Гоу-гоу

Солнышко светило по-весеннему ярко. День был хороший, пригожий и даже примерный. Но не такой примерный, как девушка, поправляющая косичку своей младшей сестренке перед крыльцом школы. Она заправила выбившуюся прядь девчушке за ушко и чмокнула в щечку на прощание, затерев след. Малышка кивнула, видимо, выслушав какие-то наставления, и быстро взбежала вверх по ступенькам, насколько это позволял тяжелый, с половину её самой рюкзак за спиной. Перед тем как скрыться за дверями первой альма-матер, девочка обернулась и помахала ручкой сестре, следящей за ней. А Ривен, прислонившись плечом к дереву липы в пришкольном саду, следил за ними. «Шлюха может быть примерной только в постели», - напомнил себе лейтенант, перед тем как оттолкнуться от липки и подойти к девушке. – Привет. – Ой, привет, – обернулась к нему Дарси, узнавая прежде, чем успела напугаться. Ривен смотрел на неё вблизи также внимательно как издалека. Днем она, оказывается, носит очки с желтоватыми стеклышками и красится, но не так как в клуб. Как-то обычно, повседневно, как все. Одета забавно, как тинэйджер, в потертые джинсы и мягкую, размера на два больше кофту с большим воротом наискосок. Забавно, но тоже обычно. Как хипстерша, каких полно. А что он ожидал? Что у неё на всей одежде будет черная нашивка с красной буквой «А»? Маскируются черти. Или, правильней, «чертовки»? – Как дела? – неуверенно спросила чертовка, сцепляя руки за спиной и смотря себе под ноги, качаясь с пятки на носок. Парень всерьез увлекся типологическим и лингвистическим анализом. – Нормально, – на автомате ответил Ривен, – Твои как? – Тоже нормально, – пожала плечами Дарси, дескать, жива и ладно. Разговор явно не клеился и заходил в тупик. Лейтенант решил, что подумает над всем позже, а сейчас надо браться за дело. Он шагнул к девушке и приподнял её личико за подбородок, легко касаясь губ, сладких от медового блеска. – Привет, – улыбался Ривен. – Привет, – широко и белозубо улыбнулась Дарси, тут же заливаясь едва заметным румянцем от зашевелившихся в животе бабочек и нахлынувших воспоминаний позапрошлой ночи. – Я с утра не успел выпить кофе, не составишь мне компанию? – Хорошо, я тоже. – Отлично, – взял её за руку мужчина, – Пойдем быстрее, а то я боюсь, что нас привлекут за ненадлежащее поведение на территории школы. Дарси негромко рассмеялась, предполагая, что парень шутит, а не цитирует административный кодекс. В кофейне диалог опять расклеился, то ли от того, что целоваться днем оказалось не так заразительно и попросту невозможно из чувства приличия (которого у шлюхи, конечно, не было, но Ривен же лейтенант), то ли от того, что наш герой опять ушел в свои думки. Если он хочет выудить из неё что-то серьезное в итоге, пора заняться азами. – Дарси? – оторвал девушку от созерцания своего кофе в кружке Ривен. – М? – Я знаю, что женщинам неприлично задавать такой вопрос, но ты не выглядишь старой, – вновь улыбался парень, но улыбался он не деланно, не вычурно-обаятельно, он просто улыбался, чуть хитровато, чуть задорно, и Дарси ему верила, верила этой улыбке. Ривен себе тоже почти верил в такие моменты, – Сколько тебе лет? – 22, а тебе? – 25, но я тоже не старый. Ты просто пропустила мой День рождения месяц назад, но ты все ещё можешь подарить мне подарок, – улыбнувшись ещё хитрее, подмигнул ей юноша, Дарси тоже улыбнулась чуть смущенно и посмотрела в кружку с глянцевой, черной жидкостью. – У Миэли тоже был День рождения месяц назад. 11 марта, – заполнила она неловкую паузу. – Правда? – не поверил Ривен и на секунду подумал, что это не он Шерлок, а его разыгрывают. – Правда, а что? – Просто у меня тоже 11 марта. Такого не может быть. – Совпадение, – улыбнулась девушка. – Я не верю в совпадения, – непринужденно крутя в пальцах ложку, ответил парень, – В судьбу и прочее. Дарси было нечего возразить. Она верила в судьбу и вообще во много что верила. – Ладно, – поклялся себе больше не отвлекаться от курса разговора Ривен, – Если не секрет, Миэли твоя родная сестра? – Да, – кивнула девушка, предвосхищая следующий заданный вопрос. – А где её… ваши родители? – Они погибли, – помолчала Дарси, гипнотизируя кофе, и добавила, – Наверное. – Прости, – взял её за руку на столике Ривен и несильно сжал, вправду чувствуя укол совести. – Ничего, уже давно, почти два года, – пыталась храбриться девица. – Тогда почему «наверное»? – Потому что никто не знает наверняка. Оба молчали: Ривен, не осмеливаясь вести допрос дальше, Дарси, не осмеливаясь рассказывать и грузить едва знакомого парня семейными скелетами. – Мои родители археологи, – запнулась Дарси, – Были. Сколько себя помню, у них всегда были на уме только раскопки, бесконечные экспедиции и древние как мир загадки. Мечтой всей их жизни было найти следы первого человека, самого первого, но они не чурались копать и в пустынях Египта, ища мумий, и в пустынях Австралии, ища только им известно что: ты не представляешь, в каких дырах я побывала за первые девять лет жизни, да я и сама уже не очень представляю. Не спорю, кочевая жизнь весело, до поры до времени. Я хотела нормальной жизни, нормальных друзей-сверстников, а не наемных рабочих различных национальностей, считавших своим долгом натаскать меня говорить на их языке, я хотела нормальной школы, а не электронных заданий по Интернету, который был далеко не фонтан где-нибудь в сердце Африки. Короче, в девять меня отдали в пансионат. Это было в середине года, поэтому более-менее приличные уже были укомплектованы, и взялся за меня лишь пансионат с художественным уклоном, потому что я поразила их своим знанием каких-то типа мертвых диалектов. Хм, эти диалекты ещё их переживут. Проблема заключалась в том, что диалекты помогли мне только попасть туда, а не закрепиться. Я не знала нужных там французского, немецкого или испанского, едва латынь только и древнегреческий: мама научила. Но самое страшное, я была абсолютно нехудожественна, проще говоря, ни петь, ни рисовать. Да и выглядела я нехудожественно. Ты бы видел меня тогда: черная от вечного солнца и с цветными дредами. Девушка нервно усмехнулась и взяла паузу, будто переходила к важному и поворотному моменту в её жизни. Ривен крепче сжал её руку. – Однажды учительница хореографии увидела, как я ночью, когда все спали, пробралась в зал и включила кассету с музыкой одного африканского племени, которую для меня записал папа, чтобы я слушала её, когда мне будет очень грустно и одиноко. Плеер я сломала, но мне было очень одиноко: я скучала по родителям, по прежней жизни. Я вспоминала их, посиделки у большого костра всей поисковой группой, эти уроки диалектов и танцы, всегда такие разные и одинаково завораживающие. Они всегда вытягивали меня в центр и считали долгом не только научить говорить по их, но и научить танцевать. Если в клубе попросят сплясать на углях, я точно не облажаюсь. Преподавательница сказала, что она никогда такого не видела. Ну конечно, где ж ей грешной. И попросила показать ещё раз. Впоследствии я танцевала ей не раз, пока она не предложила мне специализироваться на её предмете, я согласилась: большого выбора у меня не было. Мы много занимались вдвоем, стали настоящими подругами, хоть ей и было за тридцать. Я учила её своим танцам, она меня своим, как бы многие сказали, нормальным. Мы совмещали, экспериментировали, это было мое лучшее время. Все рухнуло в тот день, когда вернулся дядя Сэм, друг семьи. Я была на втором курсе Академии искусств. Вернулся не один, с Миэли, моей родной сестрой, которую я видела в сумме месяц. Он сказал, что родители напали на след первого человека, ушли в леса и больше не вернулись. Их искали, с фонарями, с собаками, с воздуха, искали по-разному, но не нашли ни их следов, ни того их человека. Предполагают, что их могло затянуть в болото, разорвать дикие звери или племена каннибалов, разное предполагают, но никто не знает наверняка. Поэтому я говорю «наверное», хотя не слишком верю, что они живы. И вот я осталась одна. С Миэли. С маленькой, черной от вечного солнца девочкой с цветными дредами. Дядя Сэм и другие помогали нам первое время, я уже тогда подрабатывала, танцуя в барах и на вечеринках, этого едва хватало на жизнь, но хватало, и я бы никогда не пошла в клуб, если бы… Дарси вытерла бегущие по щекам слезы и прервала речь, шмыгнув носом. – Не бойся, – пересел на стул рядом с ней Ривен и обнял за плечи, – Я с тобой, Дарси, я всегда буду с тобой. Вряд ли лейтенант отдавал себе отчет в том, что говорит, он просто говорил, что хотел и чувствовал, обнимая еле заметно, но ощутимо вздрагивающую девушку. – Если бы за Миэли однажды не пришли из органов опеки, когда родителей признали мертвыми на бумаге. Мне было двадцать, без стабильного заработка, без мужа, без образования. Я умоляла их оставить мне социально не приспособленную к этой жизни девочку, которая плакала ночами и звала маму, и только когда я пела ей колыбельные на ломаных и уже почти забытых языках, она успокаивалась и засыпала. Но ни мои доводы, ни мои слезы их не убедили. Участковый вполне ясно дал понять, что помочь мне могут только деньги, большие деньги, таких у меня не было. – Он просил у тебя взятку? – впал в двойной шок Ривен. – Наверное. Денег, в общем. И я плачу ему «зарплату» каждый месяц, а он молчит о Миэли и помогает мне с документами, если какие надо для садика там или для школы. С ним можно договориться. – Это не законно, – скорее для себя отметил лейтенант. – Не отдавать Миэли в приют тоже не законно, – согласилась с ним Дарси, – но и забрать её я не могу позволить. – Я верю должен быть легальный способ. – Если найдешь, скажешь мне? – грустно улыбнувшись парню, пыталась шутить девушка. – Конечно, – с жаром и без тени шутки ответил он. Дарси чувствовала себя несколько опустошенной. Кроме Ривена обо всем ещё знала только Флора, но то хотя бы был вечер пьяных откровений подруг по несчастью, и тяжелая голова наутро замещала пустоту внутри. А тут совсем другое. Парень, обнимающий и обещающий быть с ней. Дарси чувствовала себя рядом с ним защищенной, она давно себя так не чувствовала, и экзистенциальные потребности по пирамиде Маслоу были сейчас важнее даже любви. – А ты? – спросила девушка, кладя голову на плечо близко сидящему Ривену и смотря в окно на всю стену, за которым был все тот же радостный и примерный день, так теперь не подходивший под их разговор. – Что я? – поддавшись состраданию, расщедрился на нежности лейтенант и чмокнул «подружку» в макушку, продолжая тепло обнимать. – Расскажи о себе, я ничего о тебе не знаю. – Да нечего обо мне рассказывать. Знаешь, почему я не верю в судьбу? Да потому что я не верю, что кто-то мог придумать такую жизнь. Твои родители были археологами, искателями, мои – кидателями. Отца я не видел и даже не знаю, как его зовут. Я пытался пару раз спрашивать об этом у матери, но она всегда была занята алкоголем, собутыльниками и хахалями: кем угодно, только не мной. В пять лет, примерно в возрасте Миэли, меня забрали в детдом. Вернее, сначала меня забрали в участок за сворованный Сникерс, а потом в детдом. Мать ни разу не пришла ко мне за полтора года, а через полтора года меня забрал тот полицейский, который и задержал меня за кражу. Я до сих пор не решаюсь задать ему вопрос, почему он так сделал. Наверное, потому что он всегда был добрым и очень честным. Правда. Он бы не взял с тебя взяток, но обязательно бы помог. Я действительно горжусь и мечтаю походить на своего отца. Настоящего отца. Я помню, как его жена и моя мать встретила тогда меня. Прозвала волчонком и потрепала за щечку как малышка. А ещё она улыбалась. Никогда не видел более красивой женской улыбки. Я обиделся тогда на неё, особенно за обращение как с маленьким. Ей особенно тяжело пришлось со мной, отца я хотя бы боялся. Он никогда не бил меня, просто, у него была форма, табельное оружие, ну, ты понимаешь, а я действительно как волчонок понимал только язык силы. Я никогда не считал их приемными родителями. Из чужих они сразу стали мне семьей. Вот и все обо мне, Дарси. – Почему ты сам не стал полицейским, если так хочешь быть похож? – Хм, – усмехнулся Ривен, понимая, что время откровений закончено, – Не смог поступить в Полицейскую академию, завалил экзамен по истории. Второй раз поступать не стал, потому что поступил бы как сын генерал-майора. Лучше походить на отца честностью и самостоятельностью, чем профессией. Сейчас я менеджер среднего звена, и родители уважают мой выбор. – Из тебя вышел бы хороший полицейский, – подняв на него личико, улыбнулась лейтенанту девица, и Ривен подумал, что, пожалуй, её улыбка тоже красивая как у матери. – Да, возможно, – улыбнулся ей в ответ мужчина и коснулся поцелуем губ. – Но я все же верю в судьбу. Ведь это судьба, что именно мы тогда нашли тебя рядом с мусоркой. – Не мы, а Флора, это, во-первых, – многозначительно посмотрел на Дарси Ривен, – А во-вторых, кто-то назвал меня пьянью и предлагал бросить и бросил там. – Ну, – деланно-виновато пожала плечами девушка, – Если бы я раньше знала, что ты сын генерал-майора и что ты так классно целуешься, я бы никогда тебя не бросила. – Если бы я раньше знал, что ты такая корыстная, никогда бы не рассказал о себе. – И не поцеловал бы? – Ммм… нет. В этом удовольствии я бы себе не смог отказать, – посмеялся парень, вновь целуя танцовщицу, уже не сильно-то и парясь, что они в кафе. На смену совести пришел телефонный звонок, отвлекший парочку от процесса выработки утренней порции эндорфинов, которых не достало в кофе. – Да, я приду, – отвечала кому-то Дарси, кивая головой, будто её видят, – Конечно, буду через двадцать минут. – В свиданиях днем есть один существенный минус, – философски заключил Ривен и развил мысль, – Они не имеют продолжения и всегда заканчиваются на самом интересном. – Да, похоже на то. Прости, но мне правда пора бежать в Академию. – Ты ещё учишься? – Да, на четвертом. – Нет, в смысле, не бросила ради работы и все такое. – Ночная работа в клубе четыре раза в неделю, два из которых выходные, это позволяет, а денег достаточно, чтобы не подрабатывать днем. – Эй, – остановил её Ривен, когда девушка достала кошелек, – Я понимаю, что ты самодостаточна и прочая хрень, но давай не при мне. – Как прикажете, сын генерал-майора, – улыбнувшись, пожала плечами Дарси. – Перестань. Проводить тебя? – Не стоит, здесь рядом, я специально выбирала так школу Миэли. Да и тебя, наверняка, отвлекаю от работы. Ещё раз прости и спасибо за чудный кофе. Придешь в четверг в клуб? – Обязательно. Станцуешь для меня? – Я танцую для всех, а для тебя договорюсь с охранниками. – В качестве кого? – удерживал её за руку Ривен, не давая уйти. – Вип-гостя. – И что это дает? – Всё, – лаконично ответила Дарси и наклонилась вперед, чмокнув парня в щечку, – Ты был бы отличным детективом. До встречи, волчонок. – Пока, девочка с дредами, – отпустил её мужчина. Ответ «всё» его более чем удовлетворял. Составлять базу клиентов он начнет именно с вип-гостей, а шлюшка расскажет, кто есть кто. «Ты был бы отличным детективом, Ривен, - сцепив руки в замок за головой, хвалил себя лейтенант, - но следователь из тебя просто охеренный».