа должен быть состоятельным, не важно, что у него будет за душой, главное — деньги. Продаваться еще кому-то, пусть не за деньги, но ценой одиночества, не хотелось. Не хочу видеть с собой что-то живое и теплое. Больше не хочу. Вдруг снова попаду из одних сетей в другие? Не стоит так рисковать. Но меня никто не спрашивал. Никто не спрашивал, чего я хочу и что мне надо. Уже к десятому свиданию я сдерживал себя из последних сил. Обзывал себя слабовольным омежьим дерьмом, но ситуации это не меняло. Я хотел его до звездочек в глазах. Плевать мне уже было и на возраст, и на статус. Каждый раз, когда видел Яна, во мне просыпалось что-то дикое и собственническое. Хотелось утащить его в уголок от взглядов молодых омег и... А дальше меня подводила фантазия. Я согласен уже даже на то, чтобы просто спрятать его и сдувать с него пылинки. Одного не понимал — почему он возится именно со мной? Чем я зацепил его так сильно? У меня ведь ничего нет, я пока мало что из себя представляю, я даже еще не знаю, кто я такой. Большую часть жизни мне всегда что-то навязывали, говорили, что я должен любить, а что не должен. Выжить в неволе оказалось проще, чем оказаться на свободе. Хотелось уже просто сдаться и покориться на волю победителя. Пока останавливал его запах и знание того, что когда-нибудь, если мы вдруг начнем всерьез встречаться, придется столкнуться с его родителями. Чего мне больше всего не хотелось — так видеться с истинным и его мужем. *** — Долго ты еще будешь смотреть на себя? — О чем ты? — О чем? Полчаса у зеркала — разве норма? Я уставился на Яна поверх своего отражения. Красивый, высокий, стройный, подтянутый, молодой. Мы уже полгода вместе. Понятия не имею, как так произошло, но мы вместе. Я продолжаю мучиться ревностью. Он говорит, что я себя недооцениваю. О, да. Я записался на фитнес, мышцы пришли в тонус, посещения косметолога тоже дали свои плоды. И теперь непонятно, кто кого больше ревнует. Я отложил крем в сторону и вытер руки о салфетку. Стоит ли все моих мучений? Пока мы вместе, еще лет пять он будет без ума от меня, а дальше что? Что произойдет, когда я привяжусь к нему окончательно, а он бросит меня ради кого-то помоложе, без отвисшей задницы и морщин на лице? Что тогда? — Ты мне не ответил. Придешь завтра на мой день рождения? — Нет. Сколько раз мне еще сказать, что я не хочу видеть твоих родителей? Как ты не поймешь? Что за детское упрямство? — Детское? Альфа перестал раздеваться. Злится ли он? Без сомнения. Убежит ли в порыве обиды? Нет. Просто разденется, примет душ и ляжет спать без ужина, а ведь работал до упада, чтобы завтра взять выходной. Возможно, мне не стоило в очередной раз напоминать о возрасте, но ничего не могу с собой поделать. — Хватит уже зацикливаться на цифрах. Ты — это ты, а я — это я, и возраст здесь не причем. Это выше моих сил. Я устал. Хочу перерыва, отдыха. Мне надоело беспокоиться из-за каждой мелочи. — Хорошо. Я дам тебе отдых. Ян зло подошел к шкафу и собрал небольшую сумку. Оказывается, я все сказал вслух. Оно к лучшему. Пусть уходит. Только вот на душе скребся огромный жирный лев, разрывая сердце в клочья. Я таки успел привязаться к этому молодому наглому засранцу. Пересилить себя и остановить его не смог. Входная дверь хлопнула. Этот звук набатом звучал в ушах. Он ушел. Вот теперь точно ушел и не вернется. Теперь я действительно остался один. Страшно. От злости на самого себя швырнул баночку крема в зеркало. Оно пошло трещинами, но не разбилось. А мое сердце уже разбито. Для чего все это было? Зачем было мучить себя до посинения? Для этого? Для того, чтобы наговорить глупостей в порыве злости? А он тоже хорош. Знает ведь, кем мне приходится его отец и все равно настаивает на встрече. Идиот. Какой же я идиот! Нужно бежать за ним скорее, умолять вернуться. Броситься в ноги и просить прощения. Такой жалкий. Я спрятал лицо в ладонях, чтобы не видеть сотни отраженных глаз. Я действительно искалеченный ублюдок. Я не достоин человеческого счастья. Оно не для таких, как я. Прожил половину жизни и ничегошеньки не знаю. Хватаюсь за парня, как за последнюю соломинку. Не удивительно, что он не хочет ею быть. Правильно. Так даже лучше. Пусть уходит. — Эй, ну ты чего? — знакомый запах окутал одеялом с головы до ног. Знакомые руки прижали к сильному телу. Под ухом учащенно билось сердце. — Ну, хочешь, я не поеду домой? Эй, ну не плачь. — Прости. Такое простое слово, но так сложно его произнести. Сложно признать свою ошибку и сказать об этом. Очень сложно. Ян продолжал поглаживать меня по волосам. Я такой эгоистичный засранец. Это ведь его день рожденья. — Я поеду, но завтра. Альфа на миг замер, а потом чмокнул меня в макушку. Такой ровный, спокойный. Ро... родной, пора бы это уже признать и смириться. — И ты прости. Давай спать? *** Как же сложно стоять и не шевелиться. Даже препараты, заглушающие запах, не помогли. Яна я не чувствовал, совсем. А вот его отца... Такой запах не заметить — просто грешно. Мой альфа бесился, но пока ничего не говорил. Я же не мог оторвать взгляда от чужого мужа. Куда бы он ни шел, я следил за ним, переходил за ним в другую комнату, словно приклеенный, словно он привязал меня невидимой ниточкой и таскает за собой. Я ничего не мог с этим поделать. Абсолютно. Это выше моих жалких омежьих сил. Мысленно останавливал себя сотни раз, ругал себя, напоминал себе про Яна, но тело не слушалось. Чувствовать себя преданным песиком — отвратительно. — Идем. Ян крепко обхватил меня за плечи и с трудом вывел из дома. Я постоянно оборачивался, принюхивался. Если бы альфа не удерживал меня до синяков, я бы сбежал к истинному. Забыл бы про гордость и просил бы взять меня. Весь дом пропитался его запахом. В машине стало чуть легче. Я настолько измучился, что уснул прямо в салоне. — Мы приехали. Теплые губы разбудили поцелуем. Без запаха истинного Ян просто симпатичный альфа. У меня не сносит набекрень мозги из-за него, не хочется раздеться перед ним и распластаться, предлагая всего себя. Но он родной и знакомый. С ним хорошо и уютно. С ним спокойно. Теплый желтый свет заливал салон авто. Глаза Яна лихорадочно поблескивали. Губы казались слишком яркими на фоне бледноватого лица. — Ты согласишься стать моим мужем? — Да. Это правильно. Он будет тем, кто удержит меня от безумного желания кинуться на шею истинному. Он будет именно тем, кто не даст мне пасть на самое дно. Возможно, с моей стороны это эгоистично и неправильно, но я больше не могу, не хочу бороться ни с ним, ни с собой. Против инстинктов не попрешь. Пора бы уже это запомнить. На нашу свадьбу собралось слишком много народа, как с его стороны, так и с моей. В основном все друзья Лёна, друзья его друзей, знакомые по работе. В этот раз была церковь, белый костюм, одурманивающие лилии по всем углам. Не было как в прошлый раз священного ужаса и незнания своей участи. Сейчас легко, а радость немного грустная. Все же не устоял, поддался. От довольной, счастливой улыбки на лице Яна самому хотелось смеяться. Я сдерживался из последних сил. А он улыбался еще шире, показывая ряд белоснежных зубов, чем вгонял меня в краску смущения. Дверь тихо скрипнула и так же тихо захлопнулась, немного отвлекая от вопроса священника. Довольно хрупкий парнишка невысокого роста медленно шел вперед. Мои ладони сжали чуть сильнее, привлекая внимание. Парнишка незаметно кивнул, словно давая мне разрешение. Горло перехватило спазмом от волнения. Взгляд альфы стал более напряженным, его ладони вспотели сжимая мои еще сильнее, запах меда с корицей стал более тяжелым, насыщенным. — Да, согласен, — я перевел взгляд на Яна. Но хотелось все же рассмотреть парнишку. Что-то в нем притягивало, заставляло всматриваться в него. Ян с шумом выдохнул. — Объявляю вас мужьями, можете поцеловать жениха. Жаркий поцелуй заставил подогнуться коленки. Если бы не сильные руки на талии, я бы непременно упал. Когда поцелуй закончился, парнишка подошел почти вплотную. — Я значит страдаю, а он тут счастлив. — Синие глаза, наполненные слезами, смотрели с грустью, но без укора. — Я требую половину наследства, папа. Пока я приходил в себя, его уже след простыл. Лён с Вальком удивленно переглядывались. Место Антона пустовало. Мне стало плохо. «Папа»? Так вот как выглядит мой пропавший сын? Омега. Ян прижал к себе, пряча мои слезы, удерживая рядом с собой. Господи. Что они с ним сделали? Если бы не альфа, я бы уже бежал следом. Не факт, что нашел бы его. Как его зовут? Что они ему наговорили? Как спасать положение? Не помню, как оказался дома. Кажется, были какие-то поздравления, подарки, застолье. Все как в тумане. Мой сын. Меня нашел мой сын. Не я его, он меня нашел. Как так случилось? Это ведь я должен был его найти. Я! Хотелось просто умереть. Они обращались с ним так же как со мной? Или может, может еще хуже? Мой сыночек, родная кровиночка, страдал, а я тут жизнью наслаждаюсь. Свадьбу играю, не ищу. Из отрешенности вывело обалденно пахнущее тело. Не сразу понял, что это Яков. Кажется, только что сидел на кровати, а уже прижат к стене, а шею покрывают поцелуями. Сладкими, томительными, желанными поцелуями истинной пары. В голове и без того полная каша, а тут такое. Безвольные руки потянулись к чужим плечам. Всего на минутку мелькнула мысль - а как же Ян? Он не заслуживает подобного к себе отношения. Я с трудом уперся в широкую грудь. Чего уж проще - сдаться. Судорожно вздохнул чистейший запах райского наслаждения. Поцелуи прекратились, тело напротив застыло, а сердце напротив - билось слишком часто. И я хорош - всегда поддавался чужой воле. А Ян... Ян не заслуживает ножа в спину. Хватит и того, что предал собственного сына. - Не стоит. Не хотелось встречаться взглядом с чужим мужем, поэтому отвернулся. Но Яков заставил посмотреть на себя, приподняв мой подбородок пальцами. У него прохладные руки, не такие как у Яна. И пальцы шершавые, боль причиняют. Стыдно. Так стыдно и больно! — Ты достоин моего сына, и не вини его в этом. — Альфа неопределенно махнул рукой. Отпустил меня, поправил свой пиджак и покинул спальню. Я же поплелся в ванную, чтобы смыть его поцелуи, его запах, чтобы прийти в себя, чтобы избавиться от чувства гадливости. А еще мне было до звездочек в глазах обидно. Обидно, что Ян подверг меня подобной проверке. Кто я ему? Игрушка? Зачем он позвал отца? А если бы я не сдержался? Горькие слезы капали в прохладную воду. Я поджал под себя колени, обхватил ноги руками. Так холодно, как будто внутри все льдом покрывается. Когда уже со мной перестанут играть? Когда я уже почувствую себя нормальным человеком? Пальцы на руках посинели, и только тогда я понял, что вода действительно ледяная. Не стал вытираться, а просто завернулся в большой пушистый халат. Ян сидел в кухне, почти в темноте. Почему он только включил лампочку на вытяжке над плитой — не понятно. Стакан с грохотом поставлен на стол. Теперь понятно, что-то глушит в темноте и одиночестве. Жалеет себя, презирает меня. — Ну, давай, выскажи мне какая я мразь и тварь. Давай. Выгони меня из дома и своей жизни. Только знай, что я от тебя так просто не отстану. Его язык сильно заплетался. — Почему ты его позвал? — А ты в себя не приходил. Сидел весь такой из себя несчастный, в одну точку смотрел. Вы же истинные. Мне стало горько от яда в его голосе. Мне давно надо было понять, что и ему плохо. Только вот глубоко страдая, не видел его боли. Я просто подошел и обнял его, положил подбородок на его макушку. Ян похлопал меня по рукам и поставил стакан, а потом перетащил меня к себе на колени. — Мы найдем твоего сына. Лёня звонил, сказал, что Антон его выслеживает. И наши проблемы тоже решим — только не надо меня выгонять. — Да кто тебя прогоняет? А вообще, будешь об этом так часто говорить, я задумаюсь над твоим предложением. — Я обнял его за шею, прислоняясь своим лбом к его. От Яна пахло коньяком. — У тебя течка скоро, — криво усмехнулся Ян. — О да, ты только для течки мне и нужен, — мои губы дрогнули в легкой улыбке. Говорить даже не стоит, что мы оба понимали, что не только для этого. — Вообще-то, у меня сегодня по плану была бурная брачная ночь, — тяжело вздохнул альфа, обдавая меня парами алкоголя. Сколько же он выпил? Думал, что я буду спать с его отцом? Смирился с этим? Я подцепил пальцем его подбородок и легким, дразнящим, касанием дотронулся до его губ. Почему-то шепотом сказал: — Нельзя, чтобы твои планы были нарушены. Он улыбнулся так, что у меня дрогнуло сердце. Нет. На этот раз я не продался, я согласился потому что полюбил, но Яннису пока об этом знать не обязательно.