Проблемка из пробирки

      Как только вырубился Тоширо, дом стал совсем похож на забегаловку. Йоруичи развернула пьянку, и от нетрезвой маман Санпуру нахватался много гадостей и пошлостей, но отведав по её предложению немного саке, констатировал факт, что это несусветная и невкусная гадость, которую пить он не будет, и попросил Тесая заварить ему чаю, который только что завезли. Ренджи, тоже уже немного нетрезвый, начал жаловаться мальчику на своего холоднокровного капитана, и ушастый внимательно всё это дело слушал. Рукия сидела и упорно старалась не поддаться выпивке и перебить её едой, но юную шинигами начало изрядно клонить в сон, так что скоро её красноволосым друзьям пришлось тащить её к ней в комнату, а учитывая факт того, что один из них был уже почти в таком же состоянии, скоро Санпуру пришлось нести на себе двух выключившихся лейтенантов, бредивших во сне. Для него это было вовсе не проблемой. Он легко взгромоздил себе на плечо огромного Абарая, который был чуть не в два раза больше его; миниатюрную Кучики мальчик подобрал под руку и с волочащимися по полу руками лейтенанта шестого отряда дотопал до их комнат, которые, хвала Королю Душ, были рядом. По очереди разнеся друзей, ушастый Рапунцель вздохнул с облегчением и тут же вспомнил, что единственный трезвый человек (или не очень) в этот доме, кроме Тессая, Уруру, Дзинты и его самого — это Тоширо. Белые, и без того светящиеся в темноте глаза чудика блеснули.       Медленно и тихо передвигаясь по коридору, Санпуру уже представлял себе, что бы ему такого натворить в комнате Хицугаи, чтоб тот, проснувшись утром, схлопотал инфаркт. Тихо открыв двери в покои юного капитана, мальчик зашёл и увидел следующую картину. Посреди почти пустой комнаты лежал полурасстеленный футон, на котором, свернувшись в три погибели, лежал беловолосый. Не переодетый, полумёртвый и всем своим видом выражающий усталость и нелёгкую жизнь одного из капитанов Готея 13. В углу комнаты лежал его аккуратно свёрнутый хаори, стояли сандалии и футбольный мяч. Последний очень заинтересовал вторженца. Парень, стараясь не задеть спящего, подошёл к непонятному предмету и, взяв его в руки, стал рассматривать. Абсолютно не въезжая, зачем нужна такая вещь, Санпуру хотел положить её на место, но сзади послышался голос Тоширо:       — Айзен…       От неожиданности мальчик обернулся, готовясь заливать сверстника вопросами о мяче, но тот продолжал спать, причём очень беспокойно. Одеяло было уже давно не на футоне, спящего на нём явно терзали кошмары о больном прошлом. Гость решил немного повременить с выходками и ради интереса послушать разговоры корчащегося в кошмарах Хицугаи. Тот нёс почти несвязные вещи, называл множество имён, постоянно проклиная кого-то и твердя имя какой-то девчонки, которая чуть не умерла несколько раз по чьей-то вине. Санпуру почти не понимал, о чём идёт речь, но, зная некоторые имена и запомнив непонятные, он решил сходить к нетрезвому лейтенанту десятого отряда. Хисаги сказал, что, если человека напоить, он скажет что угодно и ответит на любой вопрос.       — Ра-ангику-сан… А, Рангику-сан?.. — начал подкатывать ушастый.       — Чего тебе, ик?.. — ответила ему женщина, не отвлекаясь от пиалки с очередной порцией саке.       — Рангику-сан, а кто такая Хинамори?       Женщина на секунду задумалась. Казалось, даже протрезвела на эту самую секунду.       — Ик… А! Хинамори-тян?.. Это… ик… старая знакомая моего капИтана. ГовОрят, они с детства знакомЫ, и она поступила в Академию духовных искусств рань-ше его, и она… ик-ой… немного старше… она, кстати, — девушка залпом выпила всё содержимое пиалки, — тоже лейтенант. Можно сказать, очень старый друг моего капитана… — закончила она свой рассказ. — Ещё чего?..       — А Гин?.. — Рыжеволосая моментом протрезвела от этого имени. В серых глазах девушки ясно читались грусть и сожаление о чём-то. — И-извините.       — Да ничего, — уже абсолютно трезвым голосом ответила красавица с улыбкой. — Ты не знал, и это было довольно давно. Он мой старый друг. Старый мёртвый друг. Этот дурак предал Общество Душ, чтоб отомстить за меня. — Мацумото, не желая вспоминать всё то, что пришлось пережить этому миру из-за Айзена, хлебнула прямо из бутылки. — Забудь. А ты что, бред нашего сонного капитана подслушал?       — Есть такое. Я хотел показать этому мелкому, где раки зимуют, пока он спит, но, когда зашёл, он начал что-то говорить, проклинать Айзена, просить у вас и этой Хинамори прощения… Мне прям совестно стало ему пакостить, — ответил ей Санпуру, уткнувшись взглядом в пол.       — Да, он часто разговаривает во сне, — сказала Мацумото, отпивая ещё из новой бутылки. — И часто вот так сваливает из-за стола и падает на футон. Я потом ночами не сплю из-за этих разговоров. В таком состоянии он способен говорить что угодно и даже кричать. — Мимо них пролетела пустая бутылка, запущенная Хисаги. — А вообще, возьми себе на вооружение: не говори об этом Хицугае. Это действительно его больное место. И не вламывайся в чужую комнату, пока её хозяин спит! — Мацумото шутя пригрозила мальчику. Тот всё прекрасно понял и решил особо не наезжать на беловолосого хотя бы первые несколько дней.       Урахара, пожалуй, был одним из тех немногих людей, которые, даже вылив в себя огромное количество бухла, практически не пьянеют, и со спрятанной за веером улыбкой торгаш сидел и, тихо попивая саке, наблюдал за дебошем, устроенным «мамочкой».