Хоспис исполнения желаний.

Как только Хэзер осмотрели в травматологии, главврач велел перевести ее в палату для больных, которым требовался особый уход. Это было что-то вроде реанимации, только близких туда пускали. Семья Хэзер жутко переживала, а я винил себя в произошедшем. В голове у меня не укладывалось, что Бунтарка, которую я знал еще маленькой девчонкой со смешными косичками, выросла и могла испытывать чувства. Чувства ко мне. Я не мог воспринимать младшую сестру друга, как девушку. Она была маленькой Хэзер, которую я и Чейз оберегали, как могли. Самолет, наполненный людьми, казался мне самым ненавистным местом, где я мог находиться сейчас. Все вокруг выводило из себя и действовало на нервы. Я то и дело доставал телефон из кармана толстовки и, судорожно водя по экрану, проверял, не было ли новых пропущенных от Чейза. Стюардессы, похожие на фарфоровых кукол, улыбаются фальшивыми улыбками и суматошно ходят туда-сюда по самолету, мельтеша перед глазами. Женский голос сообщает пассажирам о скором вылете и велит пристегнуть ремни безопасности. По салону идет какой-то навязчивый гул, и у меня начинает болеть голова. Тишина бы была сейчас кстати. Проходит еще минут десять, и мы успешно взлетаем. В эти мгновения земля уходит из-под ног, и я ощущаю, как теряю своих друзей, свою любимую, себя. Все, что было мне дорого, осталось здесь, в этом маленьком городке. А моя новая жизнь ничего хорошего мне не сулит. Казалось, еще чуть-чуть и меня разорвет на части от чувства вины. Но и этим все не ограничивалось. Мне было мало переживаний за подругу. Я мысленно добивал себя чувствами к Хлои Коул и едва не плакал от неопределенности. Сколько я пробуду на этому острове, одному Богу известно. Я буду жить там практически вне цивилизации, и это меня нисколько не страшит. Ничто не страшит меня так, как мысль о том, что я не буду видеть свою сердцеедку. Хотя бы издали. Я смотрю вниз, но не вижу ничего, кроме белоснежных, похожих на кусочки сладкой ваты, облаков. И сейчас у меня единственное желание - плюхнуться на кровать и провалиться в сон, забыться хоть на пару часов. Если бы можно было отключить сердце и ничего не чувствовать, я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы получить такую возможность. - Джастин, мы приземляемся, - сообщил отец, слегка потормошив меня за плечо, чтобы разбудить. Я нехотя распахнул глаза и кивнул. Мыслей в моей голове было чрезвычайно много, и все они смешались в один большой стресс, охвативший меня без остатка. "Уважаемые пассажиры, мы приземлились в аэропорту города Вандерленд, " - сообщил женский голос. Я глубоко вздохнул и закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь избавиться от дурацких мыслей. - Сюда, Джастин, - проговорил отец, спускаясь по крутой железной лесенке. Я молча шел, потому что для разговоров с папой не было ни сил, ни желания. Взлетная площадка выглядела уныло и серо. Единственное, что бросалось в глаза, так это мокрый асфальт. Видимо, здесь недавно прошел дождь. - Мистер Бибер! - воскликнул кто-то в толпе и махнул рукой. Я пригляделся и различил среди огромного количества людей обладателя скрипучего, как петли двери в моей комнате, голоса. Нас с отцом встречал какой-то мужчина (я бы даже назвал его дедушкой), лет 60 на первый взгляд. Он был весь в сером. Серое пальто, серый костюм, серые, поседевшие волосы и серый чемодан. - Ты знаешь его? - вдруг спросил я Не хотелось заводить разговоры, но меня так удивило, что мы идем не за толпой туристов, а за каким-то странным мужичонкой внешнего вида а-ля потрепанный Шерлок Холмс. - Ну, конечно, я знаю его, Джастин. Доктор Шварц организует нашу переправу на остров. Я лишь молча кивнул и продолжил идти. Меня ужасно выводила из себя мысль о чертовом острове и обо всем, что с ним связано. - Мистер Бибер, Джастин, присаживайтесь, - старикашка открыл заднюю дверь такси, вероятно, уготованного для нас. Сам доктор Шварц сел спереди, рядом с водителем и, достав свой (на удивление не серый) чёрный затертый бумажник, вытащил оттуда пару купюр, а после протянул водителю, шепнув что-то. Тот поморщился и явно был не в восторге от предложения Шварца, но все же забрал деньги и завел машину. Отец сразу же начал вести разговоры с "Шерлоком", но это было настолько скучно и утомительно, что я даже не пытался вслушаться. Меня больше занимал тот факт, что наш сопровождающий был типичным представителем Вандерленда. Когда я, уставший и опечаленный, смотрел в окошко, то вместо пестрящих цветов и суматохи, увидел лишь серую унылую жизнь. Меланхолия этого города поглощала, наверное, всех, кто в нем оказывался. Никто никуда не спешил. Люди плелись по улицам, как будто из последних сил. Все они напоминали мне суицидников. Не сказать, что я разбирался в этом и знал, как они на самом деле выглядят, но вся атмосфера наводила меня разве что на мысли о смерти. Таксист привез нас в порт, который понравился мне намного больше, чем остальная часть города. Вода была голубоватой с отблесками зелени. Она выглядела такой успокаивающей, но по-настоящему живой, что хотелось смотреть, не отрываясь. - Вот, мистер Бибер, мы на месте. Эта яхта переправит нас на остров. Снаряжение уже там, поэтому прошу, - он протянул руку, указывая на яхту. Я вдруг вспомнил, что уже больше двух часов не проверял телефон, поспешно вытащил его из кармана и обнаружил, что связи в порту нет. Я стоял на мостике, выходящем в море. 27 пропущенных не давали мне покоя. Я не представлял, что могло случиться, чтобы Чейз набрал мой номер столько раз. Руки мои тряслись так сильно, что в один момент я просто разжал пальцы и упустил телефон. Он проехался по мосту и свалился в воду, издав характерный звук всплеска воды. Я зажмурился и громко задышал. Сегодня явно не мой день.