Learning Curve

Пальцы Джона отбивали ритм по деревянному столу. Долгие гудки в телефонной трубке уже раздражали, ведь мужчина не привык столько ждать ответа. И только на пятом гудке, на другом конце провода кто-то заговорил: - Алло? - спросил грубый, но звучный голос, который застал Джона врасплох. Хотя он не совсем понял, почему. - Да, здравствуйте. Я говорю с господином Холмсом? - Да, с ним, - ответил он, после чего на другом конце линии образовалась тишина. - Хорошо, хорошо. Я учитель вашего сына, - начал Джон. К сожалению, это должно было быть сказано хотя бы потому, что участие некоторых родителей в воспитании ребенка было слишком расторопным, а других это просто не волновало. - Да, я знаю, - прозвучал все тот же холодный голос. - Конечно. Я звоню, потому что я не слышал, чтобы Генри произнес хоть одно слово. Для детей весьма обычно быть тихими первые несколько недель детского сада, в то время как они приспосабливаются к их новым одногруппникам и новой среде, но я не слышал, чтобы он сказал хотя бы обыкновенное "привет". Говорит ли он дома? - спросил Джон. - О, конечно, без умолку, - ответил господин Холмс без дальнейших объяснений. - О, это хорошо... отлично, - ответил Джон без понятия, как развить разговор в нужное русло, ведь Господин Холмс, казалось, был не заинтересован в этом разговоре. - Я бы хотел встретиться с Вами и Генри, чтобы обсудить, как более вовлечь его в новый коллектив. - Думаю, что это не обязательно, господин Уотсон. Но все же благодарю за Ваше беспокойство. Завтра Генри будет рад Вас увидеть, - после этих слов Холмс повесил трубку. Джон услышал длинный гудок, и после нескольких секунд легкого шока, тоже положил трубку. Он не мог понять, почему Господин Холмс, казалось, был не обеспокоен тем фактом, что его сын решил стать немым на время пребывания в саду. Это ведь затруднит приобретение новых знаний, и он не сможет подружиться с другими детьми. Вздыхая, Джон взял стопку бумаг. Сегодня был четверг, который означал, что нужно было закончить всю недоделанную работу за неделю, и, таким образом, он с детьми мог пойти домой на следующий день. Он вынул синий штемпель с улыбчивой звездой, которая означала “Хорошая работа!” для назначений, которые были закончены должным образом. В то время как Уотсон работал, он думал о способах, которыми он мог бы заставить Генри начать говорить. Мальчик казался очень довольным, работая и играя самостоятельно, и из-за этого заставить кого-нибудь с ним подружиться, будет безуспешно.

***

Через несколько дней дети работали над небольшой книжкой с описанием различных ролей в их семье. На каждой странице они, как предполагалось, рисовали картины кого-то из их семьи, делающего определенную работу. Джон показывал им, как нарисовать людей не просто линиями, и был доволен тем, что у них получалось. Когда он достиг стола Тигров (каждую группу за столом назвали именем какого-либо животного), он был удивлен видеть, что Генри сделал. В отличие от других детей он написал свое имя на обложке книги правильно. Джон поощрил детей за их рисунки, но он был взволнован тем, что сделал Генри. На этом этапе другие дети нарисовали как минимум одну работу, а некоторые даже две, а листок мальчика остался пустым. Джон присел рядом с ним: - Готов приступить к работе, Генри? - спросил он. Мальчик посмотрел на него с большими серьезными серыми глазами, но ничего не ответил. Джон открыл книжку на первой странице. - Что твоя мама любит делать? Генри смотрел на пустую страницу и молчал. - Разве она не сделала тебе завтрак? Мальчик отрицательно покачал головой. - Все в порядке, - сказал Джон. - Вы гуляете с ней вместе в парке? Генри опять помотал головой. - Она любит с тобой играть? Вновь отрицательный ответ. Джон подумал с минуту, и потом протянул руки ладонями вверх: - Кто помогает тебе подготовиться к саду? Мама, - он повел правой рукой, - Или папа? - спросил он, указывая на левую руку. Генри сразу дотронулся своим пухлым указательным пальчиком до левой кисти Джона. Немного подумав, мужчина спросил: - Мама или папа готовит тебе ужин? - выбран тот же вариант. - Хорошо, Генри. А кто гуляет с тобой в парке? Ответ мальчика оказался неизменным. - Ладно, можешь пропустить первую страницу книжки и продолжить, - сказал Джон. В верхнем углу страницы Генри написал слово "Папа" и с нетерпением схватил карандаши, принимаясь рисовать.

***

Когда все дети уехали по домам со своими родителями, Джон прибрал комнату и перед тем, как тоже отправиться с работы, посмотрел номер мистера Холмса и позвонил ему. На этот раз трубку подняли на втором гудке. - Господин Уотсон? - произнес спокойный и холодный голос на другом конце, который снова застал Джона врасплох. Но на этот раз это было не глупо, ведь он не знал, что ожидать от этого мужчины. - Да, здравствуйте, мистер Холмс, - начал Джон, - я звоню Вам, потому что у Генри сегодня возникли небольшие проблемы с заданием. Возникла небольшая пауза. - Проблемы? В это трудно поверить, ведь Генри очень умный мальчик. - Знаете, тут дело не в уме, - Джон колебался, но потом продолжил, - я знаю, что это личный вопрос, но Генри не нарисовал свою мать. Я спрашиваю лишь потому, что мы сегодня делали брошюры, и Генри не имел никакой информации, чтобы написать или нарисовать что-то на странице "Мама". Мне пришлось сказать детям, что если какое-то лицо не участвует в их семье, то они могут его пропустить. - Нет, она не... Господин Уотсон, скажите мне. Если Генри не говорит в школе, как насчет собрать достаточно доказательств, чтобы мы встретились лично? «Странный способ», — подумал Джон. Сбор доказательств? - Я спросил у него несколько вопросов и предложил варианты ответа, один связанный с моей правой рукой, а другой - с левой. Он брал ту руку с ответом, который он хотел выбрать. - Хм. Знаете что, я думаю, что нам все-таки стоит встретиться лично, чтобы обсудить этот вопрос. Джон закатил глаза. - Да, вы можете прийти завтра в детский сад? - Да, думаю, что да. Буду рад завтра Вас встретить, - как и в прошлый раз, мистер Холмс положил трубку. Уотсон потер руками лицо. Да, это было нелегкой встречей, но так хотя бы он мог добраться до сути того, что творится с Генри.