Желание Малфоя

Драко кричал, пока голос не сел, а из горла стали вырываться лишь хриплые булькающие звуки. Он закашлялся. Вдруг, так же внезапно, как и появились, острые когти разжались и исчезли. Малфой подтянул к себе пораненную ногу и привстал, тревожно озираясь по сторонам. Сердце стучало как сумасшедшее, грозя вот-вот разорвать грудную клетку. Зато глаза стали понемногу привыкать к темноте и даже различать очертания некоторых предметов. Как он подозревал, он находился в самом сердце камеры. Неподалеку возвышалась огромная копна сена, а чуть поодаль, у стены, стояло длинное деревянное корыто. Он не видел монстра, но чувствовал, что тот находится где-то рядом. Следит за ним. Выжидает. Драко принялся шарить руками по земле. Он пытался найти хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием против чудища. Но не находил ничего, кроме влажной прелой соломы и раздавленных дождевых червей. Брезгливо отдернув руку, он вытер пальцы об штанину, недоумевая, откуда они могли здесь взяться. Слева от него раздался слабый шорох и Драко испуганно дернулся. Встав на четвереньки, он быстро пополз к стогу сена и судорожно принялся рыться в пожухлой соломе, надеясь найти палку или, на худой конец, острый камень. Но находил все тех же червей, компанию которым на сей раз составили обглоданные каркасы крыс. Почти отчаявшись, он снова погрузил руку в солому и замер, нащупав на сей раз нечто новое. Нахмурившись, он вытащил ладонь, и, пытаясь рассмотреть свою находку, поднес ее к самому лицу. Сердце его дернулось, а желудок скрутило сухими спазмами. Пальцы сами разжались, и на пол упала чья-то полуобглоданная кисть. На одном из трех оставшихся в целости пальцев поблескивала золотая печатка. Правда определить принадлежала ли рука мужчине или женщине уже не представлялось возможным. Если бы Драко мог, его, наверное, бы стошнило, но желудок был пуст как вчерашний день. И, это было к лучшему. Тяжело дыша, он прислонился спиной к холодной стене и прислушался. Не доносилось ни звука, но волосы на загривке вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками, отзываясь на чужой прожигающий взгляд. Малфой вздохнул и выпрямился. Не имело смысла и дальше вести себя, словно загнанная в угол мышь, пытаясь забиться в какую-нибудь щель. Ему некуда бежать. Если уж ему суждено умереть, то он встретит свою смерть стоя, лицом к лицу, а не на коленях, обмочив от страха штаны, и зовя на помощь своих тюремщиков. И, кроме того, ему до чертиков надоело бояться и ощущать себя безвольной марионеткой в чужих руках. Да, возможно ему так и не удалось стать хозяином своей жизни. Но над своей смертью — он по-прежнему властен. Послышался слабый шорох, и он заметил очертания высокой полусогнутой фигуры. Замерев, он смотрел, как она бесшумно крадется, приподнимая длинные худые лапы, как припадает к земле и принюхивается к горькому тюремному воздуху. Драко невесело усмехнулся и, тряхнув головой, произнес: — Живи свободно… — продолжить он не смог, так как раздраженное горло свело болезненным спазмом и слова затихли на языке. Существо остановилось. Склонило голову набок, словно к чему-то прислушивалось. Когти заскрежетали по каменным плитам, а из горла вырвался дикий клекот. Малфой прижался со всей силы к холодной стене и зажмурился. Вдруг все смолкло. И в наступившей тишине послышались слова: — Умри достойно… Драко вздрогнул и распахнул глаза. Прозвучавший голос, менее всего напоминал собой человеческий, но бешено колотящееся сердце твердило ему, что он не ошибся. Он осторожно сделал шаг к застывшему на полу существу и прошептал: — Отец?! Существо дернулось и жалобно заскулило, прижимая голову к полу. Если издалека его еще можно было принять за человека, то вблизи становилось ясно, что ничего человеческого в нем уже почти не осталось. Худое поджарое тело было покрыто серой, отливающей серебром, шерстью. Длинные когти с силой впивались в пол, а острые, напоминающие волчьи, уши напряженно прижимались к голове. Но наиболее поразительным было его лицо. На нем практически не было шерсти. Надбровные дуги и лицевая челюсть были чуть сдвинуты вперед, но недостаточно, чтобы походить на пасть. Шею создания опоясывал громоздкий серебряный ошейник, от которого тянулась массивная железная цепь, крепящаяся к задней части стены. Вне себя от шока, Малфой присел на корточки и протянул к нему руку. — Не… не подходи ближе… Драко вздрогнул и отодвинулся. — Почему? Зверь поднял голову. Его глаза светились во тьме, словно пламя свечи. — Кровь… тяжело противостоять… всегда голоден… Драко стало больно дышать. — Да что же он сотворил с тобой?! — не в силах сдержаться, воскликнул он. Слова утонули в сгустившейся тишине. Существо слегка повернуло голову в сторону и Драко замер. Из-под массивного ошейника виднелась обожжённая полоска кожи. Драко похолодел. Он знал, от чего остается подобный след. Несколько лет назад ему довелось присутствовать на одной магической вечеринке. Ему тогда только исполнилось четырнадцать. И хоть он чувствовал себя очень взрослым и опытным, как оказалось, в некоторых вопросах оставался сущим ребенком. Буквально через несколько дней после празднования своего дня рождения, он получил приглашение на закрытую магическую вечеринку. Приглашение пришло от Майкла Брауневски, приятеля, с которым его познакомила Нарцисса. Он был племянником ее подруги из цветочного клуба. Вначале Драко отнесся довольно скептически к «хорошему мальчику», с которым его так настойчиво сводила мать. Рыжеволосый, с лицом усеянным веснушками — он пробуждал в Драко нехорошие ассоциации. Но затем, познакомившись поближе, стал пребывать в полном восторге от своего нового друга. Тот был старше его почти на два года и казался осведомленным и искушенным во многих сферах, которые Драко только открывал для себя. Он с восхищением наблюдал за остроумными проделками, которые вытворял его новый знакомый. К слову сказать, хоть они и были довольно забавны, но отличались некой изощренной жестокостью. Драко же с завистью следил, как почти все, что тот делал, с легкостью сходило ему с рук. Отец бы стащил с него шкуру и за меньшее. Получив приглашение, Драко обрадовался. Он уже бывал до этого на магических вечеринках. Правда все они проходили под надзором родителей и были наполнены взрывом волшебных петард и ордой канючащих малышей, требующих от взрослых сладостей. Так что, можно сказать, это была его первая «взрослая» вечеринка. Правда, его несколько смутил постскриптум внизу письма. С собой было необходимо привести какое-нибудь магическое существо. Так как опыта в подобных делах у него не было, то, недолго думая, он прихватил с собой одного из матушкиных эльфов. Прибыв на вечеринку, он поразился обилию представленных на ней экзотических магических существ. Некоторые из них, такие как серебристая выпь или пестрый вертихвостик, считались очень редкими в магическом мире. Другие же, вроде тасманского дьявола или карликового древесного дракона, были не просто редкими, но еще и невероятно опасными. Завидев Драко в холле, с крепко жмущимся к его ноге, и дрожащим, будто осина, эльфом, Майкл хмыкнул, но ничего не сказал. Сам он тянул на поводке сильно упирающегося морщерогого кизляка. Передав магических созданий на попечение домовых эльфов, он провел его в огромную гостиную, где уже собрались остальные приглашенные. На удивление Драко, единственной мебелью в комнате были стоявшие возле стены стулья да пара журнальных столиков, с расположенными на них спиртными напитками и легкой закуской. Как только Малфой уселся на свободное место, Майкл хитро прищурился и протянул ему стакан с огневиски. Драко недоуменно уставился на стакан. Он, естественно, уже пил до этого дня спиртное. Раза два. Легкое лимонное шампанское на свой последний день рождения, и вишневый ликер, стащенный из кабинета отца. Его задница еще неделю горела от ремня Люциуса, когда тот обнаружил пропажу. Он хотел было уже отказаться и попросить фужер с шампанским, которое пили сидящие рядом девицы, но, словив насмешливый взгляд приятеля, сцепил зубы, поблагодарил сдержанным кивком и разом осушил. Желудок будто окатило кипятком, а на глазах выступили слезы. Он согнулся пополам, подавившись сухим кашлем. Майкл засмеялся и хлопнул его по плечу. — Ну, ты силен! — сквозь смех произнес он. — Даже я никогда не пил виски не разбавленным. А ты вот так запросто взял да и осушил весь стакан! Молодец! Уважаю. Драко кисло кивнул в ответ. В голове уже слегка поплыло, и он мечтательно улыбнулся, с интересом оглядывая сидящую рядом голубоглазую брюнетку. Ему пришлись по душе ее хрупкое сложение, белоснежная отливающая мрамором кожа и, небрежной волной спадающие на плечи, смоляные локоны. На миг мелькнуло сожаление, что глаза ее отливали синевой бушующего моря, а не терпкой зеленью агавы. Вздрогнув, он нахмурился и постарался задавить непрошенную мысль. Внезапно шум в комнате стих. Драко недоуменно перевел взгляд на Майкла, но тот лишь приложил палец к губам, призывая хранить молчание. На середину комнаты выскочил довольно симпатичный светловолосый парень, выглядящий на несколько лет старше остальных присутствующих. В холле Майкл указывал ему на него, но Драко так сильно волновался, что не запомнил названное имя. В памяти только отложился тот факт, что, то ли брат, то ли отец парня, работал в Визенгамоте и занимал там довольно крупный руководящий пост. Между тем молодой человек оглядел присутствующих и, мягко улыбнувшись, произнес: — Добрый вечер, дамы и господа! Спасибо, что смогли сегодня прийти и за те бесценные подношения, что принесли с собой. Думаю, излишне говорить, насколько важно чистокровным волшебникам держаться вместе и стремиться к возрождению древних традиций. По залу прошел одобрительный гул и, терпеливо дождавшись пока он затихнет, блондин продолжил: — Наконец настал тот момент, которого мы все так с нетерпением ждали. Уверен, что вы уже слышали, что в этом году нас ждет нечто особенное. Так вот, осталось потерпеть совсем немного, и вы увидите зрелище, которое останется в вашей памяти навеки! Раздался нестройный хор аплодисментов. Блондин радостно оскалился, сделал знак рукой стоящему у дверей Майклу, и оба они выскочили из комнаты. Драко нахмурился, недоуменно переводя взгляд по сторонам. О каких, черт возьми, подношениях шла речь?! Неужели надо было что-то с собой принести, а он оказался не в курсе?! И о каком таком зрелище он тут трепался?! Он уже почти решился задать вопрос сидящей рядом девице, как в коридоре послышались шаги и в комнату вернулся блондин. Причем не один. За плечо он придерживал худого темноволосого парня. Бледный и изможденный, с лицом покрытым грязью и царапинами, он скорее походил на призрака, чем на человека из плоти и крови. Он шел босиком, а из одежды на нем были только белые мешковатые штаны. Парень был настолько худ, что Драко, если бы захотел, мог пересчитать каждый, выпирающий сквозь прозрачную кожу, позвонок. Шествие замыкал Майкл. В руках он нес массивный серебряный ошейник. Драко в шоке смотрел на происходящее. Что это?! Какая-то дурацкая шутка? Если это так, то она с грохотом провалилась, так как, глядя на этого вздрагивающего, будто от холода парня, совсем еще ребенка, ему меньше всего на свете хотелось смеяться. Сердце скрутило нехорошим предчувствием. Между тем блондин подал рукой знак сидящему возле стены толстяку и тот встал, с грохотом отодвигая стул в сторону. Драко побледнел. В стену было вбито массивное железное кольцо с пристегнутыми к нему цепями. Но не успел он открыть рот, как все завертелось, как в кошмарном сне. Юноша стал дрожать все сильнее и сильнее, а потом рухнул на колени, сложившись пополам. Несколько парней подхватилось со стульев и поволокли его к кольцу, прижали к стене и поспешно застегнули на руках кандалы. Юноша приподнял голову и Драко содрогнулся, почувствовав на себе затуманенный болью взгляд. Парень закричал. Его хрупкое тело стало биться, словно в конвульсиях. Замерев от ужаса, Драко смотрел, как под мышцами стали перекатываться крупные бугры, захрустели выворачиваемые наизнанку кости и удлинилась вперед челюсть. Безмолвно взирал на то, как длинные худые пальцы скрутились, превращаясь в острые и смертельные когти, а сквозь кожу стала пробиваться редкая шерсть. На глазах Малфоя, тот превращался в существо, уже ничем не напоминающее человека. Драко был так поглощен невероятным зрелищем, что почти не отметил момент, когда стоящий в отдалении Майкл внезапно оказался позади юноши и защелкнул на его шее серебряный ошейник. Зато последовавший за этим дикий вой, пропитанный невероятной болью, навеки отпечатался в его памяти. Бедное создание рухнуло на колени, пытаясь достать закованными руками до шеи и сорвать ранящий кожу предмет. Но, увы, не смогло. Цепи были надежно прикреплены к железному кольцу, не позволявшему большую свободу действий. В отчаянии, оно запрокинуло голову и жалобно завыло. Усмехнувшись, блондин вышел на середину комнаты. — Как вы видите, серебро остановило трансформацию, не дав ему полностью обратиться. Процесс этот настолько же уникальный, насколько и болезненный. Не всегда удается правильно рассчитать время. Наденешь чуть раньше — и это может полностью остановить процесс, правда, при этом сведя подопытного с ума. Наденешь чуть позже — и это будет уже половозрелый оборотень — существо бессмысленное по своей сути и наделенное чистыми звериными инстинктами, превращающими его в идеальную машину для убийства. Остановившись, он глотнул шампанское из поданного фужера, и, поблагодарив кивком головы, продолжил: — Но все это — скучно. Гораздо интереснее — рассчитать тот миг, когда тело уже вступило на путь трансформации и уподобилось зверю, зато разум… — на этом он сладко улыбнулся, — разум, по-прежнему хранит сознание, и понимает все, что с ним происходит. Чувствует боль крошащихся и выворачиваемых костей, ощущает, как растягивается плоть и на ней пробивается шерсть, а еще чувствует, как глаза затуманивает красная пелена, а желудок сводит от яростного голода. Он в полной мере познает красоту и ужас своего нового рождения. Так как если зверь в своей завершенной форме свободен от чувства вины и терзаний совести, то полуморф — пропитан ими, как старый сводник грехами. Замолкнув, он обвел застывших слушателей слегка расфокусированным взглядом, и губы его сложились в мечтательную улыбку. — Но полно разговоров, — он поднял фужер вверх. — Да начнется веселье! То, что последовало дальше, отдавало безумием. Юные волшебники и волшебницы, смеясь и переговариваясь, подхватывались с места и по очереди подходили к прижатому к стене существу. Раздавались темные заклинания и на плоть несчастного выплескивались расплавленные струи серебра. Другие же предпочитали кидать в него оставшиеся со стола объедки и пустые бутылки. У некоторых в руках блестел нож. Комната огласилась рычанием и отчаянным воем терзаемого зверя. У Драко подкосились колени и, рухнув на пол, его стошнило прямо на туфли сидящей рядом девицы. Той самой приглянувшейся ранее брюнетки. Вытирая рот, под визгливый крик девушки, он кисло улыбнулся. Что он мог сказать в свое оправдание? Ему всегда удавалось произвести неизгладимое впечатление на слабый пол. С трудом выпрямившись, он вздрогнул. Прямо перед ним стоял Майкл и скабрезно ухмылялся. — Ну что ж ты так, Драко, — сочувствующе промурлыкал он, — я же предупреждал, что виски необходимо разбавлять, — на лице появилось хитрое выражение и, придвинувшись ближе, он облизал губы. — Ну как тебе представление, Драко? Не желаешь поучаствовать? Малфой вздрогнул. С отвращением взглянув в горящие восторгом глаза приятеля, он перевел взгляд в сторону полуморфа. Несчастное существо больше не издавало ни звука, а лишь загнанно скребло по полу отросшими когтями и старалось сжать измученное тело в комок. Правда из-за распявших его руки цепей, все, что ему удавалось, это лишь слегка отворачивать голову в сторону, в отчаянных попытках её защитить. Что, впрочем, не останавливало его мучителей. Драко холодно кивнул в сторону зверя. — Что с ним станет? Он умрет? Майкл звонко рассмеялся и хлопнул Малфоя по плечу. — Ну что ты. Зачем же переводить такой ценный экземпляр. У Стефана, — он указал рукой на блондина и усмехнулся, — есть маленькая страсть ко всему необычному. Думаю, после банкета, его прикуют уже в его спальне. В ужасе Драко перевел взгляд на светловолосого парня и заметил, что тот не участвует во всеобщем веселье, но жадно за ним наблюдает. Драко снова замутило, когда он заметил, как тот поглаживает при этом свой пах. Малфой поднялся и подошел к прижатому к стене существу. Полуморф приоткрыл воспаленные веки и настороженно взглянул на него. Драко обдало холодом, когда он увидел совершенно осмысленный человеческий взгляд. Существо дышало хрипло и загнанно, а нижние лапы слабо подергивались. Из-под ошейника выглядывала обожжённая полоска кожи. Впрочем, тело почти полностью было покрыто ожогами и порезами, окрасившими серую шерсть бурым цветом. За спиной Малфоя раздались подбадривающие выкрики. Он достал палочку. Одобрительные возгласы стали сильнее. Также послышались хлопки откупоривающихся бутылок шампанского. Драко вздрогнул, и до хруста сжал зубы, ощутив на своей талии руки Брауневски. Тот придвинулся ближе и горячо потерся об его тело, хрипло зашептав на ухо: — Ну же, Драко, заканчивай скорее заниматься ерундой. Я уже давно хотел показать тебе хозяйскую спальню… Драко побледнел и перевел взгляд на полуморфа. Тот опустил голову и закрыл глаза, очевидно смиряясь со своей участью. Драко смотрел на его тяжело вздымающуюся грудь, на мелко подрагивающие уши, на слипшуюся от крови редкую шерсть, и что-то глубокое и темное поднималось в его душе. Он повернулся и холодно взглянул на Майкла. Тот нахмурился и отступил назад. Все разговоры в комнате приостановились. На Драко смотрели: кто с любопытством, а кто откровенно недоуменно и настороженно. Драко медленно обвел взглядом присутствующих. — Вы хотите шоу?! Кто-то одобрительно свистнул, кто-то захлопал, а Майкл стал пятиться к двери. Малфой усмехнулся. — Ну что ж, тогда не буду вас разочаровывать. Стоявший неподалеку, Стефан напрягся и потянулся за палочкой, но Драко был быстрее. Взмахнув рукой, он направил ее на застывшее у стены существо, и, в замершей от ужаса комнате, раздался звук падающих оков. После этого события закрутились в вихре огненной пляски. Стена обрушилась, из-за силы направленного в нее удара. Кто-то закричал. Началась паника. Драко отбросило в сторону. Не удержавшись, он рухнул на скользкий паркет. Воздух был пронизан возгласами ужаса, перемежающийся звоном падающих тарелок и яростным завыванием освободившегося зверя. Приподняв голову, Драко в ужасе взирал, как сверкнули острые клыки, и послышался глухой треск сминаемых костей и вырываемых сухожилий. Голова Стефана упала на пол и покатилась, замерев в нескольких шагах от Драко. Малфоя снова стошнило. С трудом приподнявшись на колени, он заметил, что в комнате более не осталось никого, кроме него и зверя. Замерев, он смотрел, как тот приближается к нему. Голова закружилась, словно от созерцания бездны. Подойдя вплотную, тот остановился напротив и обнюхал его шею и руки. Неожиданно тот фыркнул и толкнулся тяжелой головой под ладонь. С замирающим сердцем, Драко приподнял руку и провел пальцами по слипшейся шерсти. Зверь мягко заурчал. Внезапно в коридоре раздались шаги. Зверь оторвался от Драко, перевел взгляд на дверь, оскалился и глухо зарычал. Послышался удаляющийся топот. Драко привстал. Он знал, что пройдет совсем немного времени, как убежавшие храбрецы вернутся вновь. И в этот раз так просто не уйдут. На негнущихся ногах он приблизился к окну, стараясь не смотреть на лежащее рядом тело, и распахнул ставни. Затем обернулся к застывшему за спиной зверю. — Ну же, — отчаянно прошептал он, — уходи. Или они вернутся и убьют тебя. Полуморф встал и приблизился к окну. С поистине кошачьей грацией он запрыгнул на подоконник, но не спешил убегать. Драко подошел к нему. Он не мог в данный момент отдавать ясный отчет собственным действиям, но чувствовал, что по-другому поступить просто не может. Ощутив пальцы на своей шее, тот низко зарычал, но поняв, что именно Драко хочет сделать, замер. Гулко стукнув об подоконник, серебряный ошейник упал на пол. Зверь запрокинул голову и яростно завыл, оглашая ночь восторгом своего нового рождения. Последний раз сверкнув глазами в сторону Малфоя, он перемахнул через подоконник и скрылся в ночи. Заслышав вдали чей-то оборвавшийся крик и раздавшийся следом утробный вой, Драко пробрало дрожью. Осознание того, что именно он натворил, выпустив наружу смертельно опасного и ведомого жаждой крови хищника — охватилось цепями вокруг его сердца. Затем он перевел взгляд на оторванную голову Стефана и мрачно подумал, что тот сам подписал себе смертный приговор, когда решил играть в Господа Бога. Нужно было срочно выбираться из этого проклятого места. Выскочив в коридор, он сразу направился к камину, как вдруг остановился и хлопнул себя рукой по лбу. Он совсем забыл про матушкиного эльфа. Развернувшись, он принялся заглядывать во все комнаты. Все они были совершенно пусты. Почти плюнув на эту затею, он услышал слабый звон со стороны кухни и поспешил туда. Открыв дверь, он в ошеломлении застыл на пороге. Просторная кухня была доверху забита огромным количеством кипящих котлов и кастрюлек. А на столе распростерлись освежеванные тушки магических существ. Драко снова поплохело и он оперся об дверной косяк. Застывшие, при его появлении, домовые эльфы недоуменно таращились на него. Внезапно, откуда-то сбоку послышался слабый писк и его ногу крепко обхватили. Взглянув вниз, Драко облегченно выдохнул. За его штанину крепко уцепился матушкин эльф. Должно быть, сами эльфы не ведали, что именно с ним делать, и потому оставили напоследок. Драко бережно оторвал от себя дрожащее существо и приказал следовать за ним. Они поспешно покинули дом. Стояла уже глубокая ночь, когда они очутились в Малфой Мэноре, и Драко сразу же поспешил к себе в комнату. Больше всего на свете ему хотелось забыть произошедшее как страшный сон, но он понимал, что от любого действия бывают последствия. Он знал, что отец любит вставать рано. Поэтому, едва рассвело, Драко ворвался к нему в кабинет. Его появление было столь внезапным, что Люциус от неожиданности опрокинул себе на мантию кофе. Не дав отцу раскрыть и рта, Драко, сбиваясь и нервничая, принялся рассказывать о произошедшем. По мере рассказа, Люциус все больше хмурился, затем встал из-за стола и нервно заходил по комнате. Когда Драко замолк, он остановился, напряженно взглянул на часы и быстро стал собираться, приказав сыну оставаться в доме и не выходить даже в сад. Драко промаялся несколько часов в томительном ожидании. Он не смог заставить себя проглотить ни кусочка из принесенного эльфами завтрака, и от охватившей его тревоги сводило мышцы живота. Благо, Нарцисса сейчас гостила во Франции у своей троюродной сестры, и не надо было заботиться о том, чтобы притворяться перед матерью. Наконец, когда охватившее его напряжение уже достигло апогея, в камине полыхнуло пламя, и в комнате возник отец. Отряхнувшись, он подошел к своему столу и тяжело опустился в кресло. Он выглядел осунувшимся и измотанным, а кожу вокруг глаз усеяли резкие морщины, словно коварное время решило посмеяться над ним, состарив за несколько часов на десяток лет. Открыв верхнюю створку шкафчика, он извлек из недр хрустальный графин, наполненный до половины дорогим виски. Налил искрящуюся жидкость в стакан и залпом выпил. Драко следил за его действиями затаив дыхание. Часы показывали десять часов. Он никогда не видел, чтобы в настолько ранние часы отец пил что-либо крепче медового пунша. Наконец Люциус вздохнул, расправил напряженные плечи и откинулся на спинку кресла, отставив стакан в сторону. Переведя взгляд на сына, он усмехнулся: — Можешь не переживать. Я все уладил. Тебя там никогда не было и ты ничего не знаешь о случившемся. Драко тяжело выдохнул. От властных интонаций в голосе отца его слегка потряхивало. — Ты… ты стер им память? Лицо Люциуса удивленно вытянулось и, засмеявшись, он покачал головой. От этого простого жеста, он будто разом помолодел, и печать тревоги, наконец, покинула его лицо. — Нет, сын, — наконец произнес он. — Дал денег. Много денег. Он снова отлил себе в бокал немного виски, и, обхватив его пальцами, задумчиво уставился на переливающуюся янтарную жидкость. Драко опустил голову. Щеки его покрылись красными пятнами. Теперь, когда волна облегчения схлынула, следом за ней пришел стыд. — Я тебя, должно быть, сильно разочаровал, — прошептал он. Он так углубился в самоистязающие мысли, что вздрогнул, ощутив на своем плече руку Люциуса. Подняв взгляд вверх, он недоуменно нахмурился, увидев на губах отца мягкую улыбку. — Я скажу это только один раз, Драко, и больше не будем возвращаться к данному разговору. Парень затаил дыхание. Отец присел рядом, облокотился на набалдашник трости и тяжело уставился куда-то вдаль. Затем покачал головой и тихо произнес: — Ни одно разумное существо не заслуживает того, чтобы стать безвольной игрушкой в чужих руках. Запомни, сын. Распоряжаться чьей-то жизнью — это большая ответственность. Даже если чужая свобода вручена тебе добровольно. Ты не можешь делать с ней то, что пожелаешь. Драко вздрогнул и прошептал: — Я отпустил его на волю. И он загрыз Стефана. Возможно, погибнут и другие люди. Невинные. Люциус нахмурился и приподнял подбородок сына, заглядывая ему в глаза. — Ты сделал, то, что считал единственно правильным в той ситуации. Да, возможно, что пострадает кто-нибудь еще, а возможно, что выпущенный тобой на свободу зверь уйдет в Запретный лес, и мы его больше никогда не увидим. Он вздохнул и отодвинулся. — Мы не можем знать, что произойдет. Но, Драко, — он покачал головой, — ты не можешь быть ответственным за все, что происходит в этом мире. Это не ты изловил бедного верфольфа, оторвав от семьи, и привез в поместье. Не ты приковал его к стене и мучил раскаленным серебром. Не ты застегивал на его шее ошейник. Драко всхлипнул и прижался к отцу. Тот неловко потрепал его по голове. — Ты ведь знаешь, что я тебя все равно накажу? — вкрадчиво произнес Люциус. Драко вздрогнул и отодвинулся, неверяще взглянув на него. Люциус хитро улыбнулся. — Конечно, молодой человек. Вы ведь не думали, что я забуду о том, что вы без спросу ушли на, как оказалось, весьма сомнительную вечеринку, да еще и прихватили с собой Нарциссинного эльфа. Губы Люциуса расползлись в лукавой усмешке. — Как я теперь буду объяснять твоей матери, куда девались все ее запасы валерьянки, и почему у домашнего эльфа такой шальной вид?! Драко облегченно вздохнул. Он знал, что его все равно накажут. Но было облегчением узнать, что произойдет это из-за совсем других мотивов. Люциус поднялся, и пошел было к двери, но вдруг остановился и тихо произнес: — То, что случилось — ужасно. Но я хочу, чтобы ты знал, — он обернулся. — Я горжусь тем, что мой сын поступил как настоящий мужчина. Нет ничего более ценного в этом мире, чем свобода распоряжаться собственной жизнью… или смертью. Живи — свободно, умри — достойно! Запомни это, сын. На этом он развернулся и вышел из комнаты. Драко благодарно улыбнулся и вытер застеленные пеленой глаза. Он знал, что отец дает ему время прийти в себя и взять эмоции под контроль. Ведь негласного правила семьи Малфоев — никому не показывать свои слабости, еще никто не отменял. После этого они больше не возвращались к данному разговору. Майкла он тоже больше не видел. И не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Об оборотне также ничего не было слышно. Должно быть, как отец и предположил, он действительно вернулся в родные края. По крайней мере, Драко очень хотелось в это верить. Сны его со временем становились все более легкими и спокойными. Пока однажды, все произошедшее не стало казаться далеким и туманным сновидением, и не затерялось где-то на задворках памяти. И вот теперь прошлое догнало, накрыло ледяной волной, размывая темный пепел воспоминаний и заявило права на настоящее. Драко подполз поближе к застывшей на полу фигуре и осторожно коснулся темной шерсти. Существо, бывшее некогда Люциусом Малфоем, тяжело дернулось и зарычало, но, ощутив успокаивающее поглаживание ладони, смолкло. Драко вздохнул и уткнулся лицом в серую шерсть, мгновенно пропитавшуюся слезами. Впервые в жизни он не боялся выглядеть слабым перед отцом.