Проблемка из пробирки

      По прибытии в мир живых и всю дорогу до него Тоширо и Санпуру сверлили друг друга взглядом, и единственным, кто осмеливался их хоть как-то пытаться разнять, был Урахара. Красноволосый, назло юному капитану, почти всё время саркастически улыбался, а Хицугая, в свою очередь, делал вид, что упорно его игнорит. Обоих жутко бесило поведение друг друга, и они сразу поставили себе цель: унизить оппонента на тренировке. Да так, чтоб потом он собственной тени боялся. Ввиду того, что самой старшей из «нянек» оказалась Шихоин, на её плечи легла ответственность за распределение обязанностей и вообще роль мамаши — главы семейства, а она и рада стараться.       Распределяли по комнатам в магазине по возрасту. Хоть это несусветно напрягало Тоширо, но из уважения к дому и тому, что ему позволяют в нём остановиться, он согласился. Проблема была немного в другом: самым младшим из всех оказался «Рапунцель», за ним шёл Хицугая, потом — Рукия, Ренджи, Хисаги и Мацумото, а за ними — экс-капитаны. Это означало, что комнаты парней, категорически не переносивших друг друга, были всего лишь через не очень толстую стену, и оба уже придумали, как избавиться от соседа.       Прибыли уже почти вечером. Пока распаковались, обосновались, влезли в гигаи, было уже слишком поздно и уже никаких сил не хватало на тренировку или урок. Тессай приготовил ужин, Дзинта гипнотизировал ушастого с нехилого расстояния, а Уруру металась по дому и носила тарелки с едой. Когда стол наконец был накрыт, все повылазили из своих комнат на запах вкусной хавки и с разрешения Киске и синхронным воплем «Итадакимас!» принялись за еду. В отдельных тарелках лежали только рис, немного рыбы и кусочек лимона — всё остальное было общим, и каждый накладывал себе чего душа пожелает.       Санпуру сначала сидел, как неродной. Он до этого момента практически не видел еды, так что совсем потерялся.       — Мам, что это? — спросил мальчик, указывая на свою тарелку.       — Это рис. Он очень вкусный и полезный.       — Его едят?       — Да. Палочки держать умеешь?       Подросток взял столовый прибор и, будто инстинктивно, сделал это правильно. Ярко-жёлтые глаза кошки на минуту расширились, а затем снова приняли своё обычное выражение, и женщина улыбнулась.       — А есть ты ими умеешь?       Ко всеобщему удивлению, да. Тоже на автомате, мальчик совершенно спокойно смог есть палочками, которых даже в глаза не видел до этого момента. Из-за перехода между мирами он сильно проголодался и, поняв, что это еда, сразу затолкал в себя полтарелки риса.       — Вкусно! Добавки! — объявил он, опустошив тарелку. Йоруичи предложила ему рыбу, которую он тоже благополучно умял. Её участь повторили мясо, суп, такояки, лапша и много всего другого со стола. Аппетит у мальчика был просто чудовищный, чего уж не скажешь о беловолосом. Тот питался почти одними овощами, рисом да супом, и то в мышиных дозах. Ушастый, заметив это, тоже стал уплетать овощи за обе щеки, но мясо нравилось ему определённо больше.       «Этот идиот что, пытается меня копировать? Если да, то у него плохо получается», — думал Хицугая, доедая свой ужин — или что это было? Уморились сегодня все, а он устал ещё несколько недель назад. Его вырвали из кучи бумажек и пихнули воспитывать ЭТО в реальном мире, и он не должен был опозориться. Но спать ему никто не запрещал, так что, пока на него никто не обращает внимания, немного шатаясь от усталости, он всё-таки добрёл до своего футона, рухнул и вставать больше не хотел. Отсутствие капитана заметили далеко не сразу. Мацумото хотела попросить у него разрешения на то, чтоб достать выпивку, но, повернувшись, не застала его на своём месте.       — Куда делся капитан Хицугая? — прозвучал вопрос от Хисаги. Тому тоже выпить хотелось.       — Спать, наверное, пошёл, — разводя руками, ответила Рангику. — Для него сейчас тут нет абсолютно ничего интересного.       Так как останавливать их было некому, Йоруичи благополучно достала саке и начала философствовать с двумя лейтенантами; Рукия объяснила ушастому, что выпивка не самое лучшее, а особенно в его возрасте, и мальчик её послушал и, наблюдая за беседой нетрезвых шинигами, основанной своей «маман», продолжал доедать за всеми остатки еды. Урахара вынес вердикт: желудок у его сынули просто бездонный.